Кто написал рассказ кукла


Нравственный смысл рассказа «Кукла» (Н. Носов) | Литерагуру

(284 слова) Проблема морального разложения сопровождает литературу на протяжении многих столетий вплоть до сегодняшнего дня. Современные писатели тоже с охотой и пронзительной болью в душе поднимают вопрос нравственной – а вследствие чего – и интеллектуальной деградации. Советский писатель Николай Носов очень полно и выразительно, на мой взгляд, раскрывает тему нравственности (или, точнее – безнравственности) в рассказе «Акимыч (Кукла)» из сборника «Кукла».

Открывается повествование пейзажем памятных рассказчику родных мест, под Липино. Некогда там текла глубокая река, а ныне лишь «…кружат, никак не могут вырваться на вольную воду щепа, водоросли, торчащие горлышком вверх бутылки, обломки вездесущего пенопласта…». С первых строк читатель видит воплощение равнодушия к природе в современном обществе. Большинство людей так увлеклись новым миром технологических новшеств, что совершенно забыли о своем доме – окружающей среде. Что можно сказать про такое общество?

Кульминация рассказа – это образ куклы, брошенной у дороги недалеко от школы. Эту игрушку, раздетую, оскверненную, истыканную сигаретными окурками показывает рассказчику перевозчик Акимыч, с которым они виделись когда-то у реки. Теперь же он работает сторожем школы и каждый день видит ужасающую картину истерзанного атрибута детства. Акимыч говорит, что это далеко не единственный случай, что часто он видит подобное, и сердце его обливается кровью не только от того, что кукла так похожа на человека и так обезображена, но и от того, что люди совершенно не обращают внимания на это.

Вот к чему пришло безразличное к злу общество. Символ детства, сломанный, искалеченный, испачканный и выброшенный в канаву доводит до слез и исступления военного человека, но совершенно не волнует простого взрослого, учителя, родителя. Для Носова этот рассказ – отчаянный призыв одуматься, оглядеться и осознать, какое зло способно породить равнодушие. И тогда мы сможем исправить все, похоронить наши грехи, как похоронил куклу Акимыч: в земле, по-человечески. Мы можем попытаться, даже если «всего не закопаешь».

P.S. Однако писатель – необходимо это подчеркнуть – совсем не призывает закапывать в землю игрушки. Пластик и резина – это практически не разлагаемые материалы, которые наносят вред почве и окружающей среде в целом. Автор использует куклу лишь как символ, ни в коем случае не указывая на такие действия в реальной жизни.

Автор: Юлия Четверикова

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

literaguru.ru

Кукла (Акимыч)

      НОСОВ ЕВГЕНИЙ ИВАНОВИЧ

КУКЛА   (АКИМЫЧ)

  Теперь уже редко бываю в тех местах: занесло, затянуло, заилило, забило песком последние сеймские омута.

