Кто написал тартюф


Тартюф - это... Что такое Тартюф?

Тартюф, или Обманщик — комедийная пьеса Мольера, написанная в 1664 году. Пьеса поставлена почти всеми театрами мира и сохраняется в репертуаре до нашего времени.

Сюжет

Действие происходит в Париже, в доме Оргона. В доверие к хозяину дома втирается молодой человек по имени Тартюф. Господин Оргон смотрит на гостя как на чудо: молодой, учёный, скромный, благородный, набожный, бескорыстный... Домочадцев, пытающихся доказать ему, что Тартюф вовсе не так свят, как пытается показать себя, Оргон считает неблагодарными, погрязшими в грехах людьми. Истинная сущность Тартюфа проявляется лишь тогда, когда Оргон неосмотрительно поручает ему на хранение кассу мятежников и переписывает на него дом и свои капиталы. Лишь чудесное вмешательство Короля, за пять минут до финала наводящего справедливость (Тартюф наказан, Оргон прощён, его семье возвращены дом и имущество), позволяет пьесе остаться комедией.

Персонажи

  • Г-жа Пернель — мать Оргона
  • Оргон — муж Эльмиры
  • Эльмира — жена Оргона
  • Дамис — сын Оргона
  • Мариана — дочь Оргона, влюблённая в Валера
  • Валер — молодой человек, влюблённый в Мариану
  • Клеант — брат Эльмиры, шурин Оргона
  • Тартюф — святоша
  • Дорина — горничная Марианы
  • Флипота — служанка г-жи Пернель
  • Г-н Лояль — судебный пристав (фр. loyal, законный). Мольер умышленно даёт это имя человеку, подкупленному Тартюфом.
  • Офицер

Сценическая судьба

  • 1-я ред. (3 акта - «Тартюф, или Лицемер») - 1664;
  • 2-я ред. (5 актов - «Обманщик») - 1667;
  • 3-я ред. (5 актов - «Тартюф») - 1669.

Постановка труппы Мольера в 1-й ред. - 12.V. 1664 в Версале, во 2-й ред. - 5. VIII. 1667 в театре «Пале-Рояль», в 3-й ред. - 5.11. 1669.

Первая публикация - 1669, Париж.

Театральные постановки

Первая постановка

Известные постановки

«Тартюф» на русском языке

Переводы на русский язык

  • И. Кропотов, под названием «Тартюф, или Лицемер», М., 1757;
  • Н. И. Хмельницкий, «Тартюф», 1789;
  • Из советских переводов – М. Л. Лозинский, «Тартюф, или Обманщик», в кн.: Ж. Б. Мольер, т. 1, М., 1957.

Постановки в России

Первое представление на русской сцене – 22 ноября 1757 года в Петербурге, 21 апреля 1761 – в Москве.

Из последующих постановок:

  • Александринский театр (1832, 1841, 1870, 1878, 1888, 1897, 1908); среди исполнителей: П. А. Каратыгин, П. М. Свободин (Оргон), А. Д. Каратыгина, А. М. Каратыгина, А. И. Абаринова, В. А. Мичурина (Эльмира), Я. С. Брянский, В. А. Каратыгин, И. И. Сосницкий, Н. Ф. Сазонов, А. П. Петровский (Тартюф), Е. Я. Сосницкая, В. В. Стрельская, А. М. Читау (Дорина).

В Москве:

  • постановка актерами Малого театра на сцене Большого театра (1836), на сцене Малого театра (1843, 1856, 1867, 1875, 1884); среди исполнителей: М. С. Щепкин, С. В. Шумский (Оргон), М. Д. Львова-Синецкая, Н. М. Медведева, Г. Н. Федотова (Эльмира), И. В. Самарин, А. П. Ленский (Тартюф), Н. А. Никулина (Дорина).
  • театр «Эрмитаж» (1915, Тартюф – Петипа).
  • Бывший Театр Корша (1922, постановка А. П. Петровского)
  • 1935 — театр «Красный факел»
  • 1939 — МХАТ (Оргон — В. О. Топорков, Тартюф — М.Н. Кедров)

Экранизации

Вариации на тему пьесы Мольера

В 1792 году Пьер-Огюстен Бомарше создал пьесу «Преступная мать, или второй Тартюф», где в облике одного из главных героев — Бежеарса — попытался заново воспроизвести черты мольеровского героя. В 1847 году Карл Гуцков создаёт пьесу о Мольере «Прообраз Тартюфа», где образ главного героя его комедии играет довольно значительную роль.

