Кто написал преображение автор


Икона «Преображение Господне»: описание сюжета и изображения

Икона «Преображение Господне» является знамением события, которое описано в Евангелии. Каково значение этой иконы и какие существуют разновидности ее написания, расскажет эта статья.

Икона «Преображение Господне»: сюжет

На этом образе изображено евангельское событие, которое произошло с Иисусом Христом и его учениками: Иоанном, Петром и Иаковом. За шесть дней до него состоялась беседа Спасителя со своими апостолами. Он рассказал им о том, что в скором времени Он будет убит, но через три дня после Своей погибели воскреснет. Заметив, что некоторые из его учеников огорчились из-за этих слов, Христос решил показать им все Свое величие и божественность. Сын Божий предложил апостолам подняться в гору Фавор для молитвы. Во время моления произошло чудо, а именно – Христово преображение. Лицо Спасителя сияло, как солнце, а одежда его стала белой, как свет. При этом событии произошло и явление ветхозаветных пророков Моисея и Илии, которые молвили с Иисусом о его исходе. Впоследствии всех трех осенило светлое облако, из которого послышался Глас Божий, который возвестил, что Христос – Сын Господа. Спаситель попросил своих апостолов никому не рассказывать об этом событии до его чудесного Воскрешения.

Икона «Преображение Господне»: изображение

В настоящее время имеется много вариаций этого образа. Рассмотрим некоторые из них. Так, по сей день сохранился образ, сотворенный в XV веке, который, по некоторым данным, написал Феофан Грек. Преображение Господне он изобразил динамично и подвижно. Характерной чертой этой иконы является изображение апостолов, ослепленных Божественным сиянием, в довольно резких ракурсах. Причем на иконе изображено не только само Преображение Господне, но и события, предшествующие ему. Так, в левой части образа отображено, как Иисус Христос ведет своих учеников на гору Фавор. Преображенное тело Спасителя находится в центре иконы. Также можно отметить и символическое разделение образа на две части: верхнюю (небесную) и нижнюю (земную). На иконе справа показано завершающее событие – уход с горы Иисуса и апостолов. То есть на одном образе нашли свое место три сюжета, составляющих Преображение Господне. Важное место в иконе играет ее цветовая гамма, которая лишь усиливает контраст между землей и Небом. Автор второго наиболее известного изображения образа «Преображение Господне» - Рублев Андрей, русский иконописец. Его вариант отображения этого евангельского события не динамичный, как предыдущий, а статичный. Здесь имеет место лишь основное событие – непосредственно Преображение. Эта икона также была написана в XV столетии.

Икона «Преображение Господне»: значение

Переоценить значимость этого образа очень сложно и даже невозможно. Ведь икона отображает события, которые легли в основу одного из двунадесятых, самых важных христианских праздников, который отмечается ежегодно 19 августа. Сами изображения, созданные Феофаном Греком и Андреем Рублевым, в настоящее время являются ценными реликвиями не только христиан, но и всего населения Земли.

fb.ru

«Сложнее всего передать Фаворский свет» | Милосердие.ru

Икона Преображения Господня была написана для храма Воскресения Христова в Сокольниках. Освящена 18 августа 2016 года. Автор — иконописец Михаил Пыжов. Фото П. Смертина

О Преображении Господа говорится в Евангелии: в этот день Иисус Христос, взяв с собой учеников Петра, Иоанна и Иакова, взошел на вершину горы Фавор и, когда молился, ученики увидели лицо Его просиявшим как солнце, а одежды — белыми как свет.

Так была явлена Божественная слава Христа, о которой свидетельствовал сам Бог-Отец (Евангелие от Матфея, глава 17:1-27). У Петра, Иоанна и Иакова открылись внутренние очи сердца, духовное зрение, которым только и можно увидеть Славу Божию — Фаворский свет, неизреченно соединяющий человека с Богом. Они увидели, что их мудрый Учитель — Бог.

Ученикам стало так хорошо в этой Божией Славе, что Петр за всех воскликнул «Хорошо нам здесь быть», — сам не понимая, что говорит. Эта была радость от близости Бога, та райская радость Адама в присутствии Божием в Раю, еще до грехопадения.

Нимб, который мы видим на иконах святых (от лат. «nimbus» — «облако», «сияние») символически передает тайну нетварного фаворского света, которому становится причастен человек по мере соединения с Богом.

Цвет Славы Христа

— Как «прочитать» икону Преображения Господня, что в ней самое важное?

— Икона Преображения фактически полностью соответствует тому, что написано в Евангелии. Христос поднялся на гору Фавор с тремя учениками и преобразился перед ними. Ему предстояли Илия и Моисей. На иконах именно это и изображается.

Но в пейзаже есть особенности. Если вы помните, то у горы Фавор одна вершина. А на иконах, особенно на русских, она всегда с тремя вершинами. Это в память о ветхозаветных богоявлениях Моисею и пророку Илии. В память о тех же богоявлениях на древних иконах иногда изображается пещера, куда скрывались Моисей и Илья, не в силах вынести Божиего присутствия.

