Кто написал повесть шинель


Шинель

Вы здесь

Повесть Шинель является одной из петербургских повестей, которую Николай Гоголь написал в 1842 году. Повесть Шинель вошла в третий том собрания сочинений, который был отпечатан в конце 1842 года, а в продажу поступил в начале 1843 года.

Оригинал рукописи не сохранился, поэтому сейчас литературоведы не могут однозначно сказать, была ли повесть Шинель подвергнута какой-либо цензуре, и вносили ли в нее перед публикацией изменения.

Представляем вашему вниманию краткое содержание повести Шинель.

История, произошедшая с Акакием Акакиевичем Башмачкиным, начинается с рассказа о его рождении и причудливом его именовании и переходит к повествованию о службе его в должности титулярного советника.

Многие молодые чиновники, подсмеиваясь, чинят ему докуки, осыпают бумажками, толкают под руку, — и лишь когда вовсе невмоготу, он говорит: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» — голосом, преклоняющим на жалость. Акакий Акакиевич, чья служба состоит в переписывании бумаг, исполняет ее с любовью и, даже придя из присутствия и наскоро похлебав щей своих, вынимает баночку с чернилами и переписывает бумаги, принесённые на дом, а если таковых нет, то нарочно снимает для себя копию с какого-нибудь документа с замысловатым адресом. Развлечений, услады приятельства для него не существует, «написавшись всласть, он ложился спать», с улыбкою предвкушая завтрашнее переписывание.

Однако таковую размеренность жизни нарушает непредвиденное происшествие. Однажды утром, после многократных внушений, сделанных петербургским морозом, Акакий Акакиевич, изучив свою шинель (настолько утратившую вид, что в департаменте давно именовали ее капотом), замечает, что на плечах и спине она совершенно сквозит. Он решает нести ее к портному Петровичу, чьи повадки и биография вкратце, но не без детальности изложена. Петрович осматривает капот и заявляет, что поправить ничего нельзя, а придётся делать новую шинель. Потрясённый названною Петровичем ценой, Акакий Акакиевич решает, что выбрал неудачное время, и приходит, когда, по расчётам, Петрович похмелен, а потому и более сговорчив. Но Петрович стоит на своём. Увидев, что без новой шинели не обойтись, Акакий Акакиевич приискивает, как достать те восемьдесят рублей, за которые, по его мнению, Петрович возьмётся за дело. Он решается уменьшить «обыкновенные издержки»: не пить чаю по вечерам, не зажигать свечи, ступать на цыпочках, дабы не истереть преждевременно подмёток, реже отдавать прачке белье, а чтобы не занашивалось, дома оставаться в одном халате.

Жизнь его меняется совершенно: мечта о шинели сопутствует ему, как приятная подруга жизни. Каждый месяц он наведывается к Петровичу поговорить о шинели. Ожидаемое награждение к празднику, против ожидания, оказывается большим на двадцать рублей, и однажды Акакий Акакиевич с Петровичем отправляется в лавки. И сукно, и коленкор на подкладку, и кошка на воротник, и работа Петровича — все оказывается выше всяких похвал, и, ввиду начавшихся морозов, Акакий Акакиевич однажды отправляется в департамент в новой шинели. Событие сие не остаётся незамеченным, все хвалят шинель и требуют от Акакия Акакиевича по такому случаю задать вечер, и только вмешательство некоего чиновника (как нарочно именинника), позвавшего всех на чай, спасает смущённого Акакия Акакиевича.

После дня, бывшего для него точно большой торжественный праздник, Акакий Акакиевич возвращается домой, весело обедает и, посибаритствовав без дел, направляется к чиновнику в дальнюю часть города. Снова все хвалят его шинель, но вскоре обращаются к висту, ужину, шампанскому. Принуждённый к тому же Акакий Акакиевич чувствует необычное веселье, но, памятуя о позднем часе, потихоньку уходит домой. Поначалу возбуждённый, он даже устремляется за какой-то дамой («у которой всякая часть тела была исполнена необыкновенного движения»), но потянувшиеся вскоре пустынные улицы внушают ему невольный страх. Посреди огромной пустынной площади его останавливают какие-то люди с усами и снимают с него шинель.