Источники

Ссылки

См. также

Тартюф (значения)

dic.academic.ru

ТАРТЮФ - это... Что такое ТАРТЮФ?

ТАРТЮФ (фр. Tartuffe) - герой комедии Мольера «Тартюф, или Обманщик» (первая ред. под назв. «Тартюф, или Лицемер» - 1664, вторая ред. под назв. «Обманщик» - 1667, третья ред. под настоящим назв. - 1669). Образ восходит к фолыслорно-мифоло-гическому типу трикстера. Очевидна также связь фигуры Т. с фарсовыми масками лицемеров-святош, с соответствующими персонажами произведений Бокаччо, Аретино, Флами-нио Скала, а также Сореля и Скаррона. Современники находили в Т. «портретное» сходство с известными при дворе лицами.

Т.- без преувеличения самое знаменитое создание Мольера. Именно благодаря этому образу комедиограф приобрел славу великого творца литературных типов, черты которых представлены на высшей ступени их развития, в предельном выражении, очерчивающем одновременно высшую точку и границы человеческого явления. В отличие от Дон Жуана и Мизантропа (Алъцеста), как бы растворившихся в виде образов многочисленных бунтарей-соблазнителей и резонеров-обличителей, образ Т. являет собой нечто неразложимое, целостность, свидетельствующую об афористической «деформированности» художественного типа. Примечательно, что, быстро превратившись в транскультурный образ, Т. почти ничего не утратил в своей содержательности, как это произошло с большинством литературных образов: с Дон Кихотом, Гамлетом, Кармен, Лолитой и др. Однако мольеров-ский ханжа не обнаружил перспективы дальнейшего движения в литературе. Герой романа Ф.Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели» Фома Фомич Описки», традиционно почитаемый «российским Тартюфом», скорее принадлежит к тому же типу трикстера, что и французский святоша, чем является локальной трансформацией мольеровского образа. Сказанное свидетельствует об уникальной плотности художественной структуры персонажа, противящейся расчленению и частичной эксплуатации в культуре: Т. может быть «процитирован» целиком, но не может быть «продолжен», как Дон Жуан, например, или «развит», как Кармен. Имя Т. вошло в европейские языки как синоним лицемерия и ханжества. Однако витийствующих святош западная литература знала задолго до Мольера. Всевозможные «фра» и «падре» изумляли читателей и зрителей своей бесстыжестью, алчностью, иной раз обаятельным озорством. При этом многие герои в сутанах и с четками, в тонзурах и капюшонах выглядели на страницах (на сценах) чрезвычайно выразительно и также могли дать основания для закрепления в культуре их образов как знаковых. Феномен фигуры Т. состоит, по-видимому, не только в ее афористической эмблематичности. Образом своего ханжи-»пустосвята» Мольеру удалось сформулировать проблему, существенную как для его эпохи (обозначившуюся с особой очевидностью именно в его время), так и для других (более ранних и более поздних) эпох, отмеченных метаморфозами христианской религиозности.

В первый раз Т. появляется во втором явлении третьего действия. До этой поры домочадцы Оргона, приютившего у себя нищего святошу, вслух изумляются слепоте хозяина и агрессивному лицедейству гостя, ставшего «всевластным тираном» всего семейства. В восторженном монологе Оргона возникает портрет «возлюбленного им навечно» праведника, чьи молитвы в церкви были исполнены такой истовости, что «он привлекал к себе всеобщее вниманье». Образ молящегося Т., так зачаровавшего его будущую жертву, достоин отдельного рассмотрения, ибо он служит не только характеристике лицемерия героя. Воздымание рук к небесам, экстатические повергания ниц, слезы и «лобзание праха» перед святынями - это вполне принятые формы барочного религиозного поведения. «Великий век» необычайно пристрастен к репрезентативности не только в сфере искусства или быта. Склонность к Г ostentation (выставлению напоказ) проявляет и Церковь, даже институт проповедничества оказывается зараженным стремлением к активной визуализации духовного порыва а, следовательно, к акцентуации телесного, кажущегося уже достаточным выражением спириту-ального.