Фаворский свет может быть разного цвета, не только синего. Например, на псковских иконах он иногда красный. Иногда темно-синий бывает.

Мне кажется, полнее всего идею Преображения передал преподобный Андрей Рублев в иконе для праздничного ряда Благовещенского собора Московского кремля. Там мало иконографических подробностей, но есть ощущение присутствия Фаворского света. Это сложнее всего передать.

Андрей Рублёв. «Преображение Господне». Благовещенский собор Московского Кремля. Фото с сайта aria-art.ru

А самой древней иконой Преображения искусствоведы считают, образ, который находится в базилике Сант-Аполлинаре в Равенне. Она написана в VI веке, и там сюжет передан символически. В центре — крест, который изображает Христа, ему предстоят Моисей и Илия, и в виде трех агнцев — три апостола. Это работа византийских мастеров.

Образ Преображения Господня в базилике Сант-Аполлинаре ин Классе в Равенне. VI век. Фото с сайта mariamagdalina.ru

В привычной для нас иконографии, когда Христос изображен в Славе, самая ранняя икона Преображения – в храме на Синае, она тоже относится к VI веку.

Преображение Господне. Мозаика. Монастырь св. Екатерины, Синай. VI в. Фото с сайта www.pravoslavie.ru

— Какому образцу вы следовали, и почему выбрали именно его?

— Я руководствовался миниатюрой из сочинения Иоанна Кантакузина о природе божественного света. Там все цвета – охристо-коричнево-фиолетовые. И единственный яркий, открытый цвет – это голубой цвет Славы Христа. Помимо того, что мне просто нравится эта миниатюра, мне кажется, что ее сложное пространственное построение соответствовало построению храма, для которого я писал.

Преображение. Миниатюра из рукописи «Теологических сочинений» византийского императора Иоанна VI Кантакузина. 1370-75, Национальная библиотека, Париж. Фото с сайта www.nsad.ru

Храм Воскресения Христова в Сокольниках, для которого я написал эту икону, необычный. Он построен в 1913 году в стиле модерн. В нем много и от балканской архитектуры, и от новгородской, и от русского XVII века, но все это довольно гармонично скомпоновано.

Интересно, что он повернут не на восток, как все остальные храмы, а на юг. И не случайно: первый настоятель Иоанн Кедров решил обратить храм к Святой земле. Интересна история храма, интересно его убранство. Он весь белый, кое-где есть фрески, а внизу – темные киоты с живописью.

Храм Воскресения Христова в Сокольниках. Фото с сайта www.tourister.ru

В храме Воскресения в Сокольниках в советское время хранились, почитались и реставрировались святыни из тех храмов, которые разрушались в Москве. Сейчас некоторые из них возвратили в восстановленные храмы. Так, в прошлом году в Преображенскую церковь вернули икону Преображения, которую в свое время пожертвовал император Александр III. На место этой иконы я и написал список.

Две крайности современной иконописи

Михаил Пыжов. «Преображение Господне». Храм Воскресения Господня в Сокольниках. Фото П. Смертина

— Чем отличается современная икона от древней, если она, конечно, отличается?

— Даже десятилетия в XIV и XV веке отличаются. Так что, если говорить о современной иконе, то я могу спросить вас в ответ: а какая современная икона? Икона 1980-х годов имеет свое лицо, 90-х годов — свое. Удивительно не то, что один мастер отличается от другого, а то, что между ними есть что-то общее. Например, у мастеров 90-х годов есть что-то общее, что отличает их от иконописцев 2000-х годов.

— Как отражается в иконе наш, XXI век? Вообще, как можно увидеть в иконе отражение времени?

— Пока что это можно только почувствовать, а осмыслить все детали сможет только следующее поколение. Такие вещи виднее издалека. Видимо, каждое время ставит свои задачи, у каждого времени свои искушения.

Вольно или невольно, сознательно или неосознанно, но художник хочет ответить на какие-то вопросы.

Мне лично кажется, что сейчас, в связи с распространением электронных средств массовой информации, икона стала более аутентичной, более академичной.

Сегодняшние иконописцы даже представить себе не могут, в каком неведении художники жили даже 20 лет назад. Сейчас все это стало доступнее, и в этом есть как плюсы, так и минусы.

Древний иконописец не мог, например, взять и увеличить фрагмент работы своего предшественника. А мы все это можем видеть, и это настолько высокое искусство, что хочется покориться его влиянию и как можно точнее подражать.

Внутреннее убранство храма Воскресения Христова в Сокольниках. Фото с сайта www.xbxc.ru

Сейчас в иконописи есть две крайности: либо сильная подражательность, либо сильное индивидуальное начало.

— А в чем именно творчество иконописца, если он пишет в рамках канона? Как в иконе проявляется его личность, что делает его стиль узнаваемым?