Начинаются злоключения Акакия Акакиевича. Он не находит помощи у частного пристава. В присутствии, куда приходит он спустя день в старом капоте своём, его жалеют и думают даже сделать складчину, но, собрав сущую безделицу, дают совет отправиться к значительному лицу, кое может поспособствовать более успешному поиску шинели. Далее описываются приёмы и обычаи значительного лица, ставшего значительным лишь недавно, а потому озабоченным, как бы придать себе большей значительности: «Строгость, строгость и — строгость», — говаривал он обыкновенно. Желая поразить своего приятеля, с коим не виделся много лет, он жестоко распекает Акакия Акакиевича, который, по его мнению, обратился к нему не по форме. Не чуя ног, добирается тот до дома и сваливается с сильною горячкой. Несколько дней беспамятства и бреда — и Акакий Акакиевич умирает, о чем лишь на четвёртый после похорон день узнают в департаменте. Вскоре становится известно, что по ночам возле Калинкина моста показывается мертвец, сдирающий со всех, не разбирая чина и звания, шинели. Кто-то узнает в нем Акакия Акакиевича. Предпринимаемые полицией усилия для поимки мертвеца пропадают втуне.

В то время одно значительное лицо, коему не чуждо сострадание, узнав, что Башмачкин скоропостижно умер, остаётся страшно этим потрясён и, чтобы сколько-нибудь развлечься, отправляется на приятельскую вечеринку, откуда едет не домой, а к знакомой даме Каролине Ивановне, и, среди страшной непогоды, вдруг чувствует, что кто-то ухватил его за воротник. В ужасе он узнает Акакия Акакиевича, коий торжествующе стаскивает с него шинель. Бледный и перепуганный, значительное лицо возвращается домой и впредь уже не распекает со строгостью своих подчинённых. Появление же чиновника-мертвеца с тех пор совершенно прекращается, а встретившееся несколько позже коломенскому будочнику привидение было уже значительно выше ростом и носило преогромные усы.

Вы прочитали краткое содержание повести Шинель. Предлагаем также вашему вниманию раздел Краткие содержания, где вы сможете ознакомиться с другими изложениями популярных писателей.

Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература XIX века / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1996. — 832 с.

Другие краткие содержания

reedcafe.ru

Гоголь «Шинель» – краткое содержание - Русская историческая библиотека

В одном из петербургских департаментов служил невзрачный, пожилой чиновник Акакий Акакиевич Башмачкин. Сослуживцы пренебрегали этим тихим, незаметным человеком. Молодые канцеляристы часто надсмеивались над ним, иной раз даже сыпали на голову ему бумажки. Акакий Акакиевич обычно сносил насмешки молча и только при самых невыносимых шутках горько произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» Голос его звучал столь жалобно, что чувствительный зритель мог услышать в этих словах другое: «Я брат твой» – и долго вспоминать потом с болью в душе осмеиваемого старичка.

Много лет не менялся ни стол, за которым сидел Акакий Акакиевич, ни служебный чин его. Обязанности Башмачкина состояли в переписывании красивым почерком бумаг. Это дело он исполнял с душой и никаких других интересов не имел. По вечерам он возвращался домой со службы, наскоро хлебал приготовленные квартирной хозяйкой щи, ел кусок говядины с луком, не замечая их вкуса, переписывал бумаги, принесенные на дом, ложился спать, а поутру вновь шёл в свою канцелярию.

Жалования четыреста рублей в год ему едва хватало на самое необходимое. Поэтому Акакий Акакиевич испытал большой удар, узнав, что из-за сильной изношенности надо менять его единственную шинель. Знакомый портной Петрович не раз латавший Башмачкину шинель старую, объявил, рассмотрев её в очередной раз, что дальнейшей починке одежда не подлежит. Заплатки было уже негде ставить: ветхое сукно повсюду расползалось. Петрович взялся сшить новую шинель за 80 рублей.

