Кто написал трактат о доходах


9) Способы улучшения фин положения Афин

Трактат Ксенофонта «О доходах»

Автор предлагает правителям Афин поправить финансовое положение полиса, используя внутренние ресурсы. Ксенофонт считает, что государство может извлечь прибыль, если начнет вкладывать средства в развитие торговли и разработку серебряных рудников и оказывать покровительство людям, занимающимся предпринимательской деятельностью. Для обоснования своей точки зрения в первой главе трактата Ксенофонт рассматривает природные богатства и географическое положение Афин как естественные условия для благоприятного экономического развития полиса. Климат Афин весьма пригоден для развития земледелия, залежи серебряной руды и мрамора имеют большое значение для ремесленного производства, географическое положение Афин крайне выгодно с точки зрения торговли и безопасности.

В последующих трех главах автор предлагает руководителям Афин способы рационального использования природных богатствАттики в целях обогащения государства и граждан. Прежде всего, по его мнению, государство должнооказывать поддержку метекам: «Ведь метеки сами содержат себя и много пользы приносят государствам, и при этом не только не получают никакой платы, но, напротив, сами вносят метекскую подать». Ксенофонт предлагает снять ряд ограничений, существующих в Афинах для метеков: во-первых, освободить их от обязательной службы в качестве гоплитов и предоставить им возможность участвовать в кавалерии, во-вторых, дать метекам право приобретать в собственность участки земли в пределах городских стен. Кроме того, Ксенофонт считает необходимым учредить должность попечителей метеков, которые должны бы были покровительствовать поселению последних в Афинах.Все эти мероприятия, как полагает Ксенофонт, способствовали бы привлечению метеков в Афин и соответственно увеличению доходов государства.

Третья глава трактата посвящена развитиюторговли и мореплавания.

Следует ускорить процесс решения торговых споров, предоставить привилегиитем торговцам, которые оказывают помощь государству. Государство также должно позаботиться о том, чтобыАфины были максимально удобны для торговли: построить гостиницы, удобные лавки, хранилища для товаров. Кроме того, со временем государство сможет

приобрести в собственность торговые суда и сдавать их в арендудля коммерческих операций. Таким образом, Ксенофонт считает возможным непосредственное участие государства в торгово-предпринимательской деятельности.

Почти половина сочинения посвящена организации рациональной эксплуатации серебряных рудников. Ксенофонт считает, что

государство сможет получить большой доход, если закупит как можно больше рабов и будет сдавать их частным лицамв аренду для работы в шахтах Лаврия и организует разведку новых месторождений серебра.

10) Черты образцового хозяйства по ксенофонту

Экономические взгляды нашли отражение в «Домострое» («Экономикос»). Именно от названия этой работы произошло название науки – экономика, хотя во времена Ксенофонта под ней понимались лишь правила ведения домашнего хозяйства.

«Домострой» содержал многочисленные советы рабовладельцам в области хозяйственной деятельности. Их уделом являлось руководство хозяйством, эксплуатация рабов, но ни в коем случае не физический труд. Ксенофонт выражал презрение к физическому труду, квалифицируя его как занятие рабов. Давая советы по рациональному ведению хозяйства и эксплуатации рабов, он учил обращаться с рабами, как с животными.

«Домострой» В центре трактата — описание образцового домашнего хозяйства афинского гражданина. Оно охватывает такие стороны быта, как распределение семейныхобязанностей между мужем и женой; обустройство домашних помещений иподдержание в порядке хозяйственных запасов; подборуправляющего и слуг, обеспечение их лояльности; наконец,производственные задачи земледельца— от обработки почвы и посева до уборки урожая. Речь в трактате идет о принципах разумного (рационального) хозяйствования

Хозяйственная жизнь в традиционном обществе была ориентирована на самообеспечение, причем свои повседневные нужды каждая семья обеспечивала самостоятельно. Домашние хозяйства были натуральными. Межсемейные отношения строились на началах взаимопомощи. Даже в тех случаях, когда общины находились на грани выживания, их члены не умирали от голода.

Ксенофонт одним из первых среди мыслителей древности уделил внимание, вопросам разделения труда, рассматривая его как естественное явление, как важное условие увеличения производства потребительных стоимостей.

Ксенофонт — идеолог прежде всего натурального рабовладельческого хозяйства. Вместе с тем он считал полезным для этого хозяйства развитие торговли, денежного обращения. В них видел один из источников обогащения и советовал использовать в своих интересах. Ксенофонт признавал деньги как необходимое средство обращения и концентрированную форму богатства. Осуждая деньги как торговый и ростовщический капитал, он рекомендовал накапливать их в качестве сокровищ.

studfiles.net

История политических и правовых учений: Электронная хрестоматия. Составитель: М.Н. Грачев. Ксенофонт. О доходах

 

 
 

История политических и правовых учений:

Ксенофонт

О доходах

Источник: Хрестоматия по истории Древней Греции / Под ред. Д. П. Каллистова. –

М.: Мысль, 1964. С. 343–357.

Красным шрифтом в квадратных скобках обозначается конец текста на соответствующей странице печатного оригинала указанного издания

Небольшой трактат “О доходах” написан Ксенофонтом, по-видимому, около 355 г. до н. э. Афинское государство испытывало в это время сильные финансовые затруднения, и Ксенофонт дает целый ряд практических советов, как можно было бы увеличить государственные доходы. Решающее значение он придает рациональной эксплуатации Лаврийских серебряных рудников. В связи с этим он рекомендует Афинскому государству закупить большое количество [c. 343] рабов и затем отдавать их внаем на работы в рудники. Сочинение Ксенофонта представляет исключительные интерес, поскольку оно дает возможность судить о том, в каком направлении шло развитие греческой экономики и греческой экономической мысли в IV в. до н. э.   Глава 1. Введение. Природа Аттики Глава 2. Государственное покровительство метекам Глава 3. Государственное покровительство купцам и судовладельцам Глава 4. Разработка серебряных рудников Глава 5. Необходимость мира Глава 6. Заключение

Глава 1. Введение. Природа Аттики

Я всегда придерживаюсь того мнения, что, каковы правители, таковы и государства. Поскольку, однако, некоторые из лиц, занимающих руководящее положение в Афинах, высказывались в том смысле, что они ничуть не хуже других понимают, что такое справедливость, но что, мол, вследствие бедности народных масс они вынуждены все же поступать в какой-то степени несправедливо по отношению к городам1, то я решил посмотреть, не могут ли афинские граждане каким-нибудь образом прокормиться за счет собственной страны, что и было бы всего справедливее. Ибо я считаю, что если бы это оказалось возможным, то они одновременно смогли бы помочь своей бедности и перестали бы возбуждать подозрение эллинов.

Я начал думать над этим вопросом, и мне сразу же стало ясно, что страна эта от природы такова, что способна приносить очень большие доходы. Чтобы доказать истинность моих слов, я расскажу сначала о природных условиях Аттики. О том, что климат здесь самый мягкий, свидетельствуют уже сами произведения земли. Во всяком случае то, что во многих местах не смогло бы даже произрастать, здесь приносит плоды. Подобно земле и море, окаймляющее берега страны, также в высшей степени благодатно. И вообще все блага, какие только боги посылают людям в различные времена года, все это здесь раньше всего появляется и позже всего кончается. Однако эта страна не только изобилует произведениями, цветущими и созревающими в течение года, она имеет также и вечные блага. Ибо от природы в ней имеется в изобилии камень2, из которого делаются прекраснейшие храмы, красивейшие алтари, великолепнейшие изваяния богов. На него большой спрос и со стороны эллинов, и со стороны варваров. Есть здесь и такая земля, которая, если засевать, не приносит плодов, а если ее раскапывать, прокармливает значительно большее число людей, чем если бы на ней уродился хлеб. Несомненно, она содержит серебро по божественному предопределению. По крайней мере ни в один из тех [c. 344] многочисленных городов, которые расположены по соседству (с Аттикой) и на суше и на море, не проходит даже маленькая жилка среброносной породы. Можно подумать также, что город афинян отнюдь не без цели расположен у центра Эллады и даже всей вселенной. Ведь чем дальше от Афин, тем с большим холодом или жарой приходится сталкиваться. И все те, кто намерен попасть из одного конца Эллады в другой, все они либо проплывают, либо проходят мимо Афин, как мимо центра круга. Более того, хотя страна афинян и не со всех сторон омывается, морем, тем не менее она подобно острову при помощи всевозможных ветров привозит все, в чем нуждается, и вывозит все, что пожелает; ибо с обеих сторон она окружена морем. И по суше она также получает много товаров благодаря торговле; ведь она – на материке. Наконец, большинству других городов много хлопот, доставляют живущие рядом с ними варвары, а соседями афинян являются такие города, которые и сами более всего удалены от варваров.