— Вы знаете, есть такой Канон Духу Утешителю, который написал Максим Грек в заточении. Когда я прочел его в первый раз, я очень удивился, что там Духа Утешителя просят в первую очередь о покаянии. Не о духовных дарах, в том числе и в творчестве, а именно о покаянии.

Мне думается, что церковное творчество должно исходить из этого. Если покаяние понимать как признание своих недостатков, просчетов, неудач, то это не совсем точно. Сокрушение сердечное, то есть соединение ума и сердца – вот это важно. Если оно хоть как-то проявится в иконе, то она станет проповедью для большего числа людей.

На людей больше действует проповедь, исходящая от сокрушенного сердца. Цвет и рисунок здесь не так важны.

— Можно ли сказать, что икона чем-то похожа на молитву, в которой человек встречается с Богом?

— Тут нужно уточнить, какая молитва и какая икона. Знаете, Алексей Федорович Лосев в своей книге «Очерки античного символизма и мифологии» отмечает, что в античности тоже была и молитва, и аскеза, и монашество. Единственное, чего не было, с точки зрения Лосева, — покаяния и сокрушения. То есть, если молитва идет с сокрушением сердечным, то можно сказать, что древняя икона была похожа на молитву, в которой «личность встречается с Богом». А мы еще хорошо, если в самом начале пути находимся.

Я не стал бы противопоставлять Моцарта и Сальери

Е. Поленова. «Иконописная XVI столетия», 1887 г. Фото с сайта www.liveinternet.ru

— Как организован рабочий день иконописца? Если у вас нет вдохновения, вы откладываете работу, или продолжаете упорно трудиться?

— Стараюсь трудиться все-таки. Ну, а потом, знаете, в моей работе есть много всяких технических моментов.

Я бы вообще не стал противопоставлять «Моцарта» и «Сальери», по крайней мере, в иконописи. Вдохновение, конечно, замечательное, древнее славянское слово.

Если бы вдохновения не было, я уверен, что иконописцев и художников было бы во сто крат меньше. Грустно бы выглядела наша жизнь, если бы его не было.

Но сложность в том, что можно не то почувствовать, обычный душевный порыв принять за благодатность. Единственное, что мы можем, это понуждать себя к заповедям Божиим, в недостатках каяться, а вдохновение не от нас зависит.

Мне кажется верным, когда мы в работе себя понуждаем, а не ждем вдохновения. Потому что ведь человеку нужно показать и свое произволение.

Бывает ли состояние, в котором лучше не браться за работу?

— Да, конечно. Например, озлобленность.

— Вы пишете только иконы?

Да, но интересуюсь не только иконами.

— Кто ваши любимые художники?

— Я назвал бы Валентина Сидорова. В 60-70-е годы прошлого века и чуть раньше была целая плеяда замечательных художников: Сергей Тутунов, Клара Калинычева, Валентин Сидоров, Федор Глебов. Они мне наиболее близки.

Люблю художников из своего города (я живу в Сергиевом Посаде), особенно Владимира Соколова. Мне кажется, он наиболее полно выразил православный дух города.

В.И. Соколов. Иконные лавки. Автолитография. 1916–1917. Музей священника Павла Флоренского. Фото с сайта www.nivasposad.ru

Люблю всю классику. Но это часто бывает «любовь-отталкивание»: интересно, потому что чужое, другой взгляд на мир. К иконописцам – и русским, и византийским – трудно применить слово «люблю», ведь икона – это, скорее, проповедь, которая обжигает.

— Можно ли воспринимать как иконы произведения западной живописи на библейские и евангельские сюжеты? Например, картины Эль Греко, Сурбарана?

— Это сложный вопрос. Есть же иконы, например, Богородицы «Три радости», которые написаны с Рафаэля. И они почитаются.

Серафим Саровский молился перед иконой «Умиление». Сейчас бы сказали, что она выглядит «католической». 

Все-таки в православной иконе нет картинности, нет осязаемости, как у того же Сурбарана. Нет экзальтированности, которая есть у Эль-Греко.

Православная икона – тихая. Она обращена не к внешнему человеку, а к внутреннему, созидает нового человеку.

В Паремии к празднику Преображения Господня говорится: «…не в сильном ветре господь. После ветра — землетрясение, но не в землетрясении Господь. После землетрясения — огонь, но не в огне Господь. После огня – веяние тихого ветра, и там Господь». Вот так, мне кажется, и воздействует православная икона, особенно русская.

Я думаю, если в древней иконе тебе что-то не нравится, то надо поискать в себе, значит, в тебе есть что-то не то.

— Есть ли у вас любимые иконописные сюжеты?

— Очень люблю Владимирскую икону Божьей Матери. Мне нравится и древний образ, нравится и тот, который создал преподобный Андрей Рублев, и после него художники.

— А почему вы стали иконописцем?