Т. появляется впервые с плетью и власяницей в руках, демонстрируя эти атрибуты умерщвления плоти насмешливо наблюдающей его служанке. И далее плоть, видимая материальная оболочка «бессмертной красоты», «дарованная небесами», остается темой Т. Сластолюбивого лжеправедника влечет и земная прелесть жены Оргона Эльмиры, и пышущее здоровьем тело горничной. Он не прочь вкусно поесть и получить «в дар» все имение покоренного его проповедями хозяина. Однако мотив «плоти» служит в комедии не только разоблачению лжеца. В тематической системе произведения этот мотив связан с темой личины, кажимости, призрачности - то есть с одной из популярнейших тем культуры барокко. Но образ тучной плоти, рядящейся духом, - образ Т.- имеет еще и религиозно-философскую подоплеку.

«Программной» для характеристики Т. становится сцена обольщения Эльвиры, где распалившийся святоша изъясняет свое чувство в стиле мистического эротизма, не новом для христианской религиозности, но особенно популярном в эпоху Мольера. Лексика Т., тон его монолога, чувственный энтузиазм, с которым он воспевает «творца всего живого» и его «воплощенное подобие» - красивую женщину, служат не разоблачению лицемера, «сделавшего ханжество источником наживы», а выявлению необычайно важного аспекта римо-ка-толичества эпохи Контрреформации. Т., возможно, и не слишком лукавит, костюмируя свою страсть в мистические одежды, он просто «цитирует» одну из традиций мистического богословия, описывающего спиритуальные восторги в терминах земной любви, только «цитирует» наоборот. В этой сцене необычайно ярко выступает демонизм Т. Не мелкий пройдоха, не расчетливый преступник вырисовывается перед читателями: суетную и весьма «материально» ориентированную семейку Оргона посетил сам дьявол. Посетил, как водится, в маске. Однако сатанинское глумление Т. над христианскими святынями осуществляется им в формах, весьма напоминающих формы исповедания религии, принятые современным автору католицизмом.

Богослужебная практика Контрреформации, отвоевывая пространство, утерянное в ходе Реформации, в избытке использует все виды искусства. Чувственное великолепие барочных храмов, агрессивная образность их убранства, еще более театрализующееся богослужение, наконец, «мода» на эффектное экзальтированное религиозное поведение - то есть заметное усиление визуализированного, «телесно», материально оформленного - характеризуют новую ситуацию в вероисповедании. Самодовлеющий эстетизм, «игра в алтаре», служат преобладанию выраженного над выражаемым, означающего над означаемым. Таким образом, служение Богу неожиданно попадает под власть двусмысленного, призрачно-маскарадного начала, неразлучного с духом игры, который так пугал средневековых теологов.

Т.- дьявол, вселившийся в опустевшую оболочку веры, заполнивший собою форму, в которой должен был пребывать Бог. Он - тот самый демон, который внедряется в то, что живым не является, но таковым прикидывается: в безбожные храмы, в неодухотворенную молитву, в лицедействующего священника. Образ Т., именно пустосвята (по определению трезвомыслящей служанки Дорины), - выразительнейшая манифестация существеннейшей проблемы эпохи, актуальной как для общества, так и для религии. Чуткость великого комедиографа к нюансам ситуации в исповедании культа, видимо, заставила придворных клерикалов добиваться запрещения «Тартюфа», а некоего профессора Сорбонны вынудила выступить с брошюрой, где Мольер назван «демоном в телесной оболочке и в человеческом облике».

