Кто написал роман соло моно


Книга «СОЛО МОНО. Путешествие сознания пораженца»

«Эта книга не для всех! - говорили они,- если вы не гений-интеллектуал, то даже не пытайтесь это понять!» - они все не умолкали. «Они» - это, естественно, аннотации, которые повсюду в книге: это и обращения автора с издателем, и статьи критиков, и куча рекламы с картинками изданий автора на других языках. Я точно знаю, что мой «ай кью» абсолютно среднестатистический, поэтому, как человек внушаемый, приступала к чтению аки питекантроп к научному труду нобелевского лауреата по физике. И знаете что? – по-моему нас надули, расходимся, господа. Кстати, сам автор понятие «ай кью» считает устаревшим и преподносит нам новую шкалу HIC (эйч ай си) – показатель высшего выражения сознания, о котором на русском почти нет информации, а читать на английском мне было слишком лень.

Итак, в маленьком городке Сивая Маска республики Коми живет некий Фёдор Махоркин, с виду – городской сумасшедший, но это лишь оболочка, под которой скрывается от простых сивомасковцев непризнанный гений философской мысли. Однажды сей гражданин задумывает создать идеальное Существо – Соло Моно, которое станет своеобразной «заменой Богу». Отринув все человеческие пороки, так раздражающие нашего героя, он вознесет человечество к лучшему будущему (непонятно только как). Но, вот ведь ирония судьбы, для создания «спасителя», погрязшего в потребительской клоаке, общества нужны деньги, и Махоркин решает пуститься в дальний путь из своей Сивой Маски в Астрахань, где вознамерился представить проект «Соло Моно» местному бизнесмену Пенталкину.

Для начала хочу предупредить всех ботаников-биологов и прочих людей естественной науки, решивших прочитать эту книгу, поберегите лоб! Ибо я умудрилась набить шишку нескончаемыми фейспалмами от того, как здорово у автора все цветет и пахнет. И несколько видов крупных хищников у него в лесу на одной территории, и травки-ягодки-грибочки всех видов, да еще и в одном месте разом, жрет Махоркин их в немаленьком количестве и хоть бы диарея разок пробрала для реалистичности! Аж завидно. Позже, конечно, я поняла, что Потёмкин далеко не глупый человек, а раз неглупый человек пишет глупости, значит так задумано. И вправду, пофигизм автора к реалистичности деталей лишь подчеркивает их неважность относительно философских рассуждений на злободневные темы, коими придается Федор Махоркин по дороге в Астрахань.

Александр Потёмкин устами своего героя рассуждает о великой деградации населения. На примере последних новостей (надо сказать, абсолютно реальных происшествий, вроде проблем на Украине и терактов в Европе), он выдвигает свои версии, как могло бы действовать общество, дабы их избежать. И вот тут бывают действительно, простите мой лексикон, годные мысли. Все их я поняла, да далеко не все приняла, ибо некоторые просто варварски радикальны. А еще есть абсолютно детские «наезды» на религию. Причем только на православную. Они так банальны, вроде обвинения толстеньких батюшек в нарушении заповеди об обжорстве, что закрадывается подозрения о травме детства в виде вредной бабульки из церкви, что наворчала на автора, оставив след обиды аж до старости. Такие моменты как-то подрывают авторитет писателя.

Как и уже упомянутая окружающая природа, все происшествия, все встречи Махоркина с представителями «разлагающегося общества» во время его странствия, носят условно-метафорический характер – они не важны как таковые, а вот мысли, что возникают от таких столкновений, являются «голосом автора» через своего героя. Во время чтения этих словесных потоков у меня создалось четкое впечатление, что автор занимается каким-то умственным онанизмом, буквально испытывая физическое удовольствие, и мысль эта еще более укрепилась, когда я прочитала слова самого Потёмкина о большой любви к блужданию в потемках (прям говорящая фамилия) собственного сознания. Из этого выходит и главное противоречие всей книги. Махоркин - асоциальная личность, 100500 раз за время повествования упомянувший насколько ему далеки и безразличны все деяния человеческие и тут же через пару страниц нас ждет преогромное рассуждение о политике, жизни и иже с ними. Автор, который видать тоже заметил, что его заносит, тут же вписывает своему герою оправдания мол «Ну я же вот все-таки человек, но борюсь с этим, борюсь!». Не укладывается в эту схему и само Соло Моно – создание, что должно вывести человечество на новый уровень, при этом абсолютно не понятно как и зачем. И опять же, такая «забота» о человечестве лишь еще более увеличивает противоречия героя, вызывая головную боль своей нелогичностью действий к мыслям персонажа.

Я могу сказать в итоге, что, хоть книга мне и не понравилась, она не заслуживает низшей оценки хотя бы потому, что заставляет задуматься о чем-то, провести мысленный спор с автором или даже, возможно, где-то согласиться, т.е. мозг работает и это хорошо. Еще стоит отметить великолепно логичную для такой алогичной книги концовку; я рада, что автор не скатился в фантастику и реально оглядел идею Соло Моно через призму нашего мира. А хорошую оценку мне не дает поставить завышенная реклама, данная самим автором. Нам обещали что-то новое, не для всех, а в итоге получили книгу, напоминающую дяденьку-эксгибициониста, который думает, что распахнув плащик, в наше время еще может кого-то шокировать. Ау, автор, мы не из леса пришли, как ваш Махоркин, а про все эти «гниющие общества потребления» нам уже давно рассказал Паланик и у него «шок-контент» лучше получается, хоть и не в той манере, что выбрали вы. Да, идеи устройства мира и политики у вас есть стоящие, но если они будут прописаны только в этой книге, то их удел – медленная смерть на библиотечной полке, ибо, чует мое сердце, вряд ли найдется среди ваших читателей-«сивомасковцев» хоть один Махоркин, решившийся пойти против Пенталкиных нашего мира, и это подтверждает и ваш герой. А раз эта книга не приносит ничего полезного, если не миру в целом, то хотя бы одному читающему её человек – какой от неё толк?.. Мы, те, кто прочитали это творение, стали лишь свидетелями удовольствий человека от собственного ума.

Кстати, я понимаю и другое: если представить себе, что мои чувства и размышления заинтересовали какого-либо сивомасковца, а тем паче даже вызвали любопытство, я бы посчитал его еще большим глупцом. Потому что мой разум – это исключительно для Фёдора Махоркина, и франчайзингу тут никак не место.