— Мне рано рассказали о Христе. Я родился в Сергиевом Посаде, думаю, окружающая среда, архитектура Лавры на меня тоже воздействовали. Одновременно с воцерковлением я как-то естественно стал заниматься иконописью. Но без моих учителей я бы, наверное, не смог стать иконописцем.

www.miloserdie.ru

8 книг, в которых герои переживают преображение

В жизни, как писал Горький, всегда есть место подвигам. Многие русские мыслители справедливо говорили о том, что не среда определяет поведение человека, а он сам способен совершать над собой усилие и становиться лучше. В этом состоит свобода человека.

Большой пласт литературных произведений посвящен теме внутреннего изменения, преображения героев. Сегодня мы вспомним некоторые из них.

1) Федор Михайлович Достоевский «Преступление и наказание»

Конечно, в первую очередь, на память приходит известный со школьной скамьи роман Достоевского «Преступление и наказание». Некоторые утверждают, что Раскольников все-таки не изменился на каторге. Эта точка зрения видится мне весьма спорной. Обратимся к эпилогу романа.

«Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого»; «Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое», «…начинается новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его…».

Так изменился ли Родион Романович на каторге? Перечитайте и сделайте выводы сами.

2) Лев Николаевич Толстой «Отец Сергий»

Повесть Льва Толстого «Отец Сергий» стала для меня в свое время большим открытием и с тех пор является одной из любимых книг. Меня поразило, насколько тонким знатоком души человеческой и духовных законов, по которым она развивается, был писатель. И хотя по многим вопросам Толстой противопоставлял себя Церкви, в этом произведении он говорит о вещах, о которых писали святые отцы.

Это повесть о монахе отце Сергии, который шел духовным путем, руководствуясь не любовью и смирением, а самолюбованием и гордыней. Для изменения такой мятущейся душе было необходимо особенное лекарство, и оно было дано. «Погибели предшествует гордость, и падению — надменность» (Притчи, 16:18). Удивительно, как отец Сергий преобразился после своего падения, хотя первые его мысли и были отчаянные, маловерные. Он нашел в себе силы идти дальше, перестал думать о себе, и «понемногу Бог стал проявляться в нем». После прочтения повести для меня стало очевидным: если человек искренне ищет Бога, даже при ошибках и падениях Господь Сам выходит ему навстречу. И это не может не радовать.

3) Виктор Гюго «Отверженные»

Удивительный роман-эпопея. В центре повествования — фигура беглого каторжника Жана Вальжана, пережившего глубочайшее преображение. Кардинально изменился он после встречи с епископом Бьенвеню, показавшего ему замечательный пример любви, милосердия и прощения. Но путь к добру и новой жизни, конечно, непрост, и герою на пути изменений приходится пережить множество трудностей и испытаний.

4) И снова Достоевский и его рассказ «Сон смешного человека»

Рассказ, который по сюжету и символике, наверное, не имеет аналогов в мировой литературе. Главный герой мучается от бессмысленности своего существования и хочет покончить с собой. В какой-то момент он засыпает, и ему снится сон, который и является сюжетной основой рассказа. Просыпается герой уже обновленным. Что с ним произошло? Если раньше он считал центром мироздания самого себя, равнодушно относясь к страданиям других, презирая их, то теперь он видит смысл жизни в христианской любви и готов проповедовать ее, даже если его не слушают.

Важно суметь прочесть в этой повести и то, что написано между строк: в ней символически изображены некоторые моменты библейской истории: райское блаженство, грехопадение, приход пророков, распятие Христа и проповеди апостолов.

Кстати, по этому рассказу художник-мультипликатор Александр Петров снял замечательный мультфильм, который можно посмотреть и обсудить вместе с детьми.

5) Сомерсет Моэм «Разрисованная вуаль» (в другом переводе — «Узорный покров»)

Сюжет построен на классической теме супружеской измены, но развивается он несколько иначе, чем, скажем, в «Госпоже Бовари» или «Анне Карениной».

Героиня учится преодолевать эгоизм, видеть других людей, их проблемы и страдания. Нельзя сказать, что она меняется кардинально — и все же она делает шаги к осознанию своей слабости, пониманию того, насколько себялюбивой была раньше.

6) Александр Сергеевич Пушкин «Капитанская дочка»

Да-да, снова школьная программа! Кто-то из исследователей назвал «Капитанскую дочку» христианнейшим произведением Пушкина. Нет смысла описывать сюжет и изменения положительных героев всем известной повести, есть смысл перечитать ее уже взрослыми глазами.

7) Антон Павлович Чехов «Студент»

Это история о том, как сочувствие преображает людей, о том, что такое настоящее счастье (как оно неразрывно связано с благом других людей), и о событиях Страстной седмицы, последней недели перед Пасхой. Построен рассказ на антитезе несчастья и счастья, одиночества и единства. Его сюжет очень прост, и акцент в нем делается на жизни и переживаниях простых людей. Но вместе с тем он очень глубок и символичен, как и многие рассказы Чехова.