Тема маски, торжествующей победу над лицом, соблазнительно украшенной обманчивой личины, подменившей собою лик, оказалась в творении философа-моралиста драматически связана с темой глубокого духовного кризиса, охватившего социум и не миновавшего церковь. В более же общем смысле «Тартюф» - пьеса о непростых взаимоотношениях человеческого общества с религией и об извечной проблеме нетождественности веры и ее исповедания, а также о цене, которую платят люди за свою неспособность отличить подлинное от мнимого.

Третья, окончательная редакция комедии была сыграна в парижском театре Пале-Рояль 5 февраля 1669 года. Роль Т. сыграл Дю Круа-зи. Среди знаменитых Тартюфов XIX столетия - оба Коклена, старший и младший; XX века - Луи Жуве. В России образ Т. в разное время создали: В.А.Каратыгин (Александрийский театр, 1841), М.Н.Кедров (Московский Художественный театр, 1941).

Лит.: S.Rossa-Mignot Introduction

//Moliere. La Tartuffe. Paris, 1959; J. Guichamaud. Moliere. Une aventure thdatrale Tartuffe. Dom Juan. Le Misanthrope. Paris, 1963; см. также Лит. к статье «СКАЛЕН».

Л.Е.Баженова

Литературные герои. — Академик. 2009.

dic.academic.ru

Тартюф, или Обманщик - это... Что такое Тартюф, или Обманщик?

Тартюф, или Обманщик — комедийная пьеса Мольера, написанная в 1664 году. Пьеса поставлена почти всеми театрами мира и сохраняется в репертуаре до нашего времени.

Сюжет

Действие происходит в Париже, в доме Оргона. В доверие к хозяину дома втирается молодой человек по имени Тартюф. Господин Оргон смотрит на гостя как на чудо: молодой, учёный, скромный, благородный, набожный, бескорыстный. Домочадцев, пытающихся доказать ему, что Тартюф вовсе не так свят, как пытается показать себя, Оргон считает неблагодарными, погрязшими в грехах людьми. Истинная сущность Тартюфа проявляется лишь тогда, когда Оргон неосмотрительно поручает ему на хранение кассу мятежников и переписывает на него дом и свои капиталы. Лишь чудесное вмешательство Короля, за пять минут до финала наводящего справедливость (Тартюф наказан, Оргон прощён, его семье возвращены дом и имущество), позволяет пьесе остаться комедией.

Персонажи

  • Г-жа Пернель — мать Оргона
  • Оргон — муж Эльмиры
  • Эльмира — жена Оргона
  • Дамис — сын Оргона
  • Мариана — дочь Оргона, влюблённая в Валера
  • Валер — молодой человек, влюблённый в Мариану
  • Клеант — брат Эльмиры, шурин Оргона
  • Тартюф — святоша
  • Дорина — горничная Марианы
  • Флипота — служанка г-жи Пернель
  • Г-н Лояль — судебный пристав (фр. loyal, законный). Мольер умышленно даёт это имя человеку, подкупленному Тартюфом.
  • Офицер

Постановки

  • 1-я ред. (3 акта — «Тартюф, или Лицемер») — 1664;
  • 2-я ред. (5 актов — «Обманщик») — 1667;
  • 3-я ред. (5 актов — «Тартюф») — 1669.

Постановка труппы Мольера в 1-й ред. — 12 мая 1664 в Версале, во 2-й ред. — 5 августа 1667 в театре «Пале-Рояль», в 3-й ред. — 5 ноября 1669.

Первая публикация — 1669, Париж.

«Тартюф» на русском языке

Переводы на русский язык

  • И. Кропотов, под названием «Тартюф, или Лицемер». — М., 1757.
  • Н. И. Хмельницкий, «Тартюф», 1789.
  • Из советских переводов — М. Л. Лозинский, «Тартюф, или Обманщик», в кн.: Ж. Б. Мольер, т. 1. — М., 1957.