Приведенная выше цитата – отличная точка для моей рецензии. Что тут еще скажешь?

www.livelib.ru

Валентин Никитин: Мудрость Соломона или «вещь в себе»

Мудрость Соломона или «вещь в себе» (о романе Александра Потёмкина «Соло Моно»)   

Интригующе музыкально и загадочно звучит  название нового романа Александра Потёмкина, поневоле озадачивая читателя, словно нуждаясь в дешифровке. «Соло Моно» - что означает сие?  Что возвещает нам писатель, ставя рядом два древних иноязычных  синонима - соло (от лат. solus - один) и моно (от греч. monos - один)?

В музыкальном словаре под «соло» подразумевается  самостоятельная партия, исполняемая одним певцом, с сопровождением или без него. Слово «моно» обозначает не только «один», «одиночный», но и «единый»; оно входит в состав нескольких сложных слов  с греческими корнями. Из них наиболее созвучны предлежащему роману монолог (речь одного лица) и монография (капитальный труд, посвященный одной проблеме).

Но что такое соло моно?

Русским эквивалентом этого странного, но очень ёмкого словосочетания будет, на наш взгляд, один-одинёшенек (совершенно один, совсем один). Мысль эта поражает своей   простотой. Или так кажется на первый взгляд, неискушенный  и поверхностный?  Не вернее ли передать смысл этого наименования иначе: сам по себе?

Соло Моно – Соломоново – так воспринимается на слух (чисто фонетически) благозвучное наименование романа. И мгновенно возникает   ассоциативная связь с именем библейского царя Соломона, известного своей справедливостью. Царь Соломон обладал несравненным здравомыслием и  обширной памятью, вобравшей в себя огромный житейский опыт, то есть, именно теми началами, из которых слагается истинная мудрость. И даже во сне (что по достоинству вменяется  ему в особую заслугу) он просил у Бога лишь о ниспослании ему мудрости.

Увы, главный герой романа «Соло Моно», одинокий мыслитель, грезящий наяву и впадающий в отрешенность, несмотря на свою гениальность (или именно по этой причине?) не нуждается в идее Бога. И об этом он прямо  заявляет в своём самоуверенном  метафизическом бунте, цитируя Жана-Поля Сартра:

«Ты видишь эту пустоту над нашими головами? Видишь этот пролом в дверях? Это Бог. Видишь эту яму в земле? Это Бог. Молчание – это Бог. Отсутствие – это Бог. Бог – это одиночество людей». «Бог умер!» -  еще раньше и громче возвестил миру Фридрих Ницше. И он тоже не прав! Его нет, и не было, его не будет!». 

Сказано сильно, с подлинным трагизмом и неизбывной горечью…

                                    ***   ***   ***

Зачин «Соло Моно» экстравагантен и оригинален. Автор сразу же берёт «с места в карьер» и ограждает себя от возможных нападок со стороны непонятливых читателей, чей уровень интеллекта или т.н. HIC («эйч ай си», высшее выражение сознания, higher intelligence consciousness) меньше ста  единиц. Предупреждая, что в книге нет любовных и детективных историй, он как бы небрежно, но на самом деле очень предусмотрительно призывает не выбрасывать книгу в мусорное ведро (не сдавать ее в макулатуру, не сбрасывать, как балласт).

Преамбула романа содержит анкетные данные главного героя: Федор Михайлович Махоркин, 17.04.1985 года рождения. Над своей «значащей» фамилией герой добродушно  подтрунивает по ходу повествования:  «Наверняка она ведёт к предку, который  выращивал дешевый табачок или жадно его покуривал». Из Сивой Маски (городка в республике Коми) Махоркин отправляется пешком в Астрахань, к бизнесмену Пенталкину, надеясь, что тот сможет спонсировать его грандиозный биоинженерный проект.

Оставляя в стороне перипетии этого путешествия, обратимся к чрезвычайно важной идейной проблематике романа и его настойчивой дискуссионности.

                                   ***   ***   ***

«Соло Моно» преемственно связан с более ранним произведением Александра Потёмкина – романом «Человек отменяется» (2007 г.), о котором я уже писал[1]. Оба романа представляют собой практически неисчерпаемые кладези информации, энциклопедический свод поразительных проектов, захватывающих воображение. В них  отражены глобальные проблемы, волнующие читателей - от сотворения мира и  его биологической эволюции до его грядущего социально-инженерного переустройства.

Отличие состоит в том, что в романе «Человек отменяется» писатель предлагал нам стимулировать появление сверхчеловека (не называя его «Соло Моно») методами генетической коррекции и селекции.  В новом романе он развивает еще более захватывающие, даже обескураживающие, но, безусловно, перспективные идеи молекулярно-атомной сборки, конструирования сверхчеловека на основе нанотехнологий.

Согласно выведенной героем «математической формуле родственности», примерно через 30 поколений в человеческом роде все земляне станут генетически неполноценными «кровниками». Чтобы этого избежать, настала пора взять эволюцию под сознательный контроль генной инженерии и создать сверхчеловека - Соло Моно, «рукотворное, интеллектуальное  детище». 

  Идея эволюционного возрастания (от простого к сложному и от разумного  к сверхразумному) вспыхивает в сознании главного героя романа Федора Михайловича Махоркина как озарение. Она порождает неуёмное стремление стать биоинженером нового поколения, овладеть техникой и искусством молекулярно-атомного моделирования и сборки, создать сверхмощный интеллект - супер-Махоркина или Соло Моно.  

Бог создал человека по своему божественному образу и подобию. Писатель, уподобляясь Демиургу, побуждает своего героя создать сверхчеловека - Соло Моно – по-своему собственному, человеческому образу и подобию,  как своего «приемного сына».

 «Соло Моно будет рождаться в колбе, без половых животных движений» - убеждён Махоркин. И нам тоже ясно, что именно в этом направлении будет двигаться научная мысль, отталкиваясь от средневековых представлений о Гомункулусе. Приходится это признать, как нечто неизбежное.