Глава 2. Государственное покровительство метекам

Причиной всего того, о чем я только что сказал, является, на мой взгляд, сама страна. Если же говорить о тех средствах, которые могут быть использованы помимо естественных богатств, то здесь на первый план выступает покровительство метекам. Эта статья государственных доходов является, по моему мнению, одной из самых выгодных: ведь метеки сами содержат себя, и много пользы приносят государствам, и при том не только не получают никакой платы, но, напротив, сами вносят метекскую подать3. Мне кажется, что заботы о метеках будет проявлено достаточно, если мы отменим то, что не приносит никакой пользы государству, а вместе с тем навлекает на метеков какое-то бесчестие; если мы отменим также обязанность метеков наравне с горожанами нести военную службу в качестве гоплитов. Ибо велика опасность для самих метеков, надолго также они отрываются от занятий ремеслом и своим хозяйством. Однако и для города будет несомненная польза, если граждане будут проходить военную службу вместе с гражданами, а не так, как теперь. Тогда вместе с ними выстраиваются и лидийцы, и фригийцы, и сирийцы, и прочие варвары, которых так много среди метеков. Помимо той выгоды, которая произойдет от освобождения метеков от обязанности стоять в строю вместе с гражданами, к вящей славе города будет также и то, если окажется, [c. 345] что афиняне в битвах более полагаются на самих себя, нежели на иноземцев. Равным образом мне кажется, что, предоставляя метекам возможность участвовать во всем, в чем их участие было бы полезно, и, в частности, привлекая их службе в коннице, мы смогли бы внушить им большую благожелательность и вместе с тем сделали бы город более сильным и великим. Далее, в пределах городских стен есть много участков пустующей земли. Если государство предоставит право застраивать и приобретать в собственность эти участки тем метекам, которые попросят об этом и которые окажутся людьми достойными, то я думаю, что вследствие этого много хороших людей стало бы стремиться поселиться в Афинах. Наконец, если бы мы учредили должность попечителей метеков, подобно тому как есть попечители сирот4, и установили бы соответствующее вознаграждение для тех, у кого на попечении оказалось бы наибольшее число метеков, то и это сделало бы метеков более благожелательными и, само собой разумеется, все люди, лишенные отечества, стали бы стремиться поселиться на правах метека в Афинах, а это в свою очередь привело бы к увеличению государственных доходов.

Глава 3. Государственное покровительство купцам и судовладельцам

Теперь я расскажу о том, какие преимущества и выгоды представляет город афинян и для занятия торговлей. Прежде всего, для кораблей он имеет самые хорошие и самые надежные гавани; в них можно укрыться и спокойно переждать бурную погоду. Далее, купцам в большинстве других городов приходится вывозить взамен своих товаров какие-либо другие, ибо эти города пользуются монетой, не имеющей хождения за их пределами. В Афинах также купцам предоставляется возможность взамен своих товаров вывозить огромное количество других – таких, какие только люди пожелают. Но если купцы не захотят вывозить взамен своих товаров какие-либо другие, то тогда, вывозя одно только серебро, они все равно будут вывозить прекрасный товар, ибо, где бы они ни продали его, везде получат больше, чем сами затратили на его приобретение. Если, с другой стороны, заранее определить награды для тех из властей эмпория5, которые наиболее справедливо и вместе с тем наиболее [c. 346] быстро будут разбирать спорные дела так, чтобы не задерживать желающего отплыть, то в таком случае еще больше людей и с большей охотой станут вести торговлю в Афинах. Полезно также награждать первыми местами6 и приглашать время от времени на гостеприимные обеды7 тех купцов и судовладельцев, относительно которых будет признано, что они оказывают городу пользу и кораблями, и товарами. Ведь если их будут почитать таким образом, то они не только ради прибыли, но и ради почестей поспешат в Афины, как к своим друзьям. И конечно, чем больше людей будет прибывать в Афины и селиться там, тем больше товаров будут ввозить, вывозить, отправлять и продавать, тем больше доходов будут получать частные лица и тем больше налогов будет уплачиваться государству.

Для такого рода увеличения доходов не требуется никаких предварительных затрат, необходимы лишь гуманные постановления и соответствующее попечение. Что же касается других возможных доходов, то я знаю, что для этого нужен известный капитал. Однако я не отчаиваюсь и не думаю, что граждане не захотят внести деньги на такое дело. Я помню, что государство внесло много денег, когда были посланы войска под командованием Лисистрата на помощь аркадянам8, помню также, что много денег было внесено и на экспедицию Гегесилея9. Я знаю, что государство часто высылает триеры, снаряжение которых сопряжено с большими расходами, причем совершенно неизвестно, будет ли от этого государству лучше или хуже, а ясно лишь одно, что граждане никогда не получат обратно денег, которые они внесли, и не будут участвовать в том, ради чего они вносили эти деньги. Напротив, ни от чего они не получат столь большой выгоды, как от денег, которые они выплатят в счет необходимого капитала. Ведь у всякого, чей взнос будет равен десяти минам, прирост составит почти одну пятую, совсем как в ссудах под залог корабля и груза, ибо такой человек будет получать по три обола в день. А у того, чей взнос будет равен пяти минам, прирост составит больше одной трети. Во всяком случае большинство афинян ежегодно будет получать больше, чем они внесли. Ибо тот, кто выплатит одну мину, будет получать почти две мины дохода, и это в городе, [c. 347] который считается самым надежным и долговечным из всего, что создано человеком. Я думаю, что многие чужеземцы также внесли бы деньги, если бы они знали, что их провозгласят “благодетелями на вечные времена”. То же сделали бы и некоторые города – из стремления к такого рода почести. Я уверен, что даже цари, тираны и сатрапы, по крайней мере некоторые из них, также возымели бы желание получить свою долю в этой благодарности.

А когда составится необходимый капитал, целесообразно будет построить для судовладельцев возле гаваней новые гостиницы в дополнение к уже существующим. Полезно будет также и для купцов оборудовать соответствующие места для купли и продажи, а для всех вообще прибывающих – построить государственные гостиницы. Если же и для рыночных торговцев будут сооружены помещения и лавки в Пирее и в городе, то и от этого государство одновременно будет иметь и украшение, и много доходов. Мне кажется также, что было бы хорошо попытаться выяснить, нельзя ли, подобно тому как государство имеет государственные триеры, приобрести также и государственные грузовые суда и сдавать их в аренду по представлении поручителей всем желающим точно так же, как это делается и с прочим общественным достоянием. Ведь если бы и это оказалось возможным, то и отсюда был бы большой доход государству.