Взять этих денег было почти что негде. За всё время службы Акакий Акакиевич сумел отложить впрок лишь в половину названной суммы. Но, прибегнув к строгой экономии, да ещё получив от директора небольшое поощрение, он всё же сумел набрать её. Вместе с Петровичем они пошли покупать материю и мех, и вскоре новая шинель была готова.

Акакий Акакиевич в новой шинели. Иллюстрация Б. Кустодиева к повести Гоголя

Все сослуживцы сразу заметили обнову, выбежали в гардероб рассматривать её, а потом поздравляли Башмачкина. Один помощник столоначальника, праздновавший как раз день рождения, сказал, что зовёт всех к себе заодно и «вспрыснуть» шинель. Никогда ни к кому не ходивший Акакий Акакиевич тоже был приглашён. Он с радостью присутствовал на общем вечере и возвращался из гостей домой уже поздно.

На заснеженных улицах почти никого не было. В одном месте предстояло переходить широкое, пустынное поле. Посреди него к бедному чиновнику подошли незнакомые, крепкие люди, схватили его за воротник, стащили шинель, а самого бросили в сугроб.

Акакий Акакиевич прибежал домой раздетым и в полном отчаянии. На следующий же день он отправился жаловаться в полицию, однако там стали тянуть дело. На службу приходилось ходить по морозу в старом, худом капоте.

Некий знакомый присоветовал Башмачкину обратиться к одному значительному лицу с просьбой ускорить расследование. Акакий Акакиевич с трудом добился доступа к лицу, однако этот генерал проявил не участие, а недовольство, разбранил Башмачкина и выгнал его. Ничего не видя вокруг себя, Акакий Акакиевич побрёл домой по улицам посреди жестокой вьюги, сильно простудился и через несколько дней умер. В предсмертном бреду он поминал о своей шинели.

Гоголь «Шинель». Аудиокнига

Сразу после его похорон у Калинкина моста стал показываться по ночам мертвец в виде чиновника, который искал утащенную шинель и под этим видом сдирал одежду со всех подряд. Один из департаментских чиновников, увидев мертвеца, узнал в нём Акакия Акакиевича. Полиция несколько дней была бессильна изловить грабителя, пока в руки мертвеца не попало то самое значительное лицо, возвращавшееся ночью домой с приятельского ужина. «Твоей-то шинели мне и нужно!» – прокричал, схватив его на глазах у кучера мёртвый Башмачкин. Затрясшись от ужаса, генерал поспешил сам скинуть шинель с плеч и добрался до дому весь бледный. Привидение же после этого перестало появляться.

© Автор краткого содержания – Русская историческая библиотека.

На нашем сайте вы можете прочитать полный текст повести «Шинель», а также статьи Гоголь «Шинель» – анализ, Гоголь «Шинель» – маленький человек, Гоголь Николай Васильевич – биография, Гоголь – биография и творчество

rushist.com

Повесть «Шинель»

