Кто написал луку мудищева


Лука Мудищев

 Русские эротические стихи, загадки, частушки, пословицы и поговоркиСидорович А. В.

Поэма

Человек и человек — люди.

Яйцо и яйцо — муди.

Мои богини! Коль случится

Сию поэму в руки взять —

Не раскрывайте. Не годится

И неприлично вам читать.

Вы любопытны, пол прекрасный,

Но воздержитесь на сей раз.

Здесь слог письма весьма опасный!

Итак, не трогать, прошу вас.

Что ж, коли срать не хотите,

То, так и быть, её прочтите.

Но после будете жалеть:

Придётся долго вам краснеть!

Пролог

Природа женщин сотворила,

Богатство, славу им дала,

Меж ног отверстье прорубила,

Его п***ю назвала.

У женщин всех п***а — игрушка

Мягка, просторна — хоть куда,

И, как мышиная ловушка,

Для нас открыта всех завсегда.

Она собою всех прельщает,

Манит к себе толпы людей,

И бедный х*й по ней летает,

Как по сараю воробей.

П***а — создание природы,

Она же-символ бытия.

Оттуда лезут все народы,

Как будто пчёлы из улья.

Тебя, х*й длинный, прославляю,

Тебе честь должно воздаю!

Восьми вершковый, волосистый,

Всегда готовый бабу е*ь,

Тебе на лире голосистой

До гроба буду песни петь.

О, х*й! Ты дивен чудесами,

Ты покоряешь женский род,

Юнцы, и старцы с бородами,

И царь державный, и свинья,

П***а, и б***ь, и грешный я…

I

Дом двухэтажный занимая,

У нас в Москве жила-была

Вдова, купчиха молодая,

Лицом румяна и бела.

Покойный муж её мужчина

Ещё не старой был поры,

Но приключилась с ним кончина

Из-за её большой дыры.

На передок все бабы слабы,

Скажу, соврать тут не боясь,

Но уж такой е***вой бабы

И свет не видел отродясь.

Несчастный муж моей купчихи

Был парень безответно тихий,

И, слушая жены приказ,

*б в день её по десять раз.

Порой он ноги чуть волочит,

X*й не встаёт, хоть отруби,

Она же знать того не хочет —

Хоть плачь, а всё равно **и.

В подобной каторге едва ли

Протянешь долго. Год прошёл,

И бедный муж в тот мир ушёл,

Где нет ни **ли, ни печали…

О, жёны, верные супругам!

Желая также быть вам другом,

Скажу: и мужниным м**ам

Давайте отдых вы, мадам.

Вдова, не в силах пылкость нрава

И женской страсти обуздать,

Пошла налево и направо

Любому-каждому давать.

Её **ли и пожилые,

И старики, и молодые —

Все, кому **ля по нутру,

Во вдовью лазили дыру.

О, вы, замужние и вдовы!

О, девы! (Ц**ки тут не в счёт.)

Позвольте мне вам наперёд

Сказать про **лю два-три слова.

***тесь все вы на здоровье,

Отбросив глупый ложный стыд,

Позвольте лишь одно условье:

Поставить, так сказать, на вид:

***тесь с толком, аккуратней:

Чем реже **ля, тем приятней,

И боже вас оборони

От беспорядочной **ни.

От необузданности страсти

Вас ждут и горе, и напасти;

Вас не насытит уж тогда

Обыкновенная е**а…

Три года в е**е бесшабашной

Как сон для вдовушки прошли.

И вот томленья муки страстной

И грусть на сердце ей легли.

Её уж то не занимало,

Чем раньше жизнь была красна,

Чего-то тщетно всё искала

И не могла найти она.

Всех ***рей знакомы лица,

Их ординарные х**

Приелись ей, и вот вдовица

Грустит и точит слез струи.

И даже ***ей в час обычный

Ей угодить никто не мог:

У одного х** неприличный,

А у другого короток,

У третьего — уж очень тонок,

А у четвёртого м**е

Похожи на пивной бочонок

И зря колотят по м***е.

То сетует она на яйца —

Не видно, точно у скопца;

То х** не больше, чем у зайца…

Капризам, словом, нет конца.

Вдова томится молодая,

Вдове не спится — вот беда.

Уж сколько времени, не знаю,

Была в бездействии п***а.

И вот по здравом рассужденье

О тяжком жребии своём

Она к такому заключенью

Пришла, раскинувши умом:

Чтоб сладить мне с лихой бедою,

Придётся, видно, сводню звать:

Мужчину с длинною е**ою

Она сумеет подыскать.

II

В Замоскворечье, на Полянке,

Стоял домишко в три окна.

Принадлежал тот дом мещанке

Матрёне Марковне. Она

Жила без горя и печали

И эту даму в тех краях

За сваху ловкую считали

Во всех купеческих домах.

Но эта Гименея жрица,

Преклонных лет уже девица,

Свершая брачные дела,

И сводней ловкою была.

Наскучит коль купчихе сдобной

Порой с супругом-стариком —

Устроит Марковна удобно

Свиданье с ***рем тайком.