Глава 4. Разработка серебряных рудников

Я считаю, однако, что если будут разрабатываться надлежащим образом серебряные рудники, то от них одних и без других доходов будет поступать огромное количество денег. Я хочу пояснить их возможности тем, кто этого не знает, ибо тогда вы сможете лучше решить, как следует их использовать. Итак, что серебряные рудники стали разрабатываться очень давно, ясно всем. Во всяком случае никто даже не пытается сказать, когда именно приступили к этому. Тем не менее, хотя серебряная руда уже давно откапывается и выносится на поверхность, обратите внимание, какую незначительную часть по сравнению с естественными холмами, содержащими серебро, составляют кучи выброшенной наружу породы. Мало того, среброносные места, как видно, не только не сокращаются, но, напротив, с течением времени все более и более увеличиваются в размерах. По крайней мере, сколько людей ни перебывало в разное время на рудниках, никто не испытывал недостатка в работе; наоборот, всегда работы было больше, чем работающих. И сейчас ни один из тех, кто имеет рабов в рудниках, не сокращает их числа, но, напротив, все время [c. 348] приобретает новых как можно больше. Ведь когда раскопками и поисками занимаются немногие, тогда, как не известно, и богатства находят мало. А когда этим занимаются многие, тогда серебряная порода обнаруживается в значительно большем количестве. Поэтому-то, насколько мне известно, только в этой отрасли производства никто не завидует тем, кто основывает новые предприятия. Далее, владельцы земельных участков всегда могут сказать, сколько упряжек скота и сколько работников необходимо на данном участке. Если же кто использует рабочей силы больше, чем требуется, то они считают это убыточным. Напротив, в серебряных рудниках, судя по тому, что говорят, всегда не хватает работников. Ведь когда оказывается слишком много медников, то медные изделия становятся дешевыми, а медники разоряются; точно так же и с кузнецами. Далее, когда бывает слишком много хлеба и вина, то продукты становятся дешевыми, а занятие земледелием оказывается невыгодным. Тогда многие люди перестают обрабатывать землю и обращаются к крупной или мелкой торговле и к ростовщичеству. Напротив, чем больше бывает обнаружено серебряной породы и чем больше оказывается серебра, тем больше людей отправляется на эти работы. В самом деле, когда кто-либо приобретет достаточное количество утвари для своего дома, он больше уже не покупает ее; но никто еще не приобрел столько серебра, чтобы больше в нем не нуждаться. Напротив, если у кого его становится слишком много, то излишнее зарывают в землю и при этом испытывают не меньшее удовольствие, чем если бы пользовались им. И вообще, когда города находятся в цветущем состоянии, все люди испытывают живейшую потребность в серебре: мужчины хотят тратить деньги на красивое оружие и хороших лошадей, на дома и роскошную обстановку; женщины же стремятся к дорогим туалетам и золотым украшениям. А когда города страдают от недородов или от войны, то люди еще больше нуждаются в деньгах и на провиант, так как земля остается невозделанной, и на наемных солдат. Конечно, могут сказать, что и золото ничуть не менее ценно, чем серебро; я с этим не спорю. Однако я знаю, что и золото, когда его появляется слишком много, также обесценивается, а серебро от этого становится лишь дороже. Все это я изложил для того, чтобы мы смело могли вести на работы в серебряные рудники как можно большее число людей, чтобы смело могли заниматься разработкой рудников, будучи в полной уверенности, что ни серебряная жила никогда не истощится, ни серебро никогда не обесценится. Мне кажется, однако, что государство знало это и до меня. Во всяком случае оно разрешает заниматься разработкой рудников даже [c. 349] любому желающему из иностранцев при условии уплаты податей наравне с гражданами.

А чтобы яснее изложить свои мысли насчет пропитания для граждан, я расскажу теперь о том, как следует разрабатывать рудники, чтобы они приносили городу как можно больше выгоды. Я вовсе не считаю, однако, что на основании того, о чем я собираюсь говорить, мною следует восхищаться как человеком, который сделал какое-либо сложное открытие. Ведь то, о чем я буду говорить, мы все либо и теперь еще можем видеть, либо же знаем понаслышке, что так делалось и в прошлом. Нет, удивляться следует тому, что город, зная, как много частных лиц обогащается за его счет, не пытается им подражать. Ведь все мы, кто интересовался этим вопросом, знаем, что когда-то Никий, сын Никерата, имел в серебряных рудниках 1000 человек, которых он отдавал внаем фракийцу Сосию на таких условиях: Сосий должен был уплачивать ему за каждого человека в день по чистому оболу, а он должен был предоставлять Сосию все время равное число рабов. У Гиппоника10 также было 600 рабов, которых он сдавал точно таким же способом и которые приносили ему чистую мину (дохода) в день; у Филемонида11 было 300 рабов, которые приносили ему соответственно полмины в день; у других – столько, сколько каждому позволяли его возможности. Однако к чему говорить о том, что было давно? Ведь и теперь в серебряных рудниках есть много рабов, которых сдают таким же способом. Итак, при осуществлении моих предложений новым оказалось бы только то, что по примеру частных лиц, которые приобрели рабов и обеспечили себе таким образом постоянный доход, государство также стало бы приобретать государственных рабов до тех пор, пока их не оказалось бы по три на каждого афинянина. Возможно ли все то, о чем мы говорим, об этом всякий пусть судит после того, как рассмотрит в отдельности каждое из наших предложений. Итак, прежде всего, что касается сбора денег на покупку рабов, то совершенно очевидно, что государственная казна располагает в этом отношении большими возможностями, нежели частные лица. Далее, Совету12, разумеется, легче и сделать через глашатая объявление о том, чтобы всякий желающий приводил рабов на продажу, и купить тех рабов, которые будут приведены. А когда рабы будут куплены, то неужели их станут меньше брать внаймы у государства, чем у частных лиц, при одинаковых условиях найма? Ведь сдаются же в аренду [c. 350] и участки священной земли, и святилища, и дома; и налоги берутся на откуп у государства. А чтобы купленные рабы оставались в сохранности, государство может требовать представления поручителей от лиц, берущих внаймы рабов, подобно тому как оно требует этого от тех, кто берет на откуп налоги. К тому же совершить беззаконие легче именно откупщику налогов, нежели лицу, берущему внаймы рабов. Ведь как уличить какого-нибудь человека в вывозе государственного серебра, когда оно одинаково с его собственным? Напротив, если заклеймить рабов государственным клеймом и наперед установить наказания для тех, кто станет их продавать и вывозить, то как сможет тогда кто-нибудь их похитить? Итак, в пределах того, что было сказано, оказывается возможным для государства и приобретать рабов, и охранять их. Если же кто размышляет теперь над тем, каким образом при наличии большого числа работников окажется также достаточное число тех, кто пожелает взять их внаймы, то пусть он не беспокоится. Ведь надо иметь в виду, что многие из предпринимателей охотно будут брать внаймы новых государственных рабов: возможностей для их использования много; к тому же среди тех, кто занят в рудниках, есть много таких, которые состарились на работе. Много есть также и других, афинян и иностранцев, которые и не пожелали, и не смогли бы заниматься физическим трудом, но которые охотно стали бы добывать себе необходимые средства к жизни, работая в качестве управляющих. Если бы для начала оказалось хотя бы 1200 рабов, то, вероятно, уже на те доходы, которые они станут приносить, их число в течение пяти или шести лет легко можно будет довести до 6000. От этого числа, если каждый раб станет приносить в день по чистому оболу, общий доход составит 60 талантов в год. Если теперь из этой суммы откладывать на покупку новых рабов по 20 талантов, то остальные 40 государство сможет уже использовать на другие свои нужды, какие только окажутся. Когда же число рабов будет доведено до 10000, общий доход с них составит уже 100 талантов. А что государство получит дохода во много раз больше этой суммы, это могут засвидетельствовать, если только они еще живы, все те, кто помнит, сколько дохода приносил налог с рабов до событий в Декелее13. Свидетельствует об этом и то, что, несмотря на бесчисленное множество людей, работавших в серебряных рудниках во все времена, рудники и сейчас остаются теми же, какими они были при жизни наших предков. Все, что происходит сейчас, также [c. 351] подтверждает, что никогда число рабов в рудниках не сможет превысить того числа, которого требуют работы, ибо рудокопы не обнаруживают ни конца шахты, ни окончания штреков. И уж во всяком случае прокладывать новые шахты сейчас можно ничуть не хуже, чем раньше, ибо никто не мог бы сказать с определенностью, где больше среброносной породы: в уже проложенных шахтах или в еще не начатых. Отчего же тогда, могут меня спросить, многие предприниматели не занимаются теперь разработкой новых месторождений так же, как раньше? Почему они только недавно начали приводить в порядок свои дела? Причиной тому то, что люди, занимающиеся разработкой серебряных рудников, стали теперь беднее, чем прежде, а для всякого, кто начинает новую разработку, очень велик риск. Ведь тот, кто найдет хорошую разработку, становится богатым, а тот, кто не найдет, теряет все, что затратил. Так вот, на этот риск не очень-то хотят идти нынешние горнопромышленники. Мне кажется, однако, что и в этом деле я мог бы дать совет относительно того, как можно было бы с наименьшим риском начать новые разработки. Как известно, в Афинах есть 10 фил. Если государство даст каждой из них равное число рабов, а они, деля друг с другом все удачи и неудачи, начнут новые разработки, то при таком образе действий, если серебро найдет одна фила, это будет выгодно и для всех других, а если его найдут две, три, четыре или пять, это соответственно сделает работы еще более выгодными. А чтобы все филы потерпели неудачу, это невероятно: ничто из прежнего опыта не подтверждает возможности такого исхода. Вы видите, что точно так же и частные лица, объединяясь в компании и деля друг с другом все удачи и неудачи, меньше подвергаются опасности в этом рискованном предприятии. И конечно, вы не должны бояться того, что при таком способе разработки рудников государство стеснит частных лиц или, наоборот, частные лица стеснят государство. Напротив, подобно тому как союзники, чем больше их сойдется, тем сильнее они делают друг друга, так и здесь, чем больше людей будет работать в серебряных рудниках, тем больше богатства будет ими найдено и получено.