Постановки в России

  • Первое представление на русской сцене — 22 ноября 1757 года в Петербурге, 21 апреля 1761 — в Москве.
  • Александринский театр (1832, 1841, 1870, 1878, 1888, 1897, 1908); среди исполнителей: П. А. Каратыгин, П. М. Свободин (Оргон), А. Д. Каратыгина, А. М. Каратыгина, А. И. Абаринова, В. А. Мичурина (Эльмира), Я. С. Брянский, В. А. Каратыгин, И. И. Сосницкий, Н. Ф. Сазонов, А. П. Петровский (Тартюф), Е. Я. Сосницкая, В. В. Стрельская, А. М. Читау (Дорина).
  • московская постановка актерами Малого театра на сцене Большого театра (1836), на сцене Малого театра (1843, 1856, 1867, 1875, 1884); среди исполнителей: М. С. Щепкин, С. В. Шумский (Оргон), М. Д. Львова-Синецкая, Н. М. Медведева, Г. Н. Федотова (Эльмира), И. В. Самарин, А. П. Ленский (Тартюф), Н. А. Никулина (Дорина).
  • театр «Эрмитаж» (1915, Тартюф — Петипа).
  • Бывший Театр Корша (1922, постановка А. П. Петровского)
  • 1935 — театр «Красный факел»
  • 1939 — МХАТ (Оргон — В. О. Топорков, Тартюф — М. Н. Кедров)
  • 1964 — Театр на Таганке (режиссер Ю. П. Любимов)

Экранизации

Вариации на тему пьесы Мольера

В 1792 году Пьер-Огюстен Бомарше создал пьесу «Преступная мать, или второй Тартюф», где в облике одного из главных героев — Бежеарса — попытался заново воспроизвести черты мольеровского героя. В 1847 году Карл Гуцков создаёт пьесу о Мольере «Прообраз Тартюфа», где образ главного героя его комедии играет довольно значительную роль.

См. также

Ссылки

dal.academic.ru

Краткое содержание комедии Мольера «Тартюф»

В доме почтенного Оргона по приглашению хозяина обосновался некий г-н Тартюф. Оргон души в нем не чаял, почитая несравненным образцом праведности и мудрости: речи Тартюфа были исключительно возвышенны, поучения — благодаря которым Оргон усвоил, что мир являет собой большую помойную яму, и теперь и глазом не моргнул бы, схоронив жену, детей и прочих близких — в высшей мере полезны, набожность вызывала восхищение; а как самозабвенно Тартюф блюл нравственность семейства Оргона...

Из всех домочадцев восхищение Оргона новоявленным праведником разделяла, впрочем, лишь его матушка г-жа Пернель. Эльмира, жена Оргона, её брат Клеант, дети Оргона Дамис и Мариана и даже слуги видели в Тартюфе того, кем он и был на самом деле — лицемерного святошу, ловко пользующегося заблуждением Оргона в своих немудрёных земных интересах: вкусно есть и мягко спать, иметь надёжную крышу над головой и ещё кой-какие блага.

Домашним Оргона донельзя опостылели нравоучения Тартюфа, своими заботами о благопристойности он отвадил от дома почти всех друзей. Но стоило только кому-нибудь плохо отозваться об этом ревнителе благочестия, г-жа Пернель устраивала бурные сцены, а Оргон, тот просто оставался глух к любым речам, не проникнутым восхищением перед Тартюфом. Когда Оргон возвратился из недолгой отлучки и потребовал от служанки Дорины отчёта о домашних новостях, весть о недомогании супруги оставила его совершенно равнодушным, тогда как рассказ о том, как Тартюфу случилось объесться за ужином, после чего продрыхнуть до полудня, а за завтраком перебрать вина, преисполнила Оргона состраданием к бедняге.

Продолжение после рекламы:

Дочь Оргона, Мариана, была влюблена в благородного юношу по имени Валер, а её брат Дамис — в сестру Валера. На брак Марианы и Валера Оргон вроде бы уже дал согласие, но почему-то все откладывал свадьбу. Дамис, обеспокоенный собственной судьбой, — его женитьба на сестре Валера должна была последовать за свадьбой Марианы — попросил Клеанта разузнать у Оргона, в чем причина промедления. На расспросы Оргон отвечал так уклончиво и невразумительно, что Клеант заподозрил, не решил ли тот как-то иначе распорядиться будущим дочери.