Иль по другой какой причине

Свою жену муж не ***т,

Та затоскует по мужчине —

И ей Матрёна х** найдёт.

Иная, в праздности тоскуя,

Захочет для забавы Х** —

Моя Матрёна тут как тут,

И глядь — бабёнку уж **ут.

Мужчины с ней входили в сделку:

Иной захочет гастроном

Свой х** полакомить — и ц**ку

Ведёт Матрёна к нему в дом…

И вот за этой, всему свету

Известной своднею, тайком,

Вдова отправила карету,

И ждёт Матрёну за чайком.

Вошещи, сводня помолилась,

На образ истово крестясь,

Хозяйке чинно поклонилась

И так промолвила, садясь:

«Зачем позвала, дорогая?

Али во мне нужда какая?

Изволь-хоть душу заложу,

Но на тебя я угожу.

Коль хочешь, женишка спроворю.

Аль просто чешется м***а?

И в этом разе завсегда

Готова пособить я горю!

Без **ли, милая, зачахнешь,

И жизнь те станет не мила.

Такого ***ря, что ахнешь,

Я для тебя бы припасла!»

«Спасибо, Марковна, на слове!

Хоть ***рь твой и наготове,

Но пригодится он едва ль,

Твоих трудов мне только жаль!

Мелки в наш век пошли людишки!

Х**в уж нет — одни х**шки.

Чтоб х** длинного достать,

Весь свет придётся обыскать.

Мне нужен крепкий х**, здоровый,

Не меньше, чем восьмивершковый

Не дам я мелкому х**

Посуду пакостить свою!

Мужчина нужен мне с ***ою

С такою, чтоб когда он**,

Под ним вертелась я юлою,

Чтобы глаза ушли под лоб,

Чтоб мне дыханье захватило,

Чтоб зуб на зуб не попадал,

Чтоб я на свете всё забыла,

Чтоб х** до сердца доставал!»

Матрёна табачку нюхнула,

О чём-то тяжело вздохнула

И, помолчав минутки две,

На это молвила вдове:

«Трудненько, милая, трудненько

Такую подыскать **ду.

Восьмивершковый!.. Сбавь маленько,

Поменьше, может, и найду.

Есть у меня туг на примете

Один мужчина. Ей-же-ей,

Не отыскать на целом свете

Такого х** и м***й!

Я, грешная, сама смотрела

Намедни х** у паренька

И, увидавши, обомлела —

Совсем пожарная кишка!

У жеребца и то короче!

Ему не то что баб скоблить,

А, будь то сказано не к ночи,

Такой ***ой чертей глушить!

Собою видный и дородный,

Тебе, красавица, под стать.

Происхожденьем благородный,

Лука Мудищев его звать.

Да вот беда — теперь Лукашка

Сидит без брюк и без сапог —

Всё пропил в кабаке, бедняжка,

Как есть, до самых до порток».

Вдова восторженно внимала.

Рассказам сводни о Луке

И сладость е**и предвкушала

В мечтах об этом е***ке.

Не в силах побороть волненья,

Она к Матрёне подошла

И со слезами умиленья

Её в объятия взяла:

«Матрёна, сваха дорогая,

Будь для меня ты мать родная!

Луку Мудищева найди

И поскорее приведи.

Дам денег, сколько ты захочешь,

А ты сама уж похлопочешь,

Одень приличнее Луку

И будь с ним завтра к вечерку».

«Изволь, голубка, беспременно

К нему я завтра же пойду,

Экипирую преотменно,

А вечерком и приведу».

И вот две радужных бумажки

Вдова выносит ей в руке

И просит сводню без оттяжки

Сходить немедленно к Луке.

Походкой скорой, семенящей

Матрёна скрылася за дверь,

И вот вдова моя теперь

В мечтах о е**е предстоящей.

III

Лука Мудищев был дородный

Мужчина лет так сорока

Жил вечно пьяный и голодный

В каморке возле кабака.

В придачу к бедности мизерной

Еще имел он на беду

Величины неимоверной

Восьмивершковую е**у.

Ни молодая, ни старуха,

Ни б***ь, ни девка-потаскуха,

Узрев такую благодать,

Не соглашались ему дать.

Хотите верьте иль не верьте,

Но про него носился слух,

Что он е**ой своей до смерти

За** каких-то барынь двух.

И вот, совсем любви не зная,

Он одинок на свете жил

И, х** свой длинный проклиная,

Тоску-печаль в вине топил.

Но тут позвольте отступленье

Мне сделать с этой же строки,

Чтоб дать вам вкратце поясненье

О роде-племени Луки.

Весь род Мудищевых был древний

И предки нашего Луки

Имели вотчины, деревни

И пребольшие е***ки.

Из поколенья в поколенье

Передавались те х**,

Как бы отцов благословенье,

Как бы наследие семьи.

Мудищев, именем Порфирий,

Ещё при Грозном службу нёс

И, поднимая х**м гири,

Порой смешил царя до слёз.

Покорный Грозного веленью,

Своей е