8) Элинор Портер «Полианна»

Многие знают историю о неунывающей девочке Полианне, которая умела найти радость даже в самых печальных событиях. Ее открытость, искренность, доброта притягивали и преображали даже самых суровых людей. Когда Полианна попала в беду, даже враги примирились и объединились ради того, чтобы ей помочь. Роман замечательно показывает силу любви, радости и принятия.

Благодаря книге психологи даже выявили и описали «принцип Полианны», согласно которому люди склонны соглашаться, в первую очередь, с положительными утверждениями, которые относятся к ним же самим.

«Нет более просветляющего, очищающего душу чувства, как то, которое ощущает человек при знакомстве с великим художественным произведением», — писал М.Е. Салтыков-Щедрин. Преображающей вам радости чтения!

www.matrony.ru

Преображение. Автор Вера Стремковская

Внезапное солнце осветило статуэтку радостного ангела, держащего над головой золотистую корону с надписью «Joyeux Noël!» (Счастливого Рождества! фр.) Вместе с ним высветилась невидимая доселе из-за серой погоды пыль на полированном круглом столе, и на притихшем телевизоре, и на заваленном бумагами и газетами антикварном пианино. И то, что было давным-давно, глубоко, подальше запрятано, проявилось вдруг, обозначило себя с новой силой, с совершенно неожиданной стороны. Пора, наконец, убрать в коробку из-под обуви, и вернуть на привычное место в подвал этого ангела, и пластмассовую елку, и растянувшегося в полу-шпагате пьяного гнома, и все-все, что напоминает о празднике.   Копну золотистых, вьющихся волос состригать было жаль. Поэтому наклоняла голову в глубокую ванну, и терпеливо вычесывала частым гребнем. Квартиру удалось найти не сразу. Окраина города, дешевле нельзя. Хозяйка сдвинута мебель в одну комнату, другую, совершенно пустую, сдавала нам. На полу матрац, в углу детская кроватка. Шершавая, видавшая виды ванна пожелтела, и не отмывается. Вода, стекая с моих волос, воняет уксусом, и на дне образуются мелкие черные точки. Это вши. Я давлю их с омерзительно-пищащим звуком. — От бедности, и переживаний, - успокаивает подруга. - Ничего, отмоешь постепенно. И бедности, и переживаний у меня хоть отбавляй. С тех пор, как отец ребенка поступил в аспирантуру в нашем городе, в моей жизни все пошло кувырком. Театральные выпады на колено «Оставишь – я умру!», синяки на шее от поцелуев. Заботливые друзья на день рождения подарок со смыслом преподнесли - пластинку Чимарозы «Тайный брак». Они ведь давно знакомы, на свадьбе его гуляли. А я кто такая? Откуда взялась? В столице у него дочка осталась, и жена, которая, после бесконечных скандалов потребовала, чтобы он оставил ее в покое, и уехал подальше, потому, что у нее молодой любовник, ее же ученик, она студентов иностранному языку учила. Вот и переехал страдалец отвергнутый. И теперь у нас есть сыночек. Мать, без того давно уже превратившая жизнь в ад, заливавшая горе горькой, к вечным упрекам отцу «Ты мне всю жизнь испортил!», добавила меня к слову «Родила от женатого!» А он, вроде и обещал развестись, и на мне женится, но все как-то не решался. Да еще оставленная-законная, как только узнала про его новое положение, тут же выгнала ученика-любовника, и потребовала все обратно, вызывала срочными телеграммами «Дочка болеет, высокая температура, приезжай немедленно!» Он все бросал, и ехал. А там сцены с выскакиванием в окно, вскрытием вен в ванной, и прочее. Однажды, вместо вен она ему новый свитер разрезала, тот, что я кропотливо вывязывала узорами белых оленей на зеленом поле. Он потом извинялся: «…Как узнала, что ты связала…» Мне не нравились эти его поездки, до истерик доходило. Так что вычесывала, и мыла, но черные точки не уменьшались. Напрочь раздавленная ситуацией, ни о чем другом думать не могла, не замечала ничего. Потертая тетрадка полнилась строчками вымученных стихов, льющихся непрерывным потоком, который даже осмыслить-то было сложно. Записывала как есть, чтобы потом перепечатать на портативной машинке, которую смогла купить на традиционно собранные на похороны родителей деньги. Но похороны я уже одна переживала. Маленькая женщина-эльф, полная противоположность, обворожила, увлекла, и смогла дождаться обещанного мне развода, оставив нас с сыном за бортом безумной любви. И, спавший когда-то со мной на матрасе чужой муж исчез навсегда, прихватив с собой Чимарозу. Как апофеоз, накрывшее с головой истинное горе – Чернобыльское радиоактивное облако, осевшее совсем рядом. Узнали не сразу, а когда узнали, то тут уж не до любовных трагедий. Я металась в поисках опоры, не понимая, что опора глубоко внутри, а не вовне. В себе, в душе света предостаточно. Увлекалась какими-то придуманными людьми. Настоящего, увы, не