Выше мною было сказано, каким образом следует устроить дела государства, чтобы обеспечить всех афинян питанием на общественный счет. Если же по чьим-либо расчетам выходит, что на все это потребуется огромный капитал и что никогда поэтому не будет внесено в общий фонд достаточного количества денег, то я должен сказать, что оснований для тревог и в этом случае нет, ибо дела вовсе не обстоят так, что необходимо сразу же выполнять весь этот план в полном объеме из опасения, что иначе не будет от него никакой пользы. Нет, сколько домов ни будет построено, сколько ни будет [c. 352] сооружено кораблей или закуплено рабов, все это немедленно станет приносить пользу. К тому же выполнение плана по частям, а не сразу в полном объеме выгоднее еще и по следующей причине. Ведь если мы не постепенно, а сразу займемся всеми строительными работами, то мы выполним эти работы и с большими издержками и вообще хуже. Равным образом, стремясь заполучить сразу же огромное количество рабов, мы вынуждены будем покупать их без разбора: плохих и по дорогой цене. Между тем, выполняя все в соответствии с нашими возможностями, мы всегда сможем претворить в жизнь то, что будет признано полезным. Напротив, если будет совершена какая-нибудь ошибка, мы всегда сможем не допустить ее повторения. Кроме того, если сразу будет выполняться решительно все, то нам придется сразу же достать и все необходимое; если же мы станем выполнять только часть, а часть отложим на будущее, то тогда наличный доход поможет обеспечить все, что нужно. Быть может, по мнению всех, наиболее опасным является то, что рудники могут быть переполнены, если государство приобретет слишком много рабов. Однако и от этого опасения мы сможем освободиться, если станем ежегодно направлять на работу в рудники лишь столько людей, сколько потребует сама работа. Во всяком случае я придерживаюсь такого мнения относительно выполнения всего этого плана: как удобнее, так и лучше. Конечно, вы можете сказать, что вследствие взносов, уплаченных на нынешнюю войну14, никакие новые взносы невозможны. Но вы все-таки сделайте так: сколько денег приносили налоги до заключения мира, на эти деньги управляйте государством и в наступающем году. А сколько денег станут приносить налоги вследствие заключения мира, вследствие покровительства метекам и купцам, вследствие стечения в Афины большего количества людей и неизбежного ввиду этого увеличения ввоза и вывоза товаров, наконец, вследствие увеличения портовых сборов и роста рыночной торговли, – все это вы используйте для того, чтобы появилось как можно больше: новых доходов. Если же кто боится, что все это предприятие может оказаться напрасным в случае, если разразится война, то пусть он учтет, что при таких обстоятельствах война будет во много раз страшнее для тех, кто ее начнет, нежели для нашего города. В самом деле, что может быть полезнее для ведения войны, чем множество людей? Люди, когда их много, могут укомплектовать экипажами большой флот; они могут [c. 353] тогда и на суше оказаться опасными для противника, нужно лишь должным образом позаботиться о них.

Я считаю также, что в случае войны вполне возможно не оставлять серебряных рудников врагу. В самом деле, в районе рудников есть две крепости: одна – на юге, в Анафлисте, другая – на севере, в Форике. Они отстоят друг от друга на расстоянии около 60 стадий. Если в промежутке между ними, на самой высокой вершине Бесы, соорудить третье укрепление, то работы в рудниках можно будет сосредоточить у одного из этих укреплений и, если будет замечено какое-либо продвижение противника, каждый легко сможет уйти в безопасное место. Если же неприятель действительно явится, то, разумеется, если он найдет вне стен города хлеб, вино или скот, он все это сможет забрать. Но если он завладеет серебряными рудниками, чем сможет он там воспользоваться, если не считать камней? Да и как вообще смогли бы прорваться враги к рудникам? Ведь ближайший по соседству город Могары отстоит от них более чем на 500 стадий, а следующий самый близкий город – Фивы – более чем на 600. Если враги двинутся откуда-нибудь из этих мест по направлению к серебряным рудникам, то им так или иначе придется проходить мимо нашего города, и, если их будет немного, они, разумеется, будут уничтожены афинскими всадниками и отрядами пограничной охраны. Выступить же с большим войском и тем самым оголить собственные границы – это было бы для них слишком рискованно. Ведь в таком случае город афинян будет ближе к их городам, нежели они сами, коль скоро они окажутся в районе рудников. К тому же, если бы они пришли с большими силами, как могли бы они оставаться здесь, не располагая провиантом? Запасаться продовольствием через посредство лишь части войск опасно как для тех, кто отправляется за ним, так и для тех, кто остается для ведения войны. А если отправляться за провиантом каждый раз всем войском, то так скорее очутишься на положении осаждаемого, нежели осаждающего.

Вообще не только поступления с рабов увеличили бы для граждан пропитание; ввиду скопления в районе рудников большого количества людей возникло бы много новых доходов – от тамошнего рынка, от домов, расположенных близ рудников и принадлежащих государству, от плавильных печей и от всего прочего. Сильно возросло бы население и самого города, если бы рудники стали разрабатываться предложенным способом. И уж конечно, у владеющих земельными участками в этом районе они были бы не в меньшей цене, чем у тех, кто владеет участками в районе города. Я уверен, что по свершении всего того, о чем я сказал, граждане не только [c. 354] будут богаче деньгами, но и станут более послушными, более дисциплинированными и более рачительными в военном деле. Ведь те, кому прикажут выполнять гимнастические упражнения, станут с большим тщанием заниматься этим в гимнасиях, коль скоро они будут получать на свое содержание больше, чем гимнасиархи на состязаниях в беге с факелами15. Равным образом те, кого назначат нести гарнизонную службу в крепостях или зачислят в пельтасты и прикажут обходить дозором страну, – все они с большим рвением станут выполнять свои обязанности, коль скоро за выполнение каждой из этих работ им будут выдаваться деньги на пропитание.

Глава 5. Необходимость мира

Совершенно очевидно, что, для того чтобы все доходы поступали в изобилии, нужен мир. Но в таком случае не следует ли учредить должность мирохранителей? Ведь избрание таких должностных лиц будет способствовать тому, что все люди с большей охотой и в большем числе станут прибывать в наш город. Если же кое-кто считает, что, постоянно проводя мирную политику, государство станет менее сильным, менее славным и менее влиятельным в Элладе, то я должен сказать, что он заблуждается. Ведь недаром же говорят, что самые счастливые государства те, которые дольше всех живут в мире; а из всех государств Афины обладают наибольшей способностью развиваться в мирное время. В самом деле, начиная с судовладельцев и купцов, кто только не пожелает воспользоваться преимуществами нашего города, коль скоро он будет жить в мире! Люди, богатые хлебом или вином; люди, располагающие большим количеством масла или скота; люди, способные извлечь прибыль из своего ума или из своих денег, – мастера, софисты и философы; поэты и те, кто изучает их творения; люди, горящие желанием увидеть или услышать все, что есть замечательного в делах божественных или человеческих; наконец, те, кто хочет быстро продать или купить большое количество товаров, – где легче они добьются всего этого, как не в Афинах? По-видимому, против этого никто не станет возражать. Если же кто-нибудь, желая, чтобы государство вновь обрело утраченную гегемонию, считает, что этого можно было бы добиться скорее войной, нежели миром, то пусть он обратится прежде к эпохе персидских войн и посмотрит, каким образом, насилиями или благодеяниями по отношению к эллинам, мы добились тогда руководства над [c. 355] флотом и должности общеэллинских казначеев16. Далее, когда наше государство стало, по общему мнению, слишком сурово обращаться с эллинами и вследствие этого лишились власти, то разве и тогда не оказались мы снова с согласия островитян руководителями флота, коль скоро стали воздерживаться от несправедливых поступков?17 Равным образом фиванцы, испытывая благодеяния со стороны афинян, также признали над собой их гегемонию. Наконец, лакедемоняне также не за насилия, а за благодеяния предоставили нам возможность решить вопрос с гегемонией по собственному усмотрению. Ныне же вследствие царящей в Элладе смуты государству нашему, как мне кажется, представляется удобный случай без трудов, опасностей и расходов вновь подчинить эллинов своему влиянию. В самом деле, можно сделать вот какого рода попытку: начать мирить воюющие друг с другом города; а если в них есть какие-либо враждующие группировки, можно начать мирить и их. С другой стороны, если станет известно, что вы заботитесь о том, чтобы святилище в Дельфах было, как и раньше, независимым, если станет известно, что вы стремитесь к этому не путем войны, а путем переговоров с эллинскими государствами, то, я думаю, не будет ничего удивительного, если вы найдете у всех эллинов сочувствие и поддержку, скрепленную общей клятвой и союзом против тех, кто попытается теперь, после ухода фокидян, захватить храм18. Наконец, если станет известно, что вы вообще заботитесь о том, чтобы на всей земле и на море был мир, то, я уверен, все тогда будут желать благополучия после своего родного города более всего Афинам. А если кто-нибудь думает, что по крайней мере в делах обогащения война более выгодна для государства, чем мир, то я уверен, что лучше всего этот вопрос можно было бы решить следующим образом: надо вновь обратиться к анализу событий прошлого и посмотреть, как обычно заканчивались они для государства. Всякий найдет тогда, что и в старину в мирное время много денег поступало в казну государства, а во время войны все они полностью расходовались. С другой стороны, всякий, кто станет наблюдать, легко обнаружит, что и ныне из-за войны много доходов иссякло, а те, что поступили, полностью были израсходованы на различные нужды военного времени. Напротив, после [c. 356] того, как на море наступил мир, и доходы увеличились, граждане получили возможность использовать их по своему усмотрению. Конечно, меня могут спросить при этом: “Ну а если кто-нибудь станет чинить обиду нашему городу, ты скажешь, что и по отношению к нему тоже следует соблюдать мир?” Нет, я этого не скажу. Напротив, я утверждаю, что мы скорее сможем отомстить нашим обидчикам, если сами наперед никого не будем обижать: ведь тогда наши противники ни в ком не смогут найти себе союзника.