Каким именно видит Оргон будущее Марианы, стало ясно, когда он сообщил дочери, что совершенства Тартюфа нуждаются в вознаграждении, и таким вознаграждением станет его брак с ней, Марианой. Девушка была ошеломлена, но не смела перечить отцу. За неё пришлось вступиться Дорине: служанка пыталась втолковать Оргону, что выдать Мариану за Тартюфа — нищего, низкого душой урода — значило бы стать предметом насмешек всего города, а кроме того — толкнуть дочь на путь греха, ибо сколь бы добродетельна ни была девушка, не наставлять рога такому муженьку, как Тартюф, просто невозможно. Дорина говорила очень горячо и убедительно, но, несмотря на это, Оргон остался непреклонен в решимости породниться с Тартюфом.

Мариана была готова покориться воле отца — так ей велел дочерний долг. Покорность, диктуемую природной робостью и почтением к отцу, пыталась преобороть в ней Дорина, и ей почти удалось это сделать, развернув перед Марианой яркие картины уготованного им с Тартюфом супружеского счастья.

Но когда Валер спросил Мариану, собирается ли она подчиниться воле Оргона, девушка ответила, что не знает. В порыве отчаяния Валер посоветовал ей поступать так, как велит отец, тогда как сам он найдёт себе невесту, которая не станет изменять данному слову; Мариана отвечала, что будет этому только рада, и в результате влюблённые чуть было не расстались навеки, но тут вовремя подоспела Дорина. Она убедила молодых людей в необходимости бороться за своё счастье. Но только действовать им надо не напрямик, а окольными путями, тянуть время, а там уж что-нибудь непременно устроится, ведь все — и Эльмира, и Клеант, и Дамис — против абсурдного замысла Оргона,

Брифли бесплатен благодаря рекламе:

Дамис, настроенный даже чересчур решительно, собирался как следует приструнить Тартюфа, чтобы тот и думать забыл о женитьбе на Мариане. Дорина пыталась остудить его пыл, внушить, что хитростью можно добиться большего, нежели угрозами, но до конца убедить его в этом ей не удалось.

Подозревая, что Тартюф неравнодушен к жене Оргона, Дорина попросила Эльмиру поговорить с ним и узнать, что он сам думает о браке с Марианой. Когда Дорина сказала Тартюфу, что госпожа хочет побеседовать с ним с глазу на глаз, святоша оживился. Поначалу, рассыпаясь перед Эльмирой в тяжеловесных комплиментах, он не давал ей и рта раскрыть, когда же та наконец задала вопрос о Мариане, Тартюф стал заверять её, что сердце его пленено другою. На недоумение Эльмиры — как же так, человек святой жизни и вдруг охвачен плотской страстью? — её обожатель с горячностью отвечал, что да, он набожен, но в то же время ведь и мужчина, что мол сердце — не кремень... Тут же без обиняков Тартюф предложил Эльмире предаться восторгам любви. В ответ Эльмира поинтересовалась, как, по мнению Тартюфа, поведёт себя её муж, когда услышит о его гнусных домогательствах. Перепуганный кавалер умолял Эльмиру не губить его, и тогда она предложила сделку: Оргон ничего не узнает, Тартюф же, со своей стороны, постарается, чтобы Мариана как можно скорее пошла под венец с Валером.

Все испортил Дамис. Он подслушал разговор и, возмущённый, бросился к отцу. Но, как и следовало ожидать, Оргон поверил не сыну, а Тартюфу, на сей раз превзошедшему самого себя в лицемерном самоуничижении. В гневе он велел Дамису убираться с глаз долой и объявил, что сегодня же Тартюф возьмёт в жены Мариану. В приданое Оргон отдавал будущему зятю все своё состояние.