   На полпути из «ада» в «чистилище», от первого тома «Мертвых душ» ко второму, лежит последняя петербургская повесть Гоголя «Шинель», резко отличающаяся от «Невского проспекта», «Носа» и «Записок сумасшедшего» особенностями своего юмора и масштабом осмысления тем. В повести торжествует очищающая и облагораживающая стихия гоголевского юмора. Это тот самый смех, «который весь излетает из светлой природы человека». «Вечный титулярный советник» Акакий Акакиевич Башмачкин, главный герой этой повести, не похож на прежних гоголевских чиновников типа Поприщина или майора Ковалева. Акакий Акакиевич совершенно лишен главного их порока — неуемного честолюбия. Это идеальный «титулярный советник», вполне довольный своим положением. Трудится он самозабвенно и с удовольствием. Переписывание канцелярских бумаг приносит ему эстетическое наслаждение. Он занимается своим делом добросовестно не из желания угодить начальству, а из бескорыстной любви к своему труду. В переписывании ему открывается какойто свой «разнообразный и приятный мир». «Наслаждение выражалось на лице его; некоторые буквы у него были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило его перо».     С ласковым юмором рассказывает Гоголь об этом большом ребенке, который «умел быть довольным своим жребием» и «служил с любовью», который своей кротостью и христианским поведением оказывал облагораживающее влияние на других людей. Когда молодые чиновники «подсмеивались и острили» над ним, он терпел. Если же шутка оказывалась слишком невыносимой, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» И было в этих словах чтото такое, «преклоняющее на жалость», что вздрогнул однажды молодой человек «и долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкой на лбу». А в словах его звенели другие слова: «Я брат твой».     Но есть у Акакия Акакиевича безусловный враг — стихия петербургского климата, зима, пронизывающий до костей обветшавшую шинелишку мороз. Этот несчастный «капот» — предмет насмешек сослуживцев — уже нельзя подлатать и заштопать. А покупка новой шинели для героя равнозначна приобретению имения для богатого человека. Только шинель для него не роскошь, не прихоть, а насущнейшая вещь, единственная защита от холода и холодной смерти.     Начинается аскетический подвиг. Собирая средства на новую шинель, Башмачкин отказывается от ужинов, от свечки по вечерам, от стирки белья у прачки. Даже по улицам надо ходить осторожно, на цыпочках, чтобы не истереть подметки на сапогах. Однако почти монашеское самоограничение искупается питанием «духовным». Он носит в мыслях своих «вечную идею» будущей шинели. Она для него «венец творения», предел мечтаний. Он видит в ней не только подругу жизни, но и защитницу, теплую заступницу в холодном мире.     Проходя строгую аскезу, Башмачкин становится тверже духом, крепче характером. Огонь показывается в его глазах. В голове мелькают дерзкие и отважные мысли: «не положить ли куницу на воротник?» В эти трудные минуты житейских испытаний он находит себе достойного друга — портного Петровича, горького пьяницу, но зато мастера своего дела^     Петрович — «духовный брат» Акакия Акакиевича. К своему делу он относится с любовью как художник и артист. Когда Башмачкин в новой шинели направляется в департамент, Петрович идет вслед за ним и даже забегает вперед, чтобы полюбоваться произведением своего искусства и порадоваться счастью своего друга.     В маленьком мире маленьких по чину и положению людей Гоголь открывает те же самые тревоги, утешения и радости жизни, что и в высших сферах, у людей утонченного светского круга. День с новой шинелью был для Башмачкина самый большой и торжественный праздник. Он вернулся со службы в самом счастливом расположении духа. Сняв шинель, повесил ее на стене, долго, долго любовался достоинствами сукна и подкладки. Даже вытащил прежний «капот» и — рассмеялся: «такая далекая была разница!»     В день великой радости своей Акакий Акакиевич забылся и загордился. Счастье выбило его из колеи: был нарушен весь привычный обиход его жизни. «Пообедал он весело и после обеда уж ничего не писал, никаких бумаг, а так немножко посибаритствовал на постели». Как стемнело, отправился он — первый раз в своей жизни — на приятельский ужин по поводу приобретения новой шинели. По дороге он тоже расслабился: даже обращал внимание на уличную рекламу! А на вечеринке наш герой и совсем раскутился: даже выпил шампанского — целых два бокала. Возвращался он домой совсем веселым: «побежал было вдруг, неизвестно почему, за какою-то дамой», а потом подивился «неизвестно откуда взявшейся прыти».     Он забыл, что за великое счастье смертному приходится платить равновеликим несчастьем. «Светлый гость в виде шинели» оживил на миг его бедную жизнь, осветил его каморку неземным сиянием счастья — и оставил его навсегда...     «Нестерпимо обрушивается несчастье» на голову бедного человека, но ведь так же оно обрушивается и «на царей и повелителей мира». Сцена ограбления героя навевает жуткий холод на душу читателя. Погружаясь в безмолвие громадного города, Башмачкин испытывает полное одиночество. Какаято злая, равнодушная стихия ползет, надвигается на него: пустынные улицы становятся все глуше, фонари на них мелькают все реже. «Он     приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею.     Вдали, Бог знает где, мелькал огонек в какойто будке, которая казалась стоявшею на краю света». Ровно на середине этой пустынной площади он «увидел вдруг, что перед ним стоят почти перед носом какието люди с усами...». «А ведь шинель-то моя!» — сказал один из них громовым голосом, схвативши его за воротник...     Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось, и не думал долетать до концов площади». Подобно бедному Евгению из «Медного всадника» Пушкина, Акакий Акакиевич терпит бедствие от разгула стихий и хочет найти защиту у государства. Но в лице служителя его гоголевский герой сталкивается с полным равнодушием к своей судьбе. Его просьба о защите лишь разгневала «значительное лицо»:     «Знаете ли вы, кому это говорите? понимаете ли вы, кто стоит перед вами? понимаете ли вы это? понимаете ли это, я вас спрашиваю?»— Тут он топнул ногою, возведя голос до такой сильной ноты, что даже и не Акакию Акакиевичу сделалось бы страшно. Акакий Акакиевич так и обмер, пошатнулся, затрясся всем телом...     Как сошел с лестницы, как вышел на улицу, ничего этого не помнил Акакий Акакиевич». Равнодушие значительного лица соединилось со злым холодом природной стихии: «Он шел по вьюге, свистевшей в улицах, разинув рот, сбиваясь с тротуаров; ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырёх сторон, из всех переулков. Вмиг надуло ему в горло жабу, и добрался он домой, не в силах будучи сказать ни одного слова; весь распух и слег в постель. Так сильно иногда бывает надлежащее распекание!»    Уходя из жизни, Башмачкин бунтует: он «сквернохульничал, произнося страшные слова», следовавшие «непосредственно за словом «ваше превосходительство». Но с его смертью сюжет повести не обрывается. Он переходит в фантастический шган. Начинается возмездие.     История значительного лица, распекавшего Акакия Акакиевича, повторяет почти буквально то, что случилось с последним. Весь день значительное лицо чувствовало угрызения совести, получив известие о смерти своего просителя. Но потом генерал отправился на вечер к приятелю. Там он развеселился, «сделался приятен в разговоре, любезен». Как и Башмачкин, выпил он два бокала шампанского и по пути домой решил заглянуть к знакомой даме. Завернувшись в роскошную шинель, генерал расслабился, с удовольствием припоминая веселые места проведенного вечера.     Вдруг внезапно налетел порывистый ветер. Он «резал в лицо, подбрасывая туда клочки снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною силою набрасывая ему на голову». И, как продолжение разбушевавшейся стихии, явился таинственный мститель, в котором не без ужаса он узнал Акакия Акакиевича: «А! так вот ты наконец! наконец я тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал об моей, да еще и распек,— отдавай же теперь свою!»     А потом один коломенский будочник видел собственными глазами, «как показалось изза одного дома привидение... он не посмел остановить его, а так шел за ним в темноте до тех пор, пока наконец привидение вдруг оглянулось и, остановясь, спросило: «Тебе чего хочется?» — и показало такой кулак, какого и у живых не найдешь. Будочник сказал: «Ничего»,— да и поворотил тот же час назад. Привидение, однако же, было уже гораздо выше ростом, носило преогромные усы и, направив шаги, как казалось, к Обухову мосту, скрылось совершенно в ночной темноте».     «То, что «Шинель» завершается именно так, ясно показывает, сколь неадекватно выражают смысл повести ее трактовки, замыкающиеся на «гуманной» теме,— замечает В. В. Кожинов.— Сам Акакий Акакиевич предстает в свете этой концовки только как часть (хотя, конечно, неоценимо важная) художественной темы повести. Финал же посвящен теме Стихии. Все, казалось бы, заковано в гранит и департаменты, но Стихия все же готова показаться изза каждого дома и дует ветер «со всех четырех сторон», словно пророча «Двенадцать» Блока. И бессильна перед Стихией внешне столь могущественная государственность».     «Шинель», завершенная Гоголем в 1842 году, перекликается с «Повестью о капитане Копейкине», включенной в первый том «Мертвых душ». Финалы обеих повестей — бунт возмущенной стихии против искаженных, подавляющих человека форм российской государственности. Намеки на возможность такого исхода ощутимы и в конце первого тома «Мертвых душ», в той смуте, которая овладела умами губернских обывателей.     Видя в возмущении стихий Божье попустительство, объяснимый акт возмездия, Гоголь считал эти стихии опасными, разделяя мысли Пушкина о русском бунте, «бессмысленном и беспощадном». Спасение от социальных и государственных болезней, охвативших русское общество, Гоголь видел на путях религиозно-нравственного самовоспитания. В этом заключался главный пункт расхождения писателя с зарождающимся русским либерализмом и революционной демократией.