6. Заключение

Однако, если только ничто из сказанного не является ни невозможным, ни трудным, а при свершении всего этого мы станем более любезными эллинам, будем безопаснее жить, приобретем большую славу; если народ получит в изобилии необходимое пропитание, а богатые освободятся от несения расходов на войну; если, располагая избытком средств, мы будем еще пышнее, чем теперь, справлять праздники, отремонтируем храмы, восстановим городские стены и верфи; если мы возвратим отеческие права и привилегии жрецам, Совету, властям и всадникам, то разве не следует как можно скорее приняться за все это, с тем чтобы еще при нашей жизни мы смогли увидеть государство благоденствующим и счастливым? Если вам угодно будет заняться осуществлением моих предложений, то я посоветовал бы отправить посольства в Додону и в Дельфы и вопросить богов, полезно ли будет для нашего государства как в настоящий момент, так и на будущее провести подобные преобразования. Если бы боги одобрили этот план, следовало бы спросить еще раз, каких именно богов нам необходимо расположить в свою пользу, чтобы совершить все задуманное как можно лучше. Каких богов оракулы укажут, тех и следует почтить жертвоприношениями и уж затем приниматься за дело. Ведь если все будет совершаться при поддержке богов, то деятельность наша, естественно, все время будет идти на пользу государству.

Перевод Э. Д. Фролова

[c. 357]

Примечания

1 Речь идет, по-видимому, о городах, входивших во Второй Афинский морской союз.

Вернуться к тексту

2 Имеется в виду мрамор, которым особенно были богаты горные отроги Пентеликона и Гиметта.

Вернуться к тексту

3 Афинское государство взимало с метеков специальную подать: 12 драхм в год с мужчины и 6 драхм с одинокой женщины.

Вернуться к тексту

4 Заботы о сиротах (речь идет, разумеется, только о детях граждан) были возложены в Афинах на первого архонта. Упомянутые здесь должностные лица, очевидно, действовали под его началом.

Вернуться к тексту

5 Имеется в виду прежде всего Пирей – главная гавань Афин.

Вернуться к тексту

6 Предоставление первых мест при посещении театральных представлений, игр и празднеств считалось у греков особенно почетной наградой.

Вернуться к тексту

7 Угощения на государственный счет и, в частности, гостеприимные победы для иностранцев также считались весьма почетной наградой.

Вернуться к тексту

8 По-видимому, в 364 г. до н. э. Аркадяне вели тогда войну против элейцев и спартанцев.

Вернуться к тексту

9 Гегесилей был послан на помощь антибеотийской коалиции в Пелопоннесе и участвовал в сражении при Мантинее (362 г. до н. э.).

Вернуться к тексту

10 По-видимому, речь идет о Гиппонике, отце небезызвестного Каллия – одного из главных персонажей Ксенофонтова “Пира”.

Вернуться к тексту

11 Лицо неизвестное.

Вернуться к тексту

12 Имеется в виду афинский Совет пятисот.

Вернуться к тексту

13 Захват спартанцами Декелей в последний период Пелопоннесской войны (413 г. до н. э.) привел к полной дезорганизации афинской экономики: в частности, к неприятелю перебежало более 20 тыс. рабов.

Вернуться к тексту

14 По-видимому, речь идет о так называемой Союзнической войне, закончившейся распадом Второго Афинского морского союза (357–355 гг. до н. э.)

Вернуться к тексту

15 Бег с факелами – особый вид состязания, проводившегося в честь богов Гефеста, Афины, Прометея, а впоследствии также Пана и Артемиды.

Вернуться к тексту

16 Заведование казной в Первом Афинском морском союзе с самого начала принадлежало афинянам, которым было предоставлено право назначать 10 общеэллинских казначеев.

Вернуться к тексту

17 Имеется в виду создание Второго Афинского морского союза (378/377 г. до н. э.).

Вернуться к тексту

18 В этой фразе содержится, по-видимому, намек на начало так называемой Священной войны, поводом к которой послужил захват фокидянами казны дельфийского храма Аполлона (355 г. до н. э.).

Вернуться к тексту

 

 
 
Сайт создан в системе uCoz

grachev62.narod.ru

Становление финансовой науки как науки о финансах государства

Финансовая практика на тысячелетия старше финансовой науки. Существовало множество финансовых хозяйств, которые развивались, расширялись, слабели и умирали, не зная о существовании финансовой науки. Финансовая наука возникла позднее других социально-политических наук, и ее зарождение относится к XV-XVI вв. В древнем мире, несмотря на значительную финансовую деятельность государств, финансовой науки как таковой не было. Общие мысли о хозяйственных предметах находят свое выражение в античном мире у классиков: Ксенофонта, Аристотеля. Ксенофонт признавал видами государственного дохода сдачу в аренду государственных имуществ, невольников, таможенные пошлины и налоги. Он рекомендовал Афинам покупать невольников в целях получения дохода от отдачи их внаем владельцам Лаврионских серебряных рудников. Он предлагал государству строить гостиницы, магазины для склада товаров с целью отдачи их внаймы.

Господство натурального хозяйств и связанное с этим слабое развитие финансового хозяйства не содействовало развитию финансовой науки в средние века. Сохранили актуальность рассуждения Ф. Аквинского о финансах (1226-1274). Он признает за государством право не только на обыкновенные доходы и повинности, но и на чрезвычайные, требуемые как для общей пользы, так и для надобностей самого государя. Но если обыкновенных доходов недостаточно на нужды государственной защиты, то справедливо будет требовать и новых податей от подданных, сверх обыкновенных. Для чрезвычайных надобностей полезно иметь запасную казну; тем более, что ее существование увеличивает значение государя, облегчает ему сделки с другими государями и избавляет от надобности делать займы, которые унижают достоинство государя, уменьшают уважение к нему подданных, угнетают народы и изнуряют государства». Но в основном средние века - это общие положения о финансовой нравственности, разбросанные в теологических, философских, политических и юридических сочинениях схоластиков.

Финансовая наука возникает одновременно с политической экономией в XV столетии в городах северной Италии, переживавших экономический и культурный рост. На закате средневековья торговый капитализм создал не только материальные условия для возникновения новой отрасли общественного знания, но и настоятельную потребность в разумном отношении к финансовому хозяйству.