Если Бог создал праотца Адама по Своему образу и подобию, как венец природы, то почему человека так просто лишить жизни?  - «ножичком в сердце, кирпичиком по темечку, шилом в печень, каплей цианида на язычок» - вопрошает с убийственной откровенностью главный герой романа Федор Михайлович Махоркин. И это отнюдь не риторический вопрос. И отнюдь не случайно этот персонаж «унаследовал» имя и отчество Ф.М. Достоевского, который был гениальным вопрошателем своей эпохи. И в новом своем романе Потёмкин старается следовать в магистральном русле своего великого предшественника.

Будучи идейным рупором Потёмкина, гласом вопиющего в пустыне, Махоркин утверждает далее, что  движущей силой эволюции является не её целеполагающая устремленность к точке Омега (как считал Тейяр де Шарден, апологет единства науки и религии), а всего лишь слепые мутации. «В основе всего сила стихии, случайность, стечение природных обстоятельств, закрепленных в каждом виде на некий обозримый срок» - такова одна из концептуальных идей в потоке его напряженного сознания.

 «Поток сознания» - излюбленный Александром Потёмкиным литературный приём,  восходящий   к Марселю Прусту, Джеймсу Джойсу и Василию Розанову, которых  в этом аспекте можно считать его предшественниками (наряду с Ф.М. Достоевским и М.Е. Салтыковым-Щедриным).  Термин «поток сознания» был заимствован  литературоведами у американского философа Вильяма Джемса (1842-1910),  профессора Гарвардского университета. В его книге «Научные основы психологии»  сознание человека уподобляется  течению реки со всеми её причудливыми особенностями.

Роман Потёмкина кристаллизовался в своей сущности именно как поток сознания, оставив за бортом сюжетные линии и условности традиционного романа. В этом очевидно новаторское дерзание писателя, его склонность и страсть к творческому эксперименту. Этот поток является неуклонно  расширяющимся внутренним монологом, который можно сравнить с многоярусным каскадом.  Но кажущаяся спонтанность его обманчива, на самом деле он внутренне очень последователен, мотивирован и запрограммирован, определяя собой всю стилистику произведения.

Отсюда и синтаксическая выверенность фразы, и её строгая  упорядоченность,  использование  прямой и непрямой речи, множество реминисценций, лирические и нелирические отступления, сложные ассоциативные  связи.  В этом потоке сознания писатель  мастерски формирует само художественное время, которое свободно перетекает из настоящего в воображаемое будущее, но может включать в себя и прошлое, как нечто желанное, хотя и неосуществленное.

Что касается самой стилистики нового романа Александра Потёмкина, то и тут писатель остаётся верен себе, используя типично-излюбленные приёмы, позволяющие говорить о его индивидуальном творческом почерке, своеобразной «потёмкинской манере». Мы именуем его художественный стиль  нео-маньеризмом, подразумевая под маньеризмом не столько раннюю фазу барокко, сколько   выражение формотворческого, «претенциозного» начала в литературе и искусстве, начиная ещё с античности. Как видим, в наше постиндустриальное и «постхристианское» время этот стиль вновь востребован и побуждает писателя прибегать к гротеску и сюрреализму.

Однако автор, увы, сознательно ограничивает свою богатую художественную палитру, свой огромный творческий диапазон, не желая создавать образы привлекательных (положительных) героев, презирая всё «человеческое, слишком человеческое» (выражение Фридриха Ницше) в нашей природе. Ибо считает эту природу несовершенной, заслуживающей преодоления и совершенствования  - причём самым радикальным образом! Эта тенденция давно обозначилась в его  сочинениях, и в новом романе сохраняется не только по инерции, но и в силу его неумолимой и последовательной    идейно-концептуальной логики.

                                                        ***

Ещё античные философы различали умопостигаемые явления и предметы, постигаемые только умом, доступные лишь интеллектуальному созерцанию. Гений Платона дал таковым наименование  ноуменов, -  в отличие от феноменов, объектов чувственного восприятия. 

В интерпретации Эммануила Канта ноумен - недостижимая для человеческого опыта объективная реальность, синоним понятия «вещь в себе» - «Ding an sich» (точнее было  бы перевести  «вещь сама по себе»).  Она обозначает   вещь как таковую, независимо от нашего восприятия, и указывает  на  пределы  человеческого познания, ограниченного миром явлений. 

Именно в таком вот кантовском контексте можно воспринимать и легче понять потёмкинского героя как уникальную личность, которая проходит земную юдоль  сама  по себе,  одинокая и единственная в своей индивидуальной неповторимости. Героический трагизм её бытия в том, что личность эта хочет свои идеи усвоить всему роду человеческому,  сделать их «вещью для нас»; точнее сказать - сознанием для нас, всеобщим сознанием планетарного масштаба. В сознании же Потёмкина утопия и антиутопия сливаются в нечто неслиянно/нераздельное, то ли синтез, то ли симбиоз.

Безусловно, интересными  и конструктивными представляются нам выдвинутые в романе различные идеи в области экологии и демографии.  А идеи в области  нанотехнологий просто сногсшибательны! В этом отношении писатель серьезно и далеко продвинулся и намного опередил современников. Радует умный и проницательный, полемически заостренный  историософский анализ общей ситуации в эпоху глобализации, принципиально важные обобщения о значении религиозных конфликтов, использовании «религиозной карты» и активно-мобилизационной роли религиозной идеи в сфере политики. Математическая формула родственности производит сильное впечатление, кажется вполне убедительной. Захватывает воображение и кажется очень перспективной технология будущего, которая могла пригрезиться лишь основоположнику русского космизма Н.Ф. Фёдорову:

«Применение  светового потока в зонде вместо механического острия иглы современных атомно-силовых микроскопов избавят от опасности механических повреждений исследуемых объектов сверхмалых размеров – фотонов, бозонов, лептонов и прочих. Эти исследования позволят создать аттометровый пинцет, способный перемещать элементарные частицы и конструировать Соло Моно. Мезон, глюон, гравитон, андрон, опять и опять, склеиваю их в атом, потом  второй, третий, пятый… Получаю молекулу, вторую, пятую. После этого начинаю из молекул лепить клетку, одну, другую, десятую…»

Писатель чрезвычайно чутко улавливает, откуда и куда «дует ветер эпохи», выявляет, фиксирует и описывает тенденции и вектор развития  современного, почти обезумевшего, мира – и это делает ему честь, как выдающемуся мыслителю.