reshebnik5-11.ru

Шинель - краткое содержание по главам

Повесть «Шинель» - иллюстрация грустных реалей чиновничьей России.В одном из департаментов Петербурга служил один мелкий чиновник – титулярный советник Акакий Акакиевич Башмачкин. Маленький, низенький, рыжеватый и лысоватый. Описывается чудная история про то, почему его назвали таким именем. На момент рождения Башмачкина (23 марта) в церковном календаре предлагались странные и смешные варианты имен: Моккия, Сессия, Хоздазат, Трифилий, Варахасий или Дула. Ни одно имя не приглянулось его матери, потому решено было именовать ребенка в честь отца Акакием Акакиевичем.Сколько его помнили на службе, он всегда был на одном и том же месте и делал одну и ту же работу. Чиновники-сослуживцы над ним посмеивались, не уважали, даже иногда издевались. Но Акакий Акакиевич не обращал внимания. Он всего себя посвятил работе – «он служил с любовью». Он тщательно и скрупулезно переписывал документы. Даже на дом брал работу. Башмачкин жил и дышал работой, не представлял себя без нее. Даже перед сном все мысли его были о работе: что «Бог пошлет переписывать завтра?». И кроме «переписыванья» для него «ничего не существовало».Однажды зимой Акакий Акакиевич почувствовал, что ему как-то особенно холодно. Осмотрев свою старую шинель, он увидел, что она совсем протерлась на спине и плечах. Воротник шинели уменьшался из года в год, поскольку его ткань шла на закрытие дефектов в других частях. Снеся старую шинель Петровичу – одноглазому портному, который был всегда не прочь выпить. От него Башмачкин услышал вердикт о том, что вещь восстановлению не подлежит – «худой гардероб!». А когда портной сказал, что необходима новая шинель, у Акакия Акакиевича «затуманило в глазах». Была названа стоимость – «полтораста рублей», а если с мехом на воротник или шелковую подкладку – «и в двести войдет». Сильно расстроившись, Башмачкин вышел от портного и побрел в совершенно противоположную от дома сторону. Опомнился только, когда трубочист испачкал его сажей. Решил наведаться к портному вновь в воскресенье с просьбой о починке, но тот вновь был непреклонен. Единственное, что обрадовало – Петрович согласился работать за восемьдесят рублей.Акакий Акакиевич за прошедшие годы работы скопил некоторый капитал – сорок рублей. Необходимо было достать где-то еще сорок, чтобы хватило на новую шинель. Он решил экономить и ограничивать себя: не пить чай по вечерам, не зажигать вечером свечи, реже ходить в прачечную, ходить осторожно по дороге, чтоб не износить подметок и т.д. Вскоре он привык и к этому, его грела мысль о новой, плотной, крепко, «без износу» шинели. Пошли с портным за тканью: выбрали очень хорошее сукно, коленкор на подкладку, на воротник купили кошачий мех (куница была очень дорога). Две недели длился пошив, двенадцать рублей стоила работа портного.В один прекрасный морозный день Петрович принес Акакию Акакиевичу готовое изделие. Это был самый «торжественнейший» день в жизни простого титулярного советника. Самому портному понравилась своя работа, потому пока Башмачкин шел по улице на работу, Петрович долго смотрел на шинель вслед издали, а затем через переулок попал на ту же улицу, чтобы глянуть на шинель спереди.Добравшись до департамента, Акакий Акакиевич снял шинель, осмотрел ее ещё раз внимательно и поручил «особенный надзор» швейцару. По департаменту очень быстро разлетелась новость о том, что Башмачкин обзавелся новой шинелью. Стали его поздравлять, хвалить, да так, что Акакий Акакиевич раскраснелся. Потом сказали, что неплохо бы обмыть покупку, отчего Башмачкин растерялся совершенно. Помощник столоначальника, у которого вдобавок в этот день были именины, решил показаться великодушным и пригласил по такому событию вечером всех отпраздновать к себе. Коллеги-чиновники охотно приняли приглашение.