Вот, говорят, раньше реки были глубже... Зачем же далеко в историю забираться? В не так далекое время любил я наведываться под Липино, верстах в двадцати пяти от дома. В самый раз против древнего обезглавленного кургана, над которым в знойные дни завсегда парили коршуны, была одна заветная яма. В этом месте река, упершись в несокрушимую девонскую глину, делает поворот с таким норовом, что начинает крутить целиком весь омут, создавая обратнокруговое течение. Часами здесь кружат, никак не могут вырваться на вольную воду щепа, водоросли, торчащие горлышком вверх бутылки, обломки вездесущего пенопласта, и денно и нощно урчат, булькают и всхлипывают страшноватые воронки, которых избегают даже гуси. Ну а ночью у омута и вовсе не по себе, когда вдруг гулко, тяжко обрушится подмытый берег или полоснет по воде плоским хвостом, будто доской, поднявшийся из ямы матерый хозяин - сом. Как-то застал я перевозчика Акимыча возле своего шалаша за тайным рыбацким делом. Приладив на носу очки, он сосредоточенно выдирал золотистый корд из обрезка приводного ремня — замышлял перемет. И все сокрушался: нет у него подходящих крючков. Я порылся в своих припасах, отобрал самых лихих, гнутых из вороненой двухмиллиметровой проволоки, которые когда-то приобрел просто так, для экзотики, и высыпал их в Акимычеву фуражку. Тот взял один непослушными, задубелыми пальцами, повертел перед очками и насмешливо посмотрел на меня, сощурив один глаз: — А я думал и взаправду крюк. Придется в кузне заказывать. А эти убери со смеху. Не знаю, заловил ли Акимыч хозяина Липиной ямы, потому что потом по разным причинам образовался у меня перерыв, не стал я ездить в те места. Лишь спустя несколько лет довелось наконец проведать старые свои сижи. Поехал и не узнал реки. Русло сузилось, затравенело, чистые пески на излучинах затянуло дурнишником и жестким белокопытником, объявилось много незнакомых мелей и кос. Не стало приглубых тягунов-быстрин, где прежде на вечерней зорьке буравили речную гладь литые, забронзовелые язи. Бывало, готовишь снасть для проводки, а пальцы никак не могут попасть лесой в колечко — такой охватывает азартный озноб при виде крутых, беззвучно расходящихся кругов... Ныне все это язевое приволье ощетинилось кугой и пиками стрелолиста, а всюду, где пока свободно от трав, прет черная донная тина, раздобревшая от избытка удобрений, сносимых дождями с полей. «Ну уж,— думаю,— с Липиной ямой ничего не случилось. Что может статься с такой пучиной!» Подхожу и не верю глазам: там, где когда-то страшно крутило и водоворотило, горбом выпер грязный серый меляк, похожий на большую околевшую рыбину, и на том меляке — старый гусак. Стоял он этак небрежно, на одной лапе, охорашиваясь, клювом изгонял блох из-под оттопыренного крыла. И невдомек глупому, что еще недавно под ним было шесть-семь метров черной кипучей глубины, которую он же сам, возглавляя выводок, боязливо оплывал сторонкой. Глядя на зарастающую реку, едва сочившуюся присмиревшей водицей, Акимыч горестно отмахнулся: — И даже удочек не разматывай! Не трави душу. Не стало делов, Иваныч, не стало! Вскоре не стало на Сейме и самого Акимыча, избыл его стародавний речной перевоз... На берегу, в тростниковом шалаше, мне не раз доводилось коротать летние ночи. Тогда же выяснилось, что мы с Акимычем, оказывается, воевали в одной и той же горбатовской третьей армии, участвовали в «Багратионе», вместе ликвидировали Бобруйский, а затем и Минский котлы, брали одни и те же белорусские и польские города. И даже выбыли из войны в одном и том же месяце. Правда, госпиталя нам выпали разные: я попал в Серпухов, а он — в Углич. Ранило Акимыча бескровно, но тяжело: дальнобойным фугасом завалило в окопе и контузило так, что и теперь, спустя десятилетия, разволновавшись, он внезапно утрачивал дар речи, язык его будто намертво заклинивало, и Акимыч, побледнев, умолкал, мучительно, вытаращенно глядя на собеседника и беспомощно вытянув губы трубочкой. Так длилось несколько минут, после чего он глубоко, шумно вздыхал, поднимая при этом острые худые плечи, и холодный пот осыпал его измученное немотой и окаменелостью лицо. «Уж не помер ли?» — нехорошо сжалось во мне, когда я набрел на обгорелые останки Акимычева шалаша. Ан нет! Прошлой осенью иду по селу, мимо новенькой белокирпичной школы, так ладно занявшей зеленый взгорок над Сеймом, гляжу, а навстречу — Акимыч! Торопко гукает кирзачами, картузик, телогреечка внапашку, на плече — лопата. — Здорово, друг сердечный! — раскинул я руки, преграждая ему путь. Акимыч, бледный, с мучительно одеревеневшими губами, казалось, не