Острые и животрепещущие идеи в романе дают много импульсов для полемики. Прежде всего, вызывает возражение протест против Бога, Который создал всё живое и человека как венец творения - по Своему образу и подобию - но в то же время сотворил гюрзу, тарантула, шакалов   и им подобных существ, враждебных человеку. У писателя в этом аспекте вопиющая фигура умолчания – нет никакого упоминания, нет ни слова о супостате Творца, Его противнике - Диаволе…

С воодушевлением, с заразительным пафосом превозносит писатель идеи эволюции, но умалчивает о серьезных возражениях против ревнителей эволюционных воззрений со стороны современных религиозных ученых, сторонников креационизма (например, членов Папской Академии наук при Ватикане).

Слишком категорично звучит следующая фраза: «Тем, кто подчинил свое сознание религиозным доктринам, полезно знать: в их мозгах не остается места для истинной науки». Здесь писателю вполне резонно могут возразить выдающиеся ученые современности, глубоко верующие христиане – мусульмане – иудеи. 

Представление о совести  как «конструкции генов памяти добра и зла» кажется нам недопустимо упрощенным, хотя мысль о целесообразности  «биологического изучения совести» в контексте общих умозрений героя (и автора) вполне органична. Но когда герой романа заявляет об этом неоднократно и подчеркивает, что ему «не до морали», что в его творческих экстраполяциях морали нет никакого места, то этот нигилизм невольно проецируется и на самого автора. О чём нам приходится сожалеть.

Не выдерживает критики, на мой взгляд, обличение веры в загробную жизнь, которая якобы   «непоправимо затормозила» развитие  человечества: «Самое дурацкое клише сознания – это, конечно,  неистребимая вера в загробную жизнь. Придумали страшилку о вечной жизни в аду! Или примитивную обманку о ковровой дорожке в рай! Этим тысячелетним мифом гомо сапиенс непоправимо затормозил собственное развитие».

Как раз наоборот! Без религиозной веры  само существование Человека разумного представляется невозможным. Здесь наши точки зрения диаметрально противоположны. У Вселенной уже есть Творец (и Хозяин) – это Бог, а не проектируемый героем Соло Моно, который при всей перспективности проекта является измышлением искушенного разума (хорошо, что на этот раз – не извращенного). В этой связи кажутся совсем  не вздорными самооценки героя: «Я воспринимаю себя исключительно как создателя сверх-существа, которое абсолютно уникально для Вселенной. Не сумасшествие ли это, не паранойя ли?»

Очень аргументировано пишет Потёмкин о деградации сивомасковцев,  жителей Сивой Маски, и какой здесь глубокий обобщающий подтекст! Деградация эта в наше время продолжается с невидимым размахом и должна неминуемо привести к полному краху, - предупреждает писатель. Но почему-то игнорирует предупреждения Церкви о конце мира, религиозные  пророчества на этот счёт и эсхатологическую составляющую в богословских воззрениях мыслителей прошлого и настоящего. А если об этом и упоминает, то вскользь, с недопустимым пренебрежением, легкомысленно  отмахиваясь: «Никакой агонии не предвидится и апокалипсических картин мир не станет лицезреть». Ой, ли?!

Нам очевидно, что в глубинах подсознания у Махоркина все же есть религиозно-мистические интуиции, ведь он вдохновляется, как завороженный,  «гениальным предвидением» святителя Василия Великого: «Бог создал человека, чтобы человек стал Богом».  В уста Махоркина писатель вкладывает в конце романа замечательные слова:  «Ответ на вопрос, когда и почему человек начал творить, пока не найден. В этом процессе много мистического. Творчество – это таинство!»

  «Мне казалось, что я единственный субъект среди землян» - в этой фразе передан солипсизм героя. Его гениальные идеи оказываются невостребованными, потому что слишком намного опередили свое время. Разговор Махоркина с предпринимателем Пенталкиным в заключительной части романа выписан Потёмкиным очень талантливо. Герою  романа, несмотря на хорошо аргументированную речь и представленный им чертёж «Сборщика атомов», включающий технологический модуль и нанопинцет,  не удаётся убедить Пенталкина в целесообразности финансирования своего уникального проекта. «Надежнее вкладывать труд и материальные ресурсы в строительство домов и производство щебня для дорожного покрытия» - отвечает он. «Не мечите бисер перед свиньями» (Мф. 6,7) - вспоминается евангельское изречение Христа.

Финал романа, повествующий о самоубийстве героя, написан на одном дыхании и очень впечатляющ; он поражает и огорчает, можно  сказать, травмирует своим глубоким трагизмом – «на разрыв аорты» (выражение О.Мандельштама), несмотря на саркастический оттенок, который чудится в последней фразе:  «Потом то же самое пробормотал себе под нос. Правда, тут же почувствовал, как в носу защекотало... После чего сознание Федора Махоркина погасло». Этому предшествует мгновенный перелом, происшедший в сознании героя, когда он, потерпев крах в своих лучших устремлениях, другими глазами взглянул на  окружающую реальность, словно она   изнанка жизни, а «давно известно, что изнанка жизни – это потусторонний, загробный мир».

Возникновение и прекращение жизни содержит в себе некую тайну, происходит не только по законам природы, которые наука успешно разгадывает и изучает, ставит себе на службу. Ведь сами эти законы имеют неведомое нам происхождение, и невозможно доказать, что они не установлены Высшим Началом.

Провозглашая приоритет безоглядного интеллектуализма, «буйство разума, раскладывающего по цезиевым ячейкам сверхмалые элементы в ювелирной кладке нового сверхсущества», Махоркин провозглашал, что ему  не до морали, что её место в  сознании должно быть крайне ограничено, что  стремление создать Соло Моно срабатывает уже на уровне инстинкта. 

Но без морали любая идея заведомо деструктивна, она не может воодушевить и увлечь за собой, и, безусловно, права мудрая поговорка: «без Бога не до порога».