Весь этот день для Акакия Акакиевича был наполнен радостью. И из-за новой шинели, и из-за реакции коллег, и из-за того, что вечером будет празднование, а потому будет повод пройтись в шинели еще раз. Башмачкин даже не стал брать документы на переписывание домой, а отдохнул немного и пошел на праздник. Давно он не бывал вечерами на улице. Всё блистало, сверкало, красивыми были витрины. По мере приближения к дому помощника начальника, который располагался, несомненно, в элитной части города, на улицах становилось все светлее, а господа попадались все более хорошо одетые и красивые.Дойдя до нужного дома. Акакий Акакиевич вошел в роскошную квартиру на втором этаже. В передней находился целый ряд галош и целая стена плащей и шинелей. Повесив шинель, Акакий Акакиевич вошел в комнату, где закусывали и выпивали чиновники, а также играли в вист. Все приняли его с радостным криком, затем пошли ещё раз рассматривать шинель. Но потом быстро вернулись к картам и еде. Башмачкину было скучно в непривычной шумной компании. Выпив два бокала шампанского и поужинав, он мельком проскользнул в переднюю и тихо вышел на улицу. Было светло даже ночью. Акакий Акакиевич пошел рысью, с каждым новым кварталом становилось всё безлюднее и пустыннее. Длинная улица уперлась в широкую площадь, выглядевшую «страшною пустынею». Башмачкин испугался, предчувствуя что-то недоброе. Он решил пересечь площадь с закрытыми глазами, а когда открыл их, чтобы увидеть, далеко ли осталось до конца, прямо перед ним оказалось два здоровых мужика с усами. Один из них взял за воротник шинели Акакия Акакиевича и сказал, что «шинель моя», а второй пригрозил кулаком. В итоге, шинель украли. Башмачкин в панике бросился бежать к будке со сторожем, где горел свет, начал просить помощи и говорить, что украли шинель. На это полусонный сторож отвечал, что грабителей не видел, а если и видел, то подумал, что они знакомые Башмачкина, и зачем так кричать. Бедный Акакий Акакиевич в кошмарах провел эту ночь.Все рекомендуют несчастному обокраденному Башмачкину обращаться к разным людям и в разные инстанции: то к надзирателю, то к частному, то к значительному лицу (автор намеренно выделяет эту должность курсивом). В департаменте некоторые даже в такой ситуации не преминули посмеяться над Акакием Акакиевичем, но, к счастью, больше нашлось сочувствующих и сострадающих. Даже собрали некоторую сумму, но, она, к несчастью, не покрывала расходов на шинель.Акакий Акакиевич сначала отправился к частному. Долго его не хотят пропускать, и тогда Башмачкин, пожалуй, впервые в жизни показал характер, веля писарям пропустить его «за казенным делом». Частный, к сожалению, не проявил должного участия. Вместо этого стал задавать странные вопросы по типу «почему так поздно шел домой» или «не заходил ли в какой-нибудь непорядочный дом».Отчаявшийся Башмачкин решается напрямую идти к значительному лицу (далее из повести понятно, что лицо было мужского пола). Далее автор описывает, почему значительное лицо стало таковым (в душе – добрый человек, но чин «совершенно сбил с толку»), как оно себя ведет по отношению к коллегам и подчиненным («знаете ли Вы, кто стоит перед Вами?»), а также каким образом пытается усилить свою значительность. Он брал за основу строгость, а надлежащий страх считал идеальным механизмом взаимоотношений «начальник – подчиненный». В кругу тех, кто ниже чином, значительное лицо