Меркантилизм был отражением первых успехов торгового капитализма. В конце XV века начинают свою литературную деятельность многие писатели-меркантилисты. Среди них наиболее интересным был Диомеде Карафа (умер в 1487 г.), который в своей работе одну из четырех частей посвятил исключительно вопросам финансового хозяйства. Карафа повторил все, что до него сказал Фома Аквинский, но то обстоятельство, что он одно время руководил финансовым хозяйством неаполитанского королевства при Альфонсе Аррагонском, дало ему возможность ввести в научный оборот ранее не известный материал и поставить новые задачи. Он делил государственные расходы на три группы: расходы по обороне страны, расходы по содержанию государя, расходы по удовлетворению чрезвычайных потребностей. Он считал необходимым в мирное время накапливать средства на случай войны. Как представитель торгового класса, он настойчиво рекомендовал отмену обложения вывоза товаров. Д. Карафа считал, что основой бюджета должны быть домены, что государь не должен истощать народ большими поборами, что налоги должны быть только чрезвычайным источником.

Недостаточность доходов от доменов к XVI в. заставила государства перейти к использованию в этом качестве регалий, пошлин, налогов. Это было причиной для писателей того времени, занимавшихся государственными науками, исследовать и вопросы финансового хозяйства. Автор считает, что в XVI веке укрепляется связь между финансовой теорией и практикой, наука приобретает более заметное влияние на финансовую практику.

Самым выдающимся экономистом XVI века по широте кругозора и научности взглядов по многим экономическим и финансовым вопросам является представитель Франции Ж. Боден (1530-1597). «Финансы, нервы государства», - как он называл их, - составляют в его сочинении «Шесть книг о республике» (1577) предмет систематического обзора, что позволяет считать его работу первым научным исследованием в области финансов. Ж. Боден в свою систему финансов включает семь источников дохода государя:

1) домены,

2) военная добыча,

3) подарки дружественных государств,

4) дань с союзников,

5) доходы от торговли,

6) пошлины с вывоза и ввоза товаров и

7) дань с покоренных народов.

В источниках государственных доходов отсутствуют налоги. Основой системы хороших финансов Ж. Боден считал доходы от доменов и таможенное обложение. К налогам, по мнению Ж. Бодена, следует прибегать только в исключительных случаях. Он считал налоги опасным средством, ссорящим короля с его подданными, побуждающим их к восстаниям. Говоря о расходах государства, он считал, что собранные ресурсы следует тратить на содержание королевского двора, благотворительность, содержание армии, постройку крепостей, городов и общественных зданий. По мнению автора, заслуга раннего меркантилизма - в лице Ж. Бодена - состоит в том, что была сделана первая попытка определения предмета финансовой науки как науки о финансах государства.

Автор согласен с мнением профессора Санкт-Петербургского университета В.А. Лебедева (1833-1909), что «мысли и рассуждения Ж. Бодена в сильной степени отзываются еще средними веками; но тем не менее - с него финансовая наука стала существенною частью науки о государстве». В то же время классификация доходов по Ж. Бодену позволяет считать, что финансовая наука эпохи раннего меркантилизма делала первые самостоятельные шаги.

В XVII веке острая нужда государств Западной Европы в налогах активизировала финансовую мысль. В 17 столетии, с возникновением учения о налогах столь резко охарактеризовавшего собою новое время; с идеей налога и возникает финансовая наука. С 17 столетия во всех сочинениях по государствоведению встречается множество более или менее удачных замечаний о налогах, коими старались определить их смысл и юридическую природу».

С точки зрения автора исследования, наиболее значимые для развития финансовой науки идеи были высказаны английскими философами и экономистами Т. Гоббсом (1588-1670) и Д. Локком (1632-1704). Т. Гоббс в 1642 г. в работе «Левиафан» писал об абсолютном праве государей облагать подданных налогами, но вместе с тем указывал на необходимость соблюдать умеренность и равномерность в распределении налогов, отдавая предпочтение косвенным налогам, что стало господствующим мнением в Англии. Д. Локк считал, что вместо разнообразных налогов лучше установить один - поземельный. Эти выводы Д. Локка были близки к физиократической идее единого налога. В конце XVII столетия под влиянием Д. Локка в общественном мнении Англии происходит поворот в сторону прямых налогов.

В.А. Лебедев, оценивая значение финансовой науки XVII века, подчеркивает, что «два противоположных учения Гоббса и Локка были как бы двумя полюсами, около которых долгое время вращалась мысль теоретиков».

Дискуссии экономистов XVII века о научных основах налогообложения позволяют автору высказать мнение, что эпоха позднего меркантилизма положила начало развитию концепций налогообложения.

В особый ряд надо поставить основателей классической политической экономии У. Петти (1623-1687) - в Англии, П. Буагильбера (1646-1714) - во Франции.

У. Петти (1623-1687) работой «Трактат о налогах и сборах» (1662) сделал новый шаг в развитии финансовой науки. Понятийно-экономический анализ и обобщение практики налогообложения позволило У. Петти достаточно системно изложить свои теоретические взгляды на госрасходы и налоги. Обязательность налогов он обосновывал необходимостью государственных расходов. Трудности взимания налогов связывает с сомнением народа в праве государя взимать налоги, т.е. указывает на отсутствие законодательных основ налогообложения. У. Петти не называл, но фактически делал попытку определить принципы налогообложения. Он выступал за равномерность и справедливость, за определенность размеров налогообложения, за снижение издержек по взиманию налогов. У. Петти с понятием налога связывал исключительно денежные взносы населения. После доменов, налоги занимают второе место по источникам покрытия государственных расходов. У. Петти не отдавал предпочтения прямым или косвенным налогам, а фактически писал о системе налогов, основанной на сочетании тех и других. У. Петти дал характеристику каждому виду налога, не отвергая в принципе ни одного из них. Из прямых налогов он назвал поземельный налог, подушный налог, по исчислению которого он предлагал более простые и надежные методы. Специальную главу посвятил десятине, которая, по его мнению, не являлась налогом из-за уплаты ее натурой, но считал, что она могла бы быть идеальным налогом - «равномерным и беспристрастным» - для покрытия всех государственных расходов. Косвенные налоги он классифицировал в две группы: 1. Таможенные пошлины, занимающие по значимости второе место после поземельного налога; 2. Акцизы, которые он фактически категорирует в налоги на потребление. Отстаивал принцип равномерности в уплате акциза. «Естественная справедливость требует, чтобы каждый платил в соответствии с тем, что действительно потребляет». В специальной главе У. Петти рассматривал меры ответственности за налоговые правонарушения.

Вклад У. Петти, по мнению автора исследования, состоит в том, что он впервые вопрос о предмете финансовой науки рассмотрел в единстве государственных расходов и доходов, не ставит еще налоги в качестве основного источника госдоходов, но его попытка к выяснению принципов налогообложения позволяет считать, что У. Петти как один из основателей политической экономии заложил основы общей теории налогов.

П. Буагильбер в своем основном труде «Рассуждение о природе богатства» (1707), подчеркивая бедственное положение французского крестьянства, выступал за снижение его налогового бремени. П. Буагильбер предлагает радикальную по тем временам реформу налогообложения. «Не предлагая новых налогов на место существующих, он желает равномерности обложения, отмены податных привилегий, однообразия и упрощения системы налогов, твердой определенности их, общности, соразмерности с доходами плательщиков и наконец в особенности упрощения и понижения тех пошлин и налогов, которые мешают торговле и особенно вывозу».

В отличие от У. Петти основатель политической экономии во Франции, по мнению автора, был одним из первых, кто поставил в один ряд финансовую теорию и финансовую политику. Он поставил вопрос о практической значимости финансовой науки, разработав проект кардинальной налоговой реформы во Франции.

Значительный вклад в развитие финансовой науки в XVII-XVIII вв. сделали немецкие финансисты. Они рассматривали финансовую науку как часть так называемых камеральных наук, изучающих дворцовое и, в широком смысле, государственное хозяйство. По оценке финансистов XIX в., немецкие камералисты - своеобразное ответвление меркантилизма, развившееся под влиянием финансового хозяйства Германии, которое из-за отсталости народного хозяйства строилось еще на доходах от доменов. Поэтому учение о доменах было ядром для всего учения о финансах. Управление коронными имуществами требовало определенного запаса сведений. Группировкой этих сведений и занимались немецкие камералисты. Термины «камеральный», «камеральные науки», «камеральные знания» берут свое начало от латинского слова camera - свод, крытая повозка, крытое помещение, а в переносном смысле - казна. Совокупность знаний, нужных для хорошего управления делами казны, получила название камеральных наук. Несмотря на прикладной характер исследований, по мнению автора, немецкие камералисты сделали первую попытку систематического изложения основ финансового управления и тем самым заложили прикладной фундамент финансовой науки. Л. фон Секендорф (1626-1692) впервые высказал одну из главных идей: о связи народного хозяйства, благосостояния и податной силы населения. Главное сочинение Л. фон Секендорфа «Немецкое княжеское государство» (1655) было издано при жизни автора не менее 5 раз, последнее издание вышло в 1754 г. Переиздание книги в течение целого столетия объясняется не только тем, что в ней главным образом излагались те правила, которые применял в своем управлении герцог Эрнест Кобургский. Л. фон Секендорф обобщил эти правила для их использования во всех немецких государствах. Его книга служила руководством по изучению политики камерализма чиновниками. В первой части книги Л. фон Секендорф дает схему для описания государства; во второй - устройство управления, род учения об общем и внутреннем управлении; в третьей части - финансовый строй и управление, обзор всего народного хозяйства.