Апология новой эры, поднимающей на планетарный щит биотехнологию, заставляет вспомнить предостережение Н.Ф. Реймерса в его знаменитом «Экологическом манифесте»: «Биотехнология – великое достижение. Но и она несет с собой массу угроз. Закон экологии гласит: уничтожая вредное, мы вызываем к жизни иное, быть может, не менее вредоносное; порождая новое, мы вытесняем старое, возможно, более нужное всем нам. Это старое может быть и генетическим наследием предков, т.е. тем, что только и дает нам способность жить».[2] 

Оставаясь идейным оппонентом Александра Потёмкина в вопросах религии, от  души приветствую рождение его нового романа. По богатству и значительности идей, по их разнообразию и продуктивности «Соло Моно» заслуживает олимпийских лавров, являя собой пример настоящего творческого подвижничества. Есть все основания полагать, что выход в свет этого удивительного произведения  явится резонансным событием – и не только в литературе (так рождаются шедевры), но и в социально-общественной жизни (так рождаются теории и идеологии, утопии и манифесты).

Валентин Никитин, д-р философии, акад. РАЕН, член Союза писателей России и Союза писателей Грузии

 

[1] См.: «Человек отменяется» или “Advocatus diaboli”. О новом романе Александра Потемкина. – «Форум». Международный журнал. № I-II. 2007. С. 227-232.

[2] Н.Ф. Реймер. Надежды на выживание человечества: Концептуальная экология. М.,“Россия Молодая”, 1992.

idporog.ru

Видать, HIC у меня ниже плинтуса, раз мне не понравилось.

«Эта книга не для всех! - говорили они,- если вы не гений-интеллектуал, то даже не пытайтесь это понять!» - они все не умолкали. «Они» - это, естественно, аннотации, которые повсюду в книге: это и обращения автора с издателем, и статьи критиков, и куча рекламы с картинками изданий автора на других языках. Я точно знаю, что мой «ай кью» абсолютно среднестатистический, поэтому, как человек внушаемый, приступала к чтению аки питекантроп к научному труду нобелевского лауреата по физике. И знаете что? – по-моему нас надули, расходимся, господа. Кстати, сам автор понятие «ай кью» считает устаревшим и преподносит нам новую шкалу HIC (эйч ай си) – показатель высшего выражения сознания, о котором на русском почти нет информации, а читать на английском мне было слишком лень.

Итак, в маленьком городке Сивая Маска республики Коми живет некий Фёдор Махоркин, с виду – городской сумасшедший, но это лишь оболочка, под которой скрывается от простых сивомасковцев непризнанный гений философской мысли. Однажды сей гражданин задумывает создать идеальное Существо – Соло Моно, которое станет своеобразной «заменой Богу». Отринув все человеческие пороки, так раздражающие нашего героя, он вознесет человечество к лучшему будущему (непонятно только как). Но, вот ведь ирония судьбы, для создания «спасителя», погрязшего в потребительской клоаке, общества нужны деньги, и Махоркин решает пуститься в дальний путь из своей Сивой Маски в Астрахань, где вознамерился представить проект «Соло Моно» местному бизнесмену Пенталкину.

Для начала хочу предупредить всех ботаников-биологов и прочих людей естественной науки, решивших прочитать эту книгу, поберегите лоб! Ибо я умудрилась набить шишку нескончаемыми фейспалмами от того, как здорово у автора все цветет и пахнет. И несколько видов крупных хищников у него в лесу на одной территории, и травки-ягодки-грибочки всех видов, да еще и в одном месте разом, жрет Махоркин их в немаленьком количестве и хоть бы диарея разок пробрала для реалистичности! Аж завидно. Позже, конечно, я поняла, что Потёмкин далеко не глупый человек, а раз неглупый человек пишет глупости, значит так задумано. И вправду, пофигизм автора к реалистичности деталей лишь подчеркивает их неважность относительно философских рассуждений на злободневные темы, коими придается Федор Махоркин по дороге в Астрахань.

Александр Потёмкин устами своего героя рассуждает о великой деградации населения. На примере последних новостей (надо сказать, абсолютно реальных происшествий, вроде проблем на Украине и терактов в Европе), он выдвигает свои версии, как могло бы действовать общество, дабы их избежать. И вот тут бывают действительно, простите мой лексикон, годные мысли. Все их я поняла, да далеко не все приняла, ибо некоторые просто варварски радикальны. А еще есть абсолютно детские «наезды» на религию. Причем только на православную. Они так банальны, вроде обвинения толстеньких батюшек в нарушении заповеди об обжорстве, что закрадывается подозрения о травме детства в виде вредной бабульки из церкви, что наворчала на автора, оставив след обиды аж до старости. Такие моменты как-то подрывают авторитет писателя.

Как и уже упомянутая окружающая природа, все происшествия, все встречи Махоркина с представителями «разлагающегося общества» во время его странствия, носят условно-метафорический характер – они не важны как таковые, а вот мысли, что возникают от таких столкновений, являются «голосом автора» через своего героя. Во время чтения этих словесных потоков у меня создалось четкое впечатление, что автор занимается каким-то умственным онанизмом, буквально испытывая физическое удовольствие, и мысль эта еще более укрепилась, когда я прочитала слова самого Потёмкина о большой любви к блужданию в потемках (прям говорящая фамилия) собственного сознания. Из этого выходит и главное противоречие всей книги. Махоркин - асоциальная личность, 100500 раз за время повествования упомянувший насколько ему далеки и безразличны все деяния человеческие и тут же через пару страниц нас ждет преогромное рассуждение о политике, жизни и иже с ними. Автор, который видать тоже заметил, что его заносит, тут же вписывает своему герою оправдания мол «Ну я же вот все-таки человек, но борюсь с этим, борюсь!». Не укладывается в эту схему и само Соло Моно – создание, что должно вывести человечество на новый уровень, при этом абсолютно не понятно как и зачем. И опять же, такая «забота» о человечестве лишь еще более увеличивает противоречия героя, вызывая головную боль своей нелогичностью действий к мыслям персонажа.