встретила. Церкви тоже поблизости не было. В бывших соборах радостно гудели кинотеатры, громыхали спортивные залы, плескались бассейны... Но, там, далеко, даже не по расстоянию, измеряемому километрами, а по времени, в котором теперь живу, и способна осмыслить, - ОН уже был, жил, проповедовал. Если сложить вместе первую букву его имени и фамилию, то получится «Амень» (А. Мень) -  вера, твердость, непоколебимость. Он и сам словно крепость. Похож на царя Соломона. Такие же густые волнистые волосы, светящееся мудростью лицо, благородная стать. Рукава рубашки закатаны до локтя, обнажая красивые крепкие руки. В доме тепло и уютно, со стен молчаливо взирают лики святых, образ Матери-Терезы. Разливает из небольшого чайника свежезаваренный чай, и вступает в разговор. Мягко, доверительно, доходчиво, словно это я сама говорю. - Время-то какое уникальное! Перестройка! Движение началось, жизнь. Революционное преобразование всегда рождает всплески творческих идей в литературе, искусстве, науке. Но перестройка, и жизнь, и наука, и творчество не смогут без изначальной опоры – духовности. Дух и разум есть опора. Школьные классы, клубы, дворцы профсоюзов… Не отказывал никому и никогда, на все вопросы отвечал одинаково ровным и твердым голосом. Не щадя себя, не считаясь со временем и силами. До самого конца, до ухода. Свободный стиль общения, стремление донести как можно большему числу слушателей истоки веры, открыть путь. 09.09.1990. Тропа в лесу сквозь густой туман, по дороге к электричке, которой добирался на службу. На голове шляпа, в руках портфель, с которым почти не расстается последнее время. Кому понадобилось убивать в этот перевернуто-сатанинский день (если перевернуть дату, образуется 666) сельского священника, топором, или саперной лопаткой? Превозмогая себя, окровавленный, добрел до калитки дома, дальше не смог, там и умер. Встретившаяся прихожанка только охнула: «Батюшка, кто же это вас так?!» В ответ неясное: «Я сам!». Скорая приехала через двадцать минут. Жена вышла, посмотрела «Кто это?» «Не знаю». Вернулась в дом. «…Не поняла, кто это, темно было, а я близорука…» Портфель не нашли, а там деньги, собранные на ремонт церкви, что-то еще, что навеки осталось тайной, как и обстоятельства его убийства. Следствие путалось в версиях, собранные доказательства пропали, странным образом исчезли. Ничего не осталось. И странное чувство предвидения, словно чуял, но сопротивляться не стал, будто в дальнее путешествие собирался, сложное, и отложить нельзя. Во время проповеди вдруг сказал: «Время пришло!» И столько скорби, столько трагической муки в глазах на последней его фотографии, сделанной во время лекции накануне убийства. Он взывал к душе каждого, оставляя свободу выбора, воспевая любовь и веру. И они пришли, и приникли к тому месту, где свершилось зло. Тысячи людей коленопреклоненно молились на тропе, где убили их священника, чтобы скорбью, и величием памяти возникла вначале часовня, а потом и храм чудесный с воскресной школой для детей, о которой он так мечтал, с культурным центром. И зло воплотилось в добро. Подобно случившемуся после убийства польского ксендза Ежи Попелушко, проповедовавшего сопротивление: «Свобода внутри нас!» Десять дней беспрестанно молились прихожане, пока не нашли в реке измученное его тело. Ужаснулись, восстали, сомкнувшись в Солидарность. И смерть послужила началу протеста, мощному движению, приведшему к победе, и переменам. Когда душа человеческая, отзываясь на боль, сопереживая, соприкасается вечному, происходит преображение - меняется внутренне, чтобы преобразить внешнее.   Недалеко от Варшавы Минск. Время перестройки. Новые надежды, неразбериха в экономике, в повседневной жизни. У меня тоже перемены, я стала адвокатом. Дурманящий запах сирени увивается вслед. Мы гуляем по городу с приехавшим из Ленинграда знакомым. Не спеша поднимаемся к проспекту от кинотеатра «Победа». - Весь квадрат улиц в этом районе носит имена Ленина, Маркса, Энгельса, Дзержинского. Остановились напротив помпезного, сталинской постройки, с колоннами и лепниной здания КГБ.   – Видишь это несуразное возвышение? Это башенка Цанавы, того самого, который участвовал в убийстве Михоэлса. Лично приказал архитектору надстроить, чтобы над всем городом возвышаться. - Тебе не страшно там бывать? -  Приятель несмело оглянулся. - А то как же! Всегда съеживаюсь, когда на допросах присутствую. В кабинетах тишина гробовая, мнимая. Столы блестят, обманчиво чистые. На стенах портреты узколицего в кепке Феликса. Из остановившейся напротив легковой машины внезапно выскочили двое. Схватив меня под руки, втянули в автомобиль. Я не сопротивлялась. Просто не поняла, в чем дело. Меня повозили где-то, в тесном сообществе дурно пахнущих мужских тел, и молча высадили в лесу на окраине города. Помню, как ошарашен был мой перепуганный гость: «Я и не знал, что у тебя такая опасная работа!» А я не придала этому особого значения. Жива осталась, отпустили, да и ладно. Бытовые новости. Ведь человек в советской системе - ничто, главное идея «Построение коммунизма – светлого будущего человечества». Во имя этой безумной идеи вершились страшные дела. Несогласных истребляли безжалостно. В январе 1948 года в Минске колесами грузовика давили живого, ничего не понимающего Михоэлса. Мало кто сомневается, что это была смерть по заказу лично товарища Сталина. Устранили вольнодумца. Сидевший за рулем, выполнивший приказ чекист потом еще долго служил в Минском КГБ. «Новый тип человека – советский человек», как писали на плакатах, украшавших город к демонстрациям трудящихся. Вот он, полюбуйтесь! Во всей красе! Цель достигнута. Вдохновленные революционными переменами большевики скрещивали человека с обезьяной, переливали кровь, пытаясь изменить биологический состав, искали эликсир вечной жизни. И до того в это верили, что даже Ленин в Мавзолее ожидал своего воскрешения. А пока суть да дело, образ «бессмертного вождя» прицеплялся с самого раннего детства значком «октябренка» с кудрявой головкой маленького Володи, потом стягивал горло красным пионерским галстуком «Всегда Готов!», и, наконец, возбуждал комсомольские и партийные собрания, ехидно взирая с ответственных стен прищуренными колючими глазками. Установленный и утвержденный цекапартии «Жил! Жив! Будет жить!» Мыслить дальше, или сомневаться не полагалось, каралось беспощадно, жестоко. По приказу «доброго дедушки Ленина», славшего телеграммы «Расстреливать! Расстреливать! Расстреливать!», уничтожили царскую семью, и русскую элиту. В 1922 году отплыл «Философский пароход», увозивший в эмиграцию недобитых интеллигентов. Среди них был и Николай Александрович Бердяев. Его философия исходила из самопознания человека. Он писал о свободе: «Свобода не интересна, и не нужна восставшим массам, они не могут вынести бремени свободы. Гораздо удобнее жить в несвободе. Сейчас более всего необходимо утверждать духовное над политическим, поскольку без духовного нация (мир) погибнет». Отсутствие духовности порождало монстров. Как они настраивали себя, беря в руки саперную лопатку, чтобы рассадить ею голову священника? Или, садясь за руль грузовика, чтобы давить актёра? Или мучить до смерти, а потом утопить ксендза? Прикрыться рамками несвободы: «Приказ есть приказ!», или поступить по-человечески, - выбор есть у каждого. Бердяев, Мень - пророки века. Они теперь звезды в дивном созвездии, освещают ночную тьму, посылая ясные, яркие лучи. И тьма отступает, воцаряется свет. Становятся видны ухабы и кочки, цветы и деревья, возникает чудесный пейзаж, не просто картина, ибо за каждым растением, каждой травинкой дыхание, рост. Тьма неизбежна. Но чем больше света, тем больше шансов видеть красоту жизни, радоваться ей, творить её каждому в отдельности, и всем вместе, чтобы доказать своим существованием вечную истину, - человек частица Бога на земле, и заслуживает уважения, свободы. Только не переступить грань. История возвращает на круг, если не усваивать ее уроки. Вновь человек создает вечную жизнь: клонирует, корректирует генную инженерию, применяет стволовые клетки, выращивает части тела, изменяет пол, вступает в брак себя с собой… Некая лаборатория, расположенная на забытых островах, заявила о проведении удачных опытов по вживлению компьютерных чипов в головной мозг добровольцев. Все это уже было: Фауст, гомункулусы, человечки в колбах. И проданная дьяволу душа для того, чтобы быть свободным: «Остановись мгновение, - ты прекрасно!» Но, в результате обернулось безмерной потерей, ужасом, исковеркавшим человека, познавшего, в конце концов, себя самого, и открывшего свой путь к Богу. Вот теперь он свободен, и теперь есть цель, и смысл, и познание, и теперь, мгновение, остановись…   Первый день наступившего года в Вене. Россыпи шоколадных головок Моцарта в витринах, пятнистые поцелуи Климта. У входа в фешенебельное кафе «Централь», невзирая на холод, выстроилась длинная очередь. Швейцар в белых перчатках открывает время от времени тяжелую дверь, и запускает партию счастливчиков. В свое время тут любил сиживать Ленин: «Чайку принесите, батенька!». И Сталин трубкой попыхивал. Теперь от желающих попасть в это кафе отбоя нет, благо, что и чай стоит не менее пяти евро за порцию. На здании государственной оперы установили большой экран. Усевшись на только что очищенный от следов прошедшей ночи холодный асфальт, толпа внемлет трансляции знаменитого новогоднего концерта. Камера наезжает