Автор согласен, что главное значение Л. фон Секендорфа не в самих исследованиях природы налогов, «а в том, что он указывает порядок управления налогами, а именно счетоводство по ним, из которого выработались потом целые уставы о податях».

Ф. Юсти и И. Зонненфельс (1733-1817) систематизировали господствующие финансовые взгляды и построили общую систему финансовой науки.

Книга Ф. Юсти «Государственное хозяйство» (1752) содержит в первом томе учение о сохранении и увеличении достояния государства, которое является энциклопедией всех экономических и камеральных знаний. Второй том, по мнению Ф. Юсти, содержал собственно камеральную и финансовую науку, в нем автор рассуждал о разумном использовании достояния государства. Часть, используемая для потребностей государственного управления, и составляет предмет финансовой науки. Ф. Юсти дал «истинному камералисту» пять основных руководящих правил:

1) заботиться о безвредном собирании госдоходов и потому взимать их с доходов подданных;

2) не затрагивать сборами сути их имущества;

3) расходы соотносить со свойствами имущества государства;

4) употреблять его исключительно для пользы государства;

5) вести камеральные дела с возможно большею точностью.

Учение о камеральном деле Ф. Юсти делил на 3 части:

1) о приобретении доходов государством;

2) о расходах;

3) о связи и управлении камеральных дел.

Государственные доходы подразделены на обыкновенные, случайные и чрезвычайные. Обыкновенные доходы: 1) домены; 2) регалии; 3) налоги. Суждения Ф. Юсти о налогах сводятся к основным принципам налогообложения:

1) они не должны вредить свободе, кредиту и промышленности подданных;

2) должны быть равномерны;

3) иметь прочное основание;

4) должны избегать большого числа касс и служащих;

5) взимать малыми долями и в удобное время.

Во второй части о государственных расходах он указывает на необходимость составлять по ним смету. Основное правило для расходов - согласование их с доходами и всеми средствами государства. Цель - взаимное благо государя и подданных.

В 1766 г. Ф. Юсти издал первое методическое сочинение «Система финансового хозяйства», в котором изложил основные положения финансовой науки. Финансовую (камеральную) науку он определяет как «достаточное познание и искусство в тех делах, посредством которых имущество государства хорошо управляется в целях общего благополучия; как науку о хозяйственном получении имущества государства, его разумном употреблении для общего блага государства и подданных и содержании в хорошем состоянии необходимых для этого учреждений и операций».

Содержание финансовой науки Ф. Юсти разделил на две части: 1) основы государственных доходов и их взимание; 2) расходы и камеральное управление. Рассматривая отдельные статьи государственных доходов, он считал, что их главными источниками остаются домены и регалии. Не придавал большого значения налогам, хотя признавал, что во многих странах налоги превратились в постоянные и обыкновенные доходы государства. Соответствующим является и определение налогов у Ф. Юсти. Налоги - это «взносы подданных из их имущества, даваемые при недостаточности доходов от доменов и регалий на необходимые расходы государства».

Исследование, проведенное автором, позволяет согласиться с мнением российских финансистов конца XIX века, что Ф. Юсти можно назвать основателем финансовой науки.

В 1768 году была издана книга министра финансов Австрии И. Зонненфельса «Основные начала политики, торговли и финансов». Книга И. Зонненфельса была переведена почти на все европейские языки и до 30-х годов XIX века служила настольной книгой для тех, кто занимался наукой о финансах.

Она определяет финансовую науку как собрание правил для взимания государственных доходов наиболее выгодным образом. Выгода государства в том, чтобы доходов было достаточно, а выгода подданных в том, чтобы доля, даваемая ими государству, была умеренная. Объем государственных доходов должен регулироваться объемом потребностей государства, размеры которых не должны наносить ущерб населению и промышленности.

В отношении налогов, как выяснил автор исследования, И. Зонненфельс занимал двойственную позицию. С одной стороны он понимал, что главная роль в доходах государства должна принадлежать налогам, а с другой стороны, считал, что налогами надо покрывать недостающие доходы от доменов и регалий.

Значение немецких камералистов XVIII века, по мнению автора, состоит в том, что они заложили научные основы для формирования в Германии в XIX веке национальной финансовой школы, которая внесла особую лепту в превращение финансовой науки в самостоятельную сферу научных исследований. Труды Ф. Юсти и И. Зонненфельса оказали большое влияние на развитие финансовой науки не только в Германии, но и в других государствах Западной Европы.

К концу XVIII века была продуцирована более обстоятельная разработка финансовых вопросов в практическом и в теоретическом направлениях, что стало возможным под влиянием трех факторов. Во-первых, под воздействием новых теорий в области философии, права и государства (Ш.Л. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, И. Кант); во-вторых, в результате развития новой науки о народном хозяйстве, связанной с именами физиократов и особенно с А. Смитом и, в-третьих, - в связи с коренными преобразованиями в политической, социальной и экономической жизни под влиянием Великой французской революции и прогресса техники.

Наиболее влиятельными выразителями нового этапа в развитии финансовой теории и практики становятся французские ученые. Идеи школы физиократов (Ф. Кенэ, А. Тюрго, О. Мирабо) стали господствующими во второй половине XVIII в. Финансовая система физиократов оказала значительное влияние на теорию и практику. Их заслуга в области финансовой науки определяется самим выбором и постановкой вопросов о справедливости обложения, о переложении, об источниках дохода, о размерах участия каждого в расходах государства и других проблем теории налогов. Система физиократов исходила из того, что лишь одна земля дает чистый доход, а мануфактура и торговля никаких новых ценностей не создают, поэтому единственно допустимый способ получения государственных доходов - поземельный налог.

Несмотря на ошибочность теории единого налога, заслуга физиократов состоит в том, что они первыми обосновали взаимосвязь и взаимозависимость финансов и народного хозяйства. Они направили науку на правильный путь - на необходимость связывать вопросы финансового хозяйства с теориями политической экономии. Глава школы физиократов Ф. Кенэ (1694-1774) разработал знаменитую экономическую таблицу. В ней Ф. Кенэ изобразил в виде единого целого весь общественный процесс воспроизводства, обращения, распределения и потребления продуктов. Он первым показал условия возможности непрерывного производственного процесса. Он дал таблицы простого воспроизводства, но в примечаниях к схеме видно, что он отчетливо представлял и расширенное воспроизводство, и суженное. Ф. Кенэ ставил сужение воспроизводства в тесную связь с обложением. Если налог падает не на доход землевладельца (чистый доход по терминологии физиократов), а на доход фермера-арендатора или на потребление, он приводит к сокращению капитала, инвестируемого в земледелие, и уменьшает размеры производства. В пояснениях к экономической таблице среди причин, сокращающих производство, он прежде всего называл причины, обусловленные налогами: «1) плохая форма обложения, если последняя касается фермера, 2) излишнее бремя налогов вследствие чрезмерных издержек по их взиманию, 3) чрезмерные судебные расходы». Автор исследования делает вывод, что Ф. Кенэ впервые поставил вопрос об органической связи налогообложения и воспроизводственного процесса.

Значение физиократов для последующего развития финансовой науки также состоит в той критике, с которой они обрушились на существующий финансовый строй: они протестовали против произвольности налогов, против их многочисленности, тормозящей экономическое развитие.