Я могу сказать в итоге, что, хоть книга мне и не понравилась, она не заслуживает низшей оценки хотя бы потому, что заставляет задуматься о чем-то, провести мысленный спор с автором или даже, возможно, где-то согласиться, т.е. мозг работает и это хорошо. Еще стоит отметить великолепно логичную для такой алогичной книги концовку; я рада, что автор не скатился в фантастику и реально оглядел идею Соло Моно через призму нашего мира. А хорошую оценку мне не дает поставить завышенная реклама, данная самим автором. Нам обещали что-то новое, не для всех, а в итоге получили книгу, напоминающую дяденьку-эксгибициониста, который думает, что распахнув плащик, в наше время еще может кого-то шокировать. Ау, автор, мы не из леса пришли, как ваш Махоркин, а про все эти «гниющие общества потребления» нам уже давно рассказал Паланик и у него «шок-контент» лучше получается, хоть и не в той манере, что выбрали вы. Да, идеи устройства мира и политики у вас есть стоящие, но если они будут прописаны только в этой книге, то их удел – медленная смерть на библиотечной полке, ибо, чует мое сердце, вряд ли найдется среди ваших читателей-«сивомасковцев» хоть один Махоркин, решившийся пойти против Пенталкиных нашего мира, и это подтверждает и ваш герой. А раз эта книга не приносит ничего полезного, если не миру в целом, то хотя бы одному читающему её человек – какой от неё толк?.. Мы, те, кто прочитали это творение, стали лишь свидетелями удовольствий человека от собственного ума.

Кстати, я понимаю и другое: если представить себе, что мои чувства и размышления заинтересовали какого-либо сивомасковца, а тем паче даже вызвали любопытство, я бы посчитал его еще большим глупцом. Потому что мой разум – это исключительно для Фёдора Махоркина, и франчайзингу тут никак не место.

Приведенная выше цитата – отличная точка для моей рецензии. Что тут еще скажешь?

www.livelib.ru

Капитолина Кокшенева: БЕГСТВО в КАРТИНУ ДАЛИ

Если под «интеллектуальной литературой» понимать  стиль, который медленно завоевывает мир, то  Александр Потёмкин предложил  свой отказ от

старых стандартов

Роман «Соло Моно» выходит в год столетия  Революции 1917-го года  – нет сомнения, что в нем тоже содержится тот революционный конструкт,  который двигал и художниками той поры. Жажда нового, фантастические футуристические проекты страстного деятеля начала XX века через сто лет нашли у А. Потёмкина «продолжение». И не только в виде интеллектуальной утопии, – в романе есть реальная научная «плоть». В нем размещены новейшие идеи разных областей науки, дана острая критика современного состояния мира, а также – злободневная  публицистика.  Автор смело включил в роман статьи (их пишет герой), актуальная всеохватность которых, быть может, еще через сто лет много скажет жаждущему знания потомку о политических и гуманитарных «буднях» начала XXI века. Напечатав три статьи внутри романа на русском, и тут же дав переводы на испанский, английский, немецкий и китайский языки, автор этим приемом вынес роман вообще за скобки принятых литературных норм. А изящные китайские иероглифы смотрятся тут совершенно  эстетски.

Перед нами интеллектуальный роман. Перед нами тотальный роман.

В ожидании Соло Моно

Мне запомнилась реклама американской кампании, страхующей жизнь: «Это – первый день жизни, которая вам еще осталась». Звучит почти нагло. Беспардонно бросается в лицо обывателю напоминание о том, что жизнь есть всего лишь «движение к концу». А смерть, в сущности, «лишена содержания». Вот этот самый мировой обыватель, коллективный герой и станет вторым «действующим лицом» романа «Соло Моно». А первым? Первым, центральным, героем-идеей будет Федор Михайлович Махоркин (в каждом потемкинском романе есть «достоевская рефлексия», и хотя этот роман совершенно глобалистский по эстетике, «национальная родинка» на его «лице» все же осталась.).

Огромную мировую идею («свою максиму») – создание сверхразумного, сверхмощного интеллекта «человека нового типа»,  имя которому «Соло Моно» – продумывает и наконец-то решает воплотить в жизнь тот самый Махоркин, фамилия которого звучит несколько нелепо для такой суперзадачи. (Вообще у Потёмкина образы главных героев часто иронически снижены, а внешнее их убожество сильно и намеренно преувеличено).

Интеллектуальное  создание (на основе реальной биологической матрицы) хорошо тем, что его не будут  одолевать желания «гомо сапиенса» – «половой инстинкт, желание убивать, гордыня, алчность, чревоугодие». В Соло Моно (как, впрочем, и в самом герое, подготовившего свой разум для такого фундаментального эксперимента) не будет никакой «отвратительной природной порчи, внесенной в биокупаж … стихийными мутациями».

Соло Моно – это существо, полностью занятое интеллектуальным рациональным содержанием, и напрочь лишенное каких-либо чувственных «разнузданных желаний»: «Соло Моно фактически стало частью моего собственного существа; кроме идеи создания жителя Вселенной, в голове моей ничего нет и быть не может».

Соло Моно «должен быть бесполым сверхсуществом». Оно (он) – «хозяин Вселенной», «новый бог», «новый житель вселенной», подобным которому станет и будущий человек. Он – фантастический кумир,  в котором будут радикально исправлены все «погрешности природы». (С помощью нано-пико-фемтопинцета и сборщика атомов можно будет «собирать» «нового человека» – и как бы фантастично это не звучало, такую задачу сегодня тоже решают ученые, создавшие уже «сборщики атомов»).

Соло Моно – это явление «созидательного разрушения», при появлении которого в точь так же не учитываются  «категории морали», как и при эволюции Вселенной (ведь нынче никто не печалится о «пещерном человеке» и его 15 HIC, – полагает герой). И тут Александр Потёмкин дерзко предлагает интеллектуалам, украшенным нобелевскими премиями,  менять ориентиры. Вместо популярного IQ как измерителя интеллекта, предлагает новый показатель HIC – «эйч ай си» – higher intelligence consciousness – с предельным значением 200. Таким образом,  HIC – единица высшего выражения сознания.

Соло Моно  будет обладать интеллектом в  25 тысяч HIC («эйч ай си»), но «не станет этим пользоваться для корыстных и криминальных целей». Хотя, конечно, мировой обыватель общаться с таким сверхсуществом не сможет – слишком разный интеллектуальный ранжир.  Впрочем, с Богом нынешний обыватель, как мы знаем, может общаться, а вот с всемогущим Соло Моно – нет.

«Все сбудется! Потому, что это нужно Вселенной!», – уверенность героя вполне тотальна.