на букеты восхитительных свежих цветов, которыми оформлен зал. Вдыхаю полной грудью их запах. Но на площади воняет навозом, и пение скрипок прерывает цоканье лошадиных копыт. На облучке кареты женщина в котелке, в костюме кучера. Совсем рядом, у главного католического собора манифестация иранцев. Взволнованные, сбившиеся в беспокойное сообщество, развернули флаг, выкрикивают что-то. В киоске напротив продают горячий пунш. Около городской Ратуши по разгороженному лабиринту катаются на коньках многоголосые жители Европы. Половина фасада готической церкви завешена рекламным плакатом «Nescafe», который отражается в темных лужах на неровных, выщербленных временем ступеням. И ветер, играя, гоняет прошлогодние коричневые листья между ног фотографирующихся туристов. Опустевшие соборы Европы, громадные и безжизненные, с сезонными концертами, табличками на дверях «В церкви туалета нет». Я сижу за каменной колонной. Она мешает видеть органиста, но слышно, как раздуваются меха, и трубы звучат музыкой Баха, наполняющей душу торжеством, желанием соприкоснуться небу. Раздражают лишь доносящиеся сзади нелепые смешки, шелест разворачиваемых конфет. Парни и девушки интенсивно переговариваются, сообщая, где перекусили накануне, что ели. Вообще-то я люблю французский язык, но сейчас он невыносим. Хочется слушать тишину, услышать Бога, который заговорит лишь в беззвучии.  Это почти что испытание. Но вот они умолкли, вернулись к музыке, воцарившейся в храме.   Молодой грузный таксист с неприлично массивным золотым перстнем на безымянном пальце широкой руки везет обратно к той жизни, где всего два часа полета, - и снова серое небо с дождем. Он говорит, как хорошо жить в Вене, куда вот уже десять лет как переехал из Румынии с женой и тремя детьми, и теперь они, вся семья - просто превосходно, а он – сама удача.   А дома зима. Большая мокрая ворона с трудом вышагивает по разбухшей от непрерывных дождей лужайке, все еще зеленой, но вязкой и хлюпающей. И ветер, порывистый и натужный властно буйствует в опустевшем дворе. Хорошо, хоть не затопило, как в Париже. Ботинки пришлось выбросить. Сквозь образовавшуюся дырку внутрь проникала вода, и мелкие камешки досаждали каждый раз, как только приходилось идти куда-то. Удивительно, как дырка может влиять на настроение, и самочувствие. Фильм Звягинцева «Нелюбовь» показывают на Гётеборгском кинофестивале. Поздний вечер. Небольшой зал заполнен до отказа. По темному экрану плывут белые ровные строчки. Зрители вдавились в кресла. Трудно пошевелится, заставить себя встать. Может и не все понятно в субтитрах, но смысл, послание достигло каждого, в самое сердце, прямое попадание, без промаха. Оглушенная, ошарашенная выхожу в иной мир, совсем не тот, из которого еще так недавно вошла в кинозал. Безысходность повисла зияющей дырой, страданием, неисчерпаемой душевной болью. Пассажиры в ночном автобусе уткнулись в мобильные телефоны, из ушей свисают проводки. Несовместимые с временем и местом, чужаки, внешне, и внутренне потерянные. Громко говорят на непонятном языке в маленькие микрофончики телефонов, не обращая внимание на присутствующих, отгородившись от окружающих придуманным миром, выдергивая время от времени из пространства нета кого-то, с кем могут так бесцеремонно публично разговаривать. Мы едем в одном автобусе, у нас общее будущее. А вернее, общее его отсутствие. Оно отброшено, как изуродованный, ненужный ребенок, навеки пропавший, не ищите, его больше нет, и не вернуть никогда, никакими стараниями. Выхолощенная, бездуховная жизнь, воплощенная в проблемы одной конкретной распавшейся семьи, где родители, в поисках телесных наслаждений, отшвырнули собственное дитя, свое будущее, повторяя из поколения в поколение ошибки родителей, не зная жалости, и любви. И лишь несколько энтузиастов, бескорыстных и верных, неотступно ищут, откликаясь на чужую беду. Не только Россия меряет шагами беговую дорожку в финале фильма, словно идет в никуда, но и свободолюбивая Европа тоже устремлена в темноту неизвестности. Над миром нависла нелюбовь. И, если позволить злу накапливаться, оно вытеснит добро, захватит, преобразует действительность. Или наоборот. Если в душе копить добро, оно будет действовать, преображая мир. Выбор всегда есть. И свой путь у каждого Кинотеатров для просмотра фестивальных фильмов не хватает, так что

в одном из центральных соборов установили большой экран. Широкое белое полотно, медленно поднимаясь по возведенным вдоль алтаря железным опорам, постепенно закрывает ноги распятого Христа, потом его измученное туловище, и безжизненно повисшую голову. Теперь здесь будут показывать новаторскую картину.

www.akazak.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>