боится показаться фамильярным и простым, отчего приобретает репутацию скучнейшего человека. Значительное лицо долго не принимает Акакия Акакиевича, болтая с приятелем битый час на разные темы и делая длинные паузы в разговоре, затем внезапно вспоминает о том, что какой-то чиновник ждет его. Башмачкин с робостью начинает рассказывать о краже, но высокий чиновник начинает его отчитывать за то, что он не знает порядка подачи просьбы. По мнению значительного лица просьба сначала должна пойти в канцелярию, потом – к столоначальнику, затем – к начальнику отделения, после – к секретарю и только в конце – к нему. Потом началось распекание, заключающееся в задавании грозным тоном вопросов «знаете и понимаете ли вы, кому это говорите?» и необоснованных упреков в буйстве «против начальников и высших». Напуганный до смерти Акакий Акакиевич лишился чувств, а значительное лицо упивалось этим.Несчастный Башмачкин не помнил, как вышел на улицу и побрел домой. Были сильный ветер и вьюга, отчего Акакий Акакиевич схватил простуду («надуло … в горло жабу»). Дома наступила лихорадка. Врач сказал, что жить осталось заболевшему «полтора суток», и велел хозяйке квартиры заказывать сосновый гроб, мотивируя тем, что дубовый будет дорогой. Перед смертью у Башмачкина начались бред и галлюцинации по поводу шинели, портного Петровича и значительного лица, к которому он вперемежку с нецензурными словами обращался «ваше превосходительство!».Умер Акакий Акакиевич, не оставив после себя наследства. Похоронили его, остался Петербург без Акакия Акакиевича, будто и не было скромного титулярного советника вовсе. Самая обыденная, никем не замеченная и не согретая жизнь была всё же перед самым концом озарена светлым событием в виде шинели, но все-таки закончилась трагически. В департаменте место Башмачкина сразу занял новый чиновник, выводивший буквы «наклоннее и косее».Но история Акакия Акакиевича на этом не заканчивается. В Петербурге внезапно появился призрак чиновника, который у Калинкина моста срывал со всех шинели без разбору. Кто-то из чиновников даже утверждал, что призрак погрозил ему пальцем. Далее в полицию стали поступать в огромном количестве жалобы о «совершенной простуде» по причине «ночного сдергивания шинелей». Полиция поставила задачу поймать мертвеца – «живого или мертвого», и даже один раз у будочника в Кирюшкином переулке это почти получилось. Жаль только, нюхательный табак подвел.Необходимо сказать про значительное лицо, точнее про то, что с ним было после ухода Акакия Акакиевича. Он сожалел о случившемся, часто стал вспоминать маленького чиновника Башмачкина. Когда узнал про его смерть, даже испытал угрызения совести и весь день провел не в духе. Вечером собрался высокий чиновник развлечься у знакомой дамы – Каролины Ивановны, с которой состоял в приятельских отношениях. Несмотря на наличие семьи – красивая жена и двое детей – значительное лицо любило иногда отдохнуть от мирской и семейной суеты. Генерал сел в карету и укутался в теплую шинель. Вдруг он почувствовал, как кто-то схватил его за воротник. Оглянувшись, он с ужасом узнал в мертвенно бледном человеке Акакия Акакиевича. Мертвец, пахнувший могилою, стал требовать отдать шинель. Генерал, боясь болезненного припадка, сам скинул с себя шинель и велел кучеру гнать быстрее домой, а не к Каролине Ивановне.

Примечательно, что после этого случая значительное лицо стало добрее и терпимее к подчиненным, а призрак Башмачкина перестал разгуливать по Петербургу. Видимо, он получил именно ту шинель, которую хотел.

www.istmira.com


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>