Клеант в последний раз попытался по-человечески поговорить с Тартюфом и убедить его примириться с Дамисом, отказаться от неправедно приобретённого имущества и от Марианы — ведь не подобает христианину для собственного обогащения использовать ссору отца с сыном, а тем паче обрекать девушку на пожизненное мучение. Но у Тартюфа, знатного ритора, на все имелось оправдание.

Мариана умоляла отца не отдавать её Тартюфу — пусть он забирает приданое, а она уж лучше пойдёт в монастырь. Но Оргон, кое-чему научившийся у своего любимца, глазом не моргнув, убеждал бедняжку в душеспасительности жизни с мужем, который вызывает лишь омерзение — как-никак, умерщвление плоти только полезно. Наконец не стерпела Эльмира — коль скоро её муж не верит словам близких, ему стоит воочию удостовериться в низости Тартюфа. Убеждённый, что удостовериться ему предстоит как раз в противном — в высоконравственности праведника, — Оргон согласился залезть под стол и оттуда подслушать беседу, которую будут наедине вести Эльмира и Тартюф.

Тартюф сразу клюнул на притворные речи Эльмиры о том, что она якобы испытывает к нему сильное чувство, но при этом проявил и известную расчётливость: прежде чем отказаться от женитьбы на Мариане, он хотел получить от её мачехи, так сказать, осязаемый залог нежных чувств. Что до нарушения заповеди, с которым будет сопряжено вручение этого залога, то, как заверял Эльмиру Тартюф, у него имеются свои способы столковаться с небесами.

Услышанного Оргоном из-под стола было достаточно, чтобы наконец-то рухнула его слепая вера в святость Тартюфа. Он велел подлецу немедленно убираться прочь, тот пытался было оправдываться, но теперь это было бесполезно. Тогда Тартюф переменил тон и, перед тем как гордо удалиться, пообещал жестоко поквитаться с Оргоном.

Угроза Тартюфа была небезосновательной: во-первых, Оргон уже успел выправить дарственную на свой дом, который с сегодняшнего дня принадлежал Тартюфу; во-вторых, он доверил подлому злодею ларец с бумагами, изобличавшими его родного брата, по политическим причинам вынужденного покинуть страну.

Надо было срочно искать какой-то выход. Дамис вызвался поколотить Тартюфа и отбить у него желание вредить, но Клеант остановил юношу — умом, утверждал он, можно добиться большего, чем кулаками. Домашние Оргона так ещё ничего не придумали, когда на пороге дома объявился судебный пристав г-н Лояль. Он принёс предписание к завтрашнему утру освободить дом г-на Тартюфа. Тут руки зачесались уже не только у Дамиса, но и у Дорины и даже самого Оргона.

Как выяснилось, Тартюф не преминул использовать и вторую имевшуюся у него возможность испортить жизнь своему недавнему благодетелю: Валер принёс известие о том, что негодяй передал королю ларец с бумагами, и теперь Оргону грозит арест за пособничество мятежнику-брату. Оргон решил бежать пока не поздно, но стражники опередили его: вошедший офицер объявил, что он арестован.

Вместе с королевским офицером в дом Оргона пришёл и Тартюф. Домашние, в том числе и наконец прозревшая г-жа Пернель, принялись дружно стыдить лицемерного злодея, перечисляя все его грехи. Тому это скоро надоело, и он обратился к офицеру с просьбой оградить его персону от гнусных нападок, но в ответ, к великому своему — и всеобщему — изумлению, услышал, что арестован.

Как объяснил офицер, на самом деле он явился не за Оргоном, а для того, чтобы увидеть, как Тартюф доходит до конца в своём бесстыдстве. Мудрый король, враг лжи и оплот справедливости, с самого начала возымел подозрения относительно личности доносчика и оказался как всегда прав — под именем Тартюфа скрывался негодяй и мошенник, на чьём счету великое множество тёмных дел. Своею властью государь расторг дарственную на дом и простил Оргона за косвенное пособничество мятежному брату.

Тартюф был с позором препровождён в тюрьму, Оргону же ничего не оставалось, кроме как вознести хвалу мудрости и великодушию монарха, а затем благословить союз Валера и Марианы.

briefly.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>