признал меня вовсе. Видно, его что-то вывело из себя и, как всегда в таких случаях, намертво заклинило. — Ты куда пропал-то? Не видно на реке. Акимыч вытянул губы трубочкой, силясь что-то сказать. — Гляжу, шалаш твой сожгли. Вместо ответа он повертел указательным пальцем у виска, мол, на это большого ума не надо. — Так ты где сейчас, не пойму? Все еще не приходя в себя, Акимыч кивнул головой в сторону школы. — Ясно теперь. Сторожишь, садовничаешь. А с лопатой куда? — А-а! — вырвалось у него, и он досадливо сунул плечом, порываясь идти. Мы пошли мимо школьной ограды по дороге, обсаженной старыми ивами, уже охваченными осенней позолотой. В природе было еще солнечно, тепло и даже празднично, как иногда бывает в начале погожего октября, когда доцветают последние звездочки цикория и еще шарят по запоздалым шапкам татарника черно-бархатные шмели. А воздух уже остер и крепок и дали ясны и открыты до беспредельности. Прямо от школьной ограды, вернее, от проходящей мимо нее дороги, начиналась речная луговина, еще по-летнему зеленая, с белыми вкраплениями тысячелистника, гусиных перьев и каких-то луговых грибов. И только вблизи придорожных ив луг был усыпан палым листом, узким и длинным, похожим на нашу сеймскую рыбку-верховку. А из-за ограды тянуло влажной перекопанной землей и хмельной яблочной прелью. Где-то там, за молодыми яблонями, должно быть, на спортивной площадке, раздавались хлесткие шлепки по волейбольному мячу, иногда сопровождаемые всплесками торжествующих, одобрительных ребячьих вскриков, и эти молодые голоса под безоблачным сельским полднем тоже создавали ощущение праздничности и радости бытия. Все это время Акимыч шел впереди меня молча и споро, лишь когда минули угол ограды, он остановился и сдавленно обронил: — Вот, гляди... В грязном придорожном кювете валялась кукла. Она лежала навзничь, раскинув руки и ноги. Большая и все еще миловидная лицом, с легкой, едва обозначенной улыбкой на припухлых по-детски губах. Но светлые шелковистые волосы на голове были местами обожжены, глаза выдавлены, а на месте носа зияла дыра, прожженная, должно быть, сигаретой. Кто-то сорвал с нее платье, а голубенькие трусики сдернул до самых башмаков, и то место, которое прежде закрывалось ими, тоже было истыкано сигаретой. — Это чья же работа? — Кто ж их знает...— не сразу ответил Акимыч, все еще сокрушенно глядя на куклу, над которой кто-то так цинично и жестоко глумился.— Нынче трудно на кого думать. Многие притерпелись к худу и не видят, как сами худое творят. А от них дети того набираются. С куклой это не первый случай. Езжу я и в район, и в область и вижу: то тут, то там — под забором ли, в мусорной куче — выброшенные куклы валяются. Которые целиком прямо, в платье, с бантом в волосах, а бывает — без головы или без обоих ног... Так мне нехорошо видеть это!.. Аж сердце комом сожмется... Может, со мной с войны такое. На всю жизнь нагляделся я человечины... Вроде и понимаешь: кукла. Да ведь облик-то человеческий. Иную так сделают, что и от живого дите не отличишь. И плачет по-людски. И когда это подобие валяется растерзанным у дороги — не могу видеть. Колотит меня всего. А люди идут мимо — каждый по своим делам,— и ничего. Проходят парочки, за руки держатся, про любовь говорят, о детках мечтают. Везут малышей в колясках — бровью не поведут. Детишки бегают — привыкают к такому святотатству. Вот и тут: сколько мимо прошло учеников! Утром — в школу, вечером — из школы. А главное — учителя: они ведь тоже мимо проходят. Вот чего не понимаю! Как же так?! Чему же ты научишь, какой красоте, какому добру, если ты слеп, душа твоя глуха!.. Эх! Акимыч вдруг побледнел, лицо напряглось той страшной его окаменелостью, а губы сами собой вытянулись трубочкой, будто в них застряло и застыло что-то невысказанное. Я уже знал, что Акимыча опять «заклинило» и заговорит он теперь нескоро. Он сутуло, согбенно перешагнул кювет и там, на пустыре, за поворотом школьной ограды, возле большого лопуха с листьями, похожими на слоновые уши, принялся копать яму, предварительно наметив лопатой ее продолговатые контуры. Ростом кукла была не более метра, но Акимыч рыл старательно и глубоко, как настоящую могилку, зарывшись по самый пояс. Обровняв стенку, он все так же молча и отрешенно сходил к стожку на выгоне, принес охапку сена и выстлал им днище ямы. Потом поправил на кукле трусишки, сложил ее руки вдоль туловища и так опустил в сырую глубину ямы. Сверху прикрыл ее остатками сена и лишь после этого снова взялся за лопату. И вдруг он шумно вздохнул, будто вынырнул из какой-то глубины, и проговорил с болью:

— Всего не закопать...

____

bibliotechka.ucoz.com

Характеристика героя Акимыч, Кукла, Носов. Образ персонажа Акимыч

­Характеристика героя Акимыч

Акимыч — это главный герой рассказа Е. И. Носова «Кукла». Это пожилой человек, который является приятелем автора. Так же как и рассказчик, он некогда воевал за родную страну и служил в «горбатовской третьей армии». Затем мужчина был ранен «бескровно, но тяжело» и, получив контузию, попал в госпиталь, находившийся в Угличе.

После войны Акимыч работал перевозчиком и жил в шалаше на реке в Липино, где он частенько рыбачил один или вместе с рассказчиком. После, когда река обмелела, мужчина устроился на работу при школе: «сторожить, садовничать».

Боевое ранение Акимыча до сих пор сильно тревожит мужчину: в минуты волнения он на некоторое время теряет дар речи. Тогда герой, побледнев, умолкает и лишь мучительно смотрит на собеседника, «беспомощно вытянув губы трубочкой».

А волнительных моментов в жизни старика бывает достаточно, потому что его сильно ранит жестокость и безразличие людей. Именно поэтому, найдя в грязном придорожном кювете изуродованную куклу, над которой бесчеловечно надругался какой-то хулиган, мужчина переживает это как личную трагедию.

«Многие притерпелись к худу, — сокрушается старик, — и не видят, как сами худое творят». Акимыч бережно хоронит куклу, потому что ему она напоминает человека. Мужчине часто приходилось видеть во время войны такие же изуродованные и истерзанные тела русских солдат…

У Акимыча тяжело на сердце, так как герой прекрасно понимает, что зло и жестокость в людях просто так не искоренить. Это заставляет мужчину, свершившего свое благое дело, «шумно вздыхать» и произносить с горечью: «Всего не закопать...»

см. также:Краткое содержание Кукла, Носов

Краткая биография Евгения Носова

www.sdamna5.ru

Краткое содержание Кукла, Носов читать

­Краткое содержание Кукла, Носов

В былые времена рассказчик любил бывать «под Липино». Это живописное место находилось недалеко от его дома, и наиболее примечательна в нем была «одна заветная яма». Там, где бурная полноводная река делала крутой поворот, находился глубокий омут, в водовороте которого часами мог кружить различный мусор, а также щепки и водоросли.

На этой реке любил рыбачить старый перевозчик Акимыч — хороший знакомый рассказчика. Это был мужчина, прошедший войну и служивший с автором в одной армии. Во время одного из сражений Акимыч был тяжело ранен, контужен и потому попал в госпиталь в Угличе. С тех пор, когда мужчина сильно волнуется, он на несколько минут теряет дар речи, «мучительно умолкает» и глядит на собеседника, «беспомощно вытянув губы трубочкой».

Сейчас «Липина яма» уже обмелела, и на месте прежнего водоворота образовался участок голого дна, на котором теперь сидит один только старый гусь. Пропал куда-то и сам Акимыч, а шалаш старика сожгли. Рассказчик уж было думает, что мужчина умер, но затем встречает его на дороге возле новой школы.Акимыч чем-то сильно взволнован и потому снова не может говорить. За плечами он несет лопату. Когда рассказчик спрашивает, что случилось, мужчина жестом приглашает его следовать за ним.

В грязном дорожном кювете недалеко от школьного забора лежит, раскинувшись, большая изуродованная кукла. Белокурые волосы ее частично обожжены, на месте носа виднеется прожженная сигаретой дыра, а глаза выдавлены. Куклу кто-то раздел и спустил с нее голубые трусики до самых башмачков, а то место, которое раньше было прикрыто ими, так же как и нос, «истыкал» сигаретой.

Акимыч «сокрушенно» смотрит на бедную куклу и не понимает, что за человек мог сотворить с ней такое. Он удивляется жестокости людей и недоумевает, почему никто из прохожих не обращает внимания на подобные зверства и не пытается исправить ситуацию, ведь мимо ходят дети и видят все это.

Акимыч берет лопату и начинает рыть могилу для куклы. Дно ямы он заботливо устилает соломой и бережно хоронит изуродованную игрушку. «Может, со мной с войны такое. На всю жизнь нагляделся я человечины... Вроде и понимаешь: кукла. Да ведь облик-то человеческий» — говорит он.

Закончив свое благородное дело, мужчина, словно выныривает откуда-то из глубины и шумно вздыхает. Акимыч с горечью произносит: «Всего не закопать...»

см. также:Краткие содержания других произведений

Характеристика персонажа Акимыч

Краткая биография Евгения Носова

www.sdamna5.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>