В общем, вся эта история с проектированием Соло Моно развертывается в сознании путешествующего Махоркина – роман написан монологически, практически как разговор с самим собой, в нем нет даже абзацев, и каких-либо вообще композиционных делений. Герой движется с севера на юг страны, т.к. на юге находится потенциальный спонсор грандиозного мирового проекта. Спонсор откажется финансировать проект, и  Махоркин тут же «переведет» свое сознание с помощью примитивного «Боярышника» в иную плоскость и в мир иной, предварительно написав честное «Письмо ученым» об опасности создания искусственного интеллекта.         

Путешествие сознания закончится вполне традиционным и очень человеческим вопросом: так есть ли что-то ТАМ, по ту сторону нашего мира и жизни? Если ожидание Соло Моно – это бегство в бессмертие, то финал романа только подтверждает, что есть даже в таком фантастическом пораженце и путешественнике как Махоркин предчувствие и предвестие Того, Кто больше и Соло Моно.

В пьесе С. Беккета  «В ожидании Годо» тоже рассказывается история двух бродяг, проводящих дни в томительном ожидании Годо. Мир им представляется «чудовищной неразберихой», а Годо – некой упорядочивающей его силой. Но гораздо важнее, что само это ожидание становится «универсальной моделью человеческого существования».

Мне представляется, что Соло Моно – идея того же плана. И если русское ухо в Годо слышит бесконечно длящийся Год, то в соединении Соло + Моно (критическое усиление «одного», «единственного»)  передается как степень надежд героя (Махоркина), так и, смею, предположить, уверенность автора романа в пронизывающим наш мир моногамном ожидании тотального изменения человека. Впрочем, ухо улавливает и другое имя – еврейского царя Соломона, что переводится как шалом — «мир», в значении «не война»,  или шалем как «совершенный», «цельный». Идея зашкаливающей единственности и отдельности ассоциативно сопрягается с совершенным…

И такое «совершенное» не может не быть не спорным.

Мировой обыватель

Он назван в романе «сивомасковцем». Назван именем маленького городка (поселка городского типа) Сивая Маска (республики Коми), откуда происходит по рождению герой Махоркин, отказавшийся ради своей идеи Соло Моно от любых радостей жизни – «рвать ягодки, читать Пушкина, влюбляться в Машеньку, рожать детей» (от семьи и товарищества, от любви, счастья). Так что его душа для такого рода «гостеприимства закрыта, даже заколочена крупными гвоздями…». Презрение к человеку и человеческому в себе, – тоже отличительная черта героя (тут автор ухватил актуальный тренд современной культуры вообще).

 По сути,  перед нами «перевернутое монашество» (по типу «черной мессы») – самоограничение, самодисциплина,  аскетизм,  но … без Бога. Зато –  с Соло Моно…

Именно сивомасковский обыватель как мировой тип станет тем «внутренним оппонентом» Махоркина,  наблюдения за жизнью которого и привели героя к полному отказу от живой жизни с её всяческими радостями, да наслаждениями (но, конечно, и горестями, и бедами)  – с одной стороны, и к страстному желанию внедрить в мир «совершенного» Соло Моно с фантастическим HIC, – с другой (при этом он сам готов сам себя «чистить» и пересоздавать «под Соло Моно». (В сивомасковце нет никаких национальных особенностей; а название – Сивая Маска  – выбрано иронично-точно,  и даже несколько театрально. Ну как тут не вспомнить «Золотую Маску» нашей культуры, так самоуверенно и без достаточных, на мой вкус,  оснований противостоящей всякой «Сивой Маске»!)

Сивомасковец  в романе – это  «единица измерения» современного мирового мещанина-потребителя, его интеллектуальной  ограниченности, его нравственной невзыскательности. Сивомасковец распространен (и довольно плотно) по лицу всего земного шара. Сивомасковец «испорчен» стихийными вековыми природными мутациями, а потому в нем доминируют «половой инстинкт, желание убивать, гордыня, алчность, чревоугодие и прочее. …Одно из самых уязвимых его мест – это разнузданная гиперсексуальность... Меня жутко раздражает эгоизм граждан Сивой Маски. Моя жена, мой дом, моя собака,  моя зарплата... Вся реальность становится в их сознании некой собственностью …В форме аллегорий им насаждают политические и нравственные доктрины, которые совершенно не согласуются с  природными возможностями сивомасковцев. Например, тысячелетние призывы делать добро …остаются гласом вопиющего в пустыне». Конечно, для сивомасковцев Соло Моно «будет выглядеть как опасный супермонстр, однако ни при каких обстоятельствах оно не станет вредить им, насмехаться над их интеллектуальной беспомощностью. А если возникнет необходимость, даже окажет поддержку и помощь. Естественно, в необузданном веселье, в разгуле утробных развлечений, в пиршестве, в сексуальной истерии, характерных для времяпрепровождения моих сограждан, он не участник. Все это чуждо высокому интеллекту»… [Выделено мной. – К.К.]

Но,  с точки зрения сивомасковца и наш герой, не обладающий ничем «своим», и не ценящий то, что «ценят все» – абсолютный пораженец (не случайно, в финале путешествия так его и назовет отказывающийся финансировать проект бизнесмен Пенталкин – тоже из породы сивомасковцев).

Если же говорить о тех героях, что встречаются Махоркину во время путешествия по России, то все они – тот «несовершенный мутационный продукт»  (убивец, вздорные бабы, горькие пьянички, грубые мужики), который просто вопиет о необходимости интеллектуального усовершенствования (Потемкина критика не раз обвиняла в потакании идеологии сверхчеловека). Пожалуй, только одна иностранка из клуба «Индвидуалис» в некотором смысле работает на идею Соло Моно. Автор остроумно описывает идеологию аполитичности, акультурности, анаучности. (Члены этого мирового клуба «добровольно покинули цивилизацию»; их кредо – «отрешенность и индивидуализм: жить, ощущая себя частицей природы, а не частью социально-трудового ресурса, пусть даже успешного и эффективного общества»; они исключили «из своей жизни секс, амбиции обогащения, желание владеть имуществом», а на клубных встречах радуются только «сценам  гармонии в одиночестве»).

Нет сомнения, что HIC этой дамочки – пропагандистки и последовательницы  антицивилизации – выше всех прочих встретившихся персонажей, но и он не устраивает путешественника Махоркина…

Цивилизационный разгром

От отрицания сивомасковца как такового, герой романа, собственно приходит к тотальной критике современной цивилизации и учиняет своеобразный «цивилизационный разгром».  И мотивы для него находит такие: «Разве может быть что-либо более страшным, более неприемлемым, чем счастливая и долгая жизнь в должности менеджера по продаже пылесосов, аквариумов, бензина? Торговца кафелем, фруктами, мылом? Или в получении удовольствия от наблюдения за игрой в футбол? Или от примерки и ношения модной одежды? Или от смакования венского шницеля? Тьфу! Тьфу! Гадость! Позор! Проснись, очнись, сивомасковец! Поставь перед собой по-настоящему грандиозные задачи, опережающие века стихийных мутаций! Выпрыгни из своей затюканной индивидуальности, освежи себя космическим ветром, чтобы снести оковы пошлой нынешней цивилизации…».

Александр Потёмкин расширяет литературное пространство романа тем, что наполняет его исторической памятью человечества. Эта память хранит как много боли и страданий, но и научных гипотез, мировых открытий. Как много проблем содержит в себе и современность – а истоки их, опять-таки, часто стоит искать в истории!

  Статьи, написанные героем, и вмонтированные автором в роман, не лишены, действительно, свежести взгляда и точного называния болевых точек современности. Украина, Сирия, развал СССР, Кельн, беженцы, исламисты, коррупция… Но не ради простого узнавания читателем того, что «на слуху» герой пишет свои статьи  «SOS: Где ты, моя религия?»; «Евросоюз, обновление стратегии!»; «Память – опасный провал». Его стратегическая задача иная – по сути, показать миру, что мир не понимает Мир, не видит своей «беременности злом». Если для Европы герой (и автор романа, надо полагать) видит выход в формуле «Единая Европа – Одно правительство, Один закон, Одна религия», то для всего мира – напоминание о забытом страхе перед ядерным потенциалом планеты. Если все типы агрессий (политическая, религиозная, социальная) захлестнули мир, то и отдельные страны – не спасутся. Человек же сегодня стоит «в очереди за жизнью», при том, что бесконечно разжигаются в нем «потребительская несдержанность, с жутким напором навязывающая бессмысленные товары! А ежедневные рекламные атаки на психику, которые при отсутствии необходимых финансов вызывают в массах комплекс неполноценности. А политическая конъюнктурная ложь, льющаяся из всех медийных источников! А мультикультурный радикализм, подавляющий национальное сознание!»…

Но, пожалуй, самый горький диагноз автора романа нашей цивилизации – это тотальное отсутствие установки на понимание и памятование; это «забывание и забвение» опыта истории (пример с национальной политикой в СССР очень тут показателен).

«Ад непонимания»  – он жжёт страницы романа, от него вскипает сознание героя.

Дали сознания от Сальвадоро Дали

Сальвадор Дали – это третий герой «романа сознания» Александра Потёмкина. В сознании Федора Михайловича Махоркина постоянно возникают сюрреалистические картины «великолепного испанца» Дали (1904-1979).   Это – «Аптекарь из Фигераса, не ищущий абсолютно ничего»; «Молодая девственница, развращаемая рогами собственного целомудрия»; «Геополитический ребенок, наблюдающий рождение нового человека»; «Предвестник смерти», «Ловля тунца», «Невидимый человек»; «Критически-параноидальное одиночество», «Нос Наполеона, превратившейся в беременную женщину, которая  меланхолично прогуливает свою тень среди руин». Не случайно роман завершает (герой пишет «Предупреждение миру» об искусственном интеллекте) видение картины Дали «Максимальная скорость Мадонны Рафаэля» с рассыпающимся на «атомы» образом.

Именно с Дали в романе связаны праздники безумств главного героя, его рефлексии о коммунизме, развале стран и искривлениях  мира. Именно Дали стал творческим резонатором того интеллектуального полета потёмкинского персонажа, который  или открывает «чарующие звуки Вселенной», или во снах, «увитых иррациональными видениями», видит и себя «разъятым» персонажем, созданным фантастическим испанцем («я был весьма уверен, что выгляжу именно по-сальвадоровски»).

Собственно, роман Александра Потёмкина – это тоже картина Дали в слове. Бесконечное «путешествие в себе» героя романа, как и в истории человеческих интеллектуальных открытий, смотрятся примерно так же, как оплавленное, текучее  время на фоне пустынного, «голого» пейзажа в работе «Постоянство памяти». Привычный порядок разрушен. Очевидное становится невероятным. И наоборот.

Способность А.Потёмкина к «предельному мыслительному содержанию» выдержать непросто (отчасти и по этой причине запрос на такую литературу – «лютый интеллектуальным террор», как сказал один знакомец – сегодня очень невелик).

Вечное ожидание своим героем Соло Моно писатель организует в линейной последовательности: день, ночь, дорога, цель. И всякий новый день начинается новым ожиданием, а ожидание постепенно превращается в невыносимое  – в пытку сознания. Время, как и у Дали, развоплощено (его реальные очертания мы видим, по преимуществу,   во «встроенных» в роман статьях,  –  своеобразная и крайне модная «публицистика.doc» получилась у автора). Повторение одних и тех же действий и мыслей героем романа создает эффект (опять же,  как у Дали) опрокинутости в «вечность».

Дали и дали Потёмкин сомкнул.

Композиция романа – линейная структура, упирающаяся  в запредельные  пространства. И из этой устремленности читатель может сделать свой вывод. Или перед нами стрела пути, демонстрирующего полнейшую бессодержательность жизни. Или указание на то, что жизнь вечна и за «горизонтом».

Весь род людской (мировой обыватель, сивомасковец) собран в роман (в сознании героя).  Он «стоит» и «смотрит», как «невероятный фокус умирания» мира, увиденный глазами Александра Потёмкина, для него все еще полон не смерти, но жизни. Ему все еще нравится «рвать ягодки, читать Пушкина, влюбляться в Машеньку, рожать детей». И совсем не бессмысленной видится череда жизней и смертей.

Читатель незаметно для себя переходит на сторону обывателя.

Писатель остается в привычном одиночестве, «меланхолично прогуливая» своего героя  среди руин цивилизации.

Капитолина Кокшенева, литературный критик, доктор филологических наук

idporog.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>