Оценку Л. Штейном, одним из видных представителей новой исторической школы, заслуг физиократов приводим в изложении профессора С.И. Иловайского: «Несмотря на всю утопичность и несбыточность идеи «единого налога», физиократы оказали большое влияние на развитие финансовой науки, а именно: 1) они приобщили финансовые явления к сфере исследования политической экономии и тем способствовали дальнейшей научной их разработке; 2) они создали теорию переложения налогов; 3) своим учением они положили начало дальнейшему развитию столь важных для вопросов обложения теории поземельной ренты и дохода; 4) несмотря на неправильный взгляд на сущность прямых и косвенных налогов, они оказали влияние на последующее уяснение различия между этими двумя формами обложения».

Финансовые теории находят более прочное обоснование и целенаправленное развитие благодаря успехам политической экономии, которую А. Смит возвел в достоинство науки своими «Исследованиями о природе и причинах богатства народов» (1776).

Финансовая наука у А. Смита - составная часть политической экономии. У него отсутствуют термины «финансы» и «финансовое хозяйство». Но в отличие от предшественников он включает в народное богатство не один, а три источника: землю, труд, капитал, доходы, с которых и обеспечивают государственное хозяйство финансовыми ресурсами. Автор полагает, что главная заслуга А. Смита состоит в том, что он развил экономическую основу финансового хозяйства. Он не только дал финансовой науке фундаментальное политико-экономическое основание, но и представил в пятой книге своего труда о народном богатстве, целиком посвященной финансовому хозяйству, учение о финансах, соответствующее условиям и взглядам своего времени.

Книга состоит из трех глав: 1) о государственных расходах; 2) о государственных доходах; 3) о государственных долгах.

Государственные расходы А. Смит разделил на две группы: расходы, имеющие общее значение (оборона и содержание королевской власти), которые могут быть оплачены за счет дохода общества, и расходы, в которых заинтересованы отдельные лица. Расходы по отправлению правосудия, расходы по народному образованию должны оплачиваться пошлинами, и учреждения, осуществляющие данную отрасль государственной деятельности, должны содержаться за счет поступлений от пошлин. Автор пришел к выводу, что эти рассуждения навели А. Смита на мысль о разделении государственного и местного финансового хозяйства. Он считал, что местные или провинциальные расходы, польза которых ограничивается одной какой-либо местностью, как, например, содержание городской и сельской полиции, должны оплачиваться местными или провинциальными доходами и не должны падать на общие доходы общества.

Page 2

2015-03-18 10:31:08

Не нашли нужный материал? ...далее »

2013-09-27 13:00:19

Главный упор на правовые дисциплины ...далее »

2012-08-13 10:12:27

Обновления в разделах ...далее »

www.jourclub.ru

Проза ~ Волки и овцы. Трактат о трудовых и нетрудовых доходах (Димитрий Двинской)

Человеческое общество живёт в условиях разделения труда. Оно и понятно – невозможно одному человеку обеспечить себя самого всем множеством необходимых вещей, просто нет времени и орудий труда, знаний, чтобы в одиночку все производить. Каждый из нас делает то, что умеет, а плоды своих талантов и трудов предлагает на обмен другим таким же трудникам на рынке. Функция денег заключается в том, что вводится единая система мер и оценок труда каждого участника рынка, которые обмениваются эквивалентными ценностями друг с другом. Людям необходимо трудиться, чтобы выжить. Ведь батоны и масло не растут на кустах, молочные реки не текут в кисельных берегах, всё нужно с потом добывать из земли, пахать с утра до вечера, чтобы вырастить урожай и испечь хлеб. Даже на охоте или рыбалке нужно изрядно потрудиться, чтобы убить мамонта или поймать рыбку. Таким образом, люди, которые сами трудятся и сами обменивают свои продукты на рынке, добывают себе пропитание из природы своим собственным трудом. Они как овцы на поле, питаются от земли плодами трудов своих. Однако есть люди, которые не умеют или не хотят трудиться сами. Они также хотят есть, как все, но работать и растить пищу им некогда. Они сообразили умом, что вовсе необязательно работать самим ради пищи, когда можно просто отнять её у других в готовом виде. Это дёшево – никаких вложений, сила кулака или оружия, либо хитрость ума – и пища в твоём распоряжении. Они, подобно волкам, собираются в стаи, чтобы напасть на овец, расхищают их имущество, насилуют, рвут на части, съедают и убегают так же внезапно, как появились. Более того, волки принципиально не трудятся – им претит сама мысль о труде. Трудятся овцы, работают рабы, а волки – это свободная стая, которая наводит ужас на окрестности и заставляет платить дань овец. Когда волков развелось слишком много, и их грызня проливала много крови, они поделили подданных (тех, кто находился под данью) на районы, на территории, за пределы которых нельзя было заходить чужим волкам. Они тщательно охраняли границы районов, но когда всё же чья-то шальная стая чужаков налетала на район и драла чужих овец, то волки-хозяева заставляли своих овец защищать самих себя от чужих волков, возглавляя овечьи полки. Конечно, в силу постоянной опасности волки ввели постоянное боевое дежурство и выбрали из своей среды главного волка – главного полководца (волководца, если правильно писать и говорить) всех волков, или воеводу, а драка у волков называлась война. Это оттого, что волки перед дракой воют. По звукам вытья овцы сразу догадывались, что будет за воем – война. Воеводы – те, кто водил волков воевать – были тёртыми и матёрыми, они матерились так, что уши вяли. Вообще мат – это оружие волков, их способ унизить противника путём имитации половых отношений с их родственниками. Тут было две причины. Первая – моральное унижение волка, для которого мать-волчица была самым святым на свете. Вторая следовала из первой – не выдержав унижения, одна из сторон первая начинала драку, тем самым обеспечивая себе поражение. Поэтому вывод противника из равновесия и вынуждение первому поднять меч подводило его под закон воздаяния: взявший меч от меча и погибнет. Древние хорошо знали закон, поэтому боялись его пуще огня, но война есть война, и кто крепче держался закона, тот и побеждал на войне. Постепенно овцы свыклись с судьбой и даже были довольны, что за малую дань они могут спокойно трудиться и торговать друг с другом. Волки же обеспечивали порядок, прогоняя чужих вовсе не из заботы об овцах, а оберегая свои пастбища и столы. На овец им было, в общем-то, наплевать, они (овцы) их мало заботили, кроме сборов дани и необходимости вершить суд для укрепления авторитета справедливого и мудрого правителя. Но факт есть факт: правители волей или неволей поддерживали общественный порядок и берегли овец от волков чужих: к своим волкам все овцы привыкли и жили мирно. И это было хорошо. Волки полюбили овец за их послушание и терпение, трудолюбие и кротость. Поедая очередную овцу, они лили слезу за чаркой доброго вина и вспоминали минувшие дни. Прошли столетия и новые волки и новые овцы сменили поколения тех и других. Давно уже волки не грабят овец грубо и по варварски. Они теперь отнимают деньги цивилизованно, в рамках тех законов, которые сами себе написали. Рынок стал охотой за овцами, за их шерстью, мясом и кошельками. К овце подходит волк и говорит: деньги давай! – а за что?, кричит овца. – а за это: и протягивает товар. Овце делать нечего, приходится брать, но она себя утешает, что отдала деньгу не просто так, а за такую ценную вещь, которой можно удовлетворять неожиданную выросшую потребность. И так каждый встречный волк отбирает у овец деньги и сует ей очередной удовлетворитель новой потребности. Теперь этих удовлетворителей потребностей стало столько, что волки призадумались – как сбывать такое множество ненужных овцам вещей? Как ещё можно лохануть овец, чтобы они брали всё, что суют и деньги лились рекой? И придумали рекламу. Овцы – довольны, потому что – овцы. Им нравится, когда можно что-то удовлетворить по-новому, необыкновенно. Не так как раньше, по-особенному. А волкам того и надо! Опережая потребности и превосходя ожидания. Прямо как в природе: овцы едят траву, волки едят овец, мусорщики едят тех и других, затем превращаясь в землю, которая питает траву, которую едят овцы и т.д. Не будь такой экосистемы, не было бы и обмена веществ в природе. Се ля ви, однако. Только вот волчьи законы становятся более волчьими, а овцам стало уже невмоготу терпеть, особенно чужих хищников, которые хитростью заставляют своих им служить, отправляя овечью дань в чужую стаю. Овцам нужен добрый пастырь, волкодав, защищающий овец от волков чужаков, да и своих зажравшихся на место поставить надо. Вот такие пироги. Что касается доходов, то что дошло, то впрок пошло, а что с воза упало, то волчара украла. Где тут трудовые и нетрудовые доходы, сами как-нибудь… 4 декабря 2011 г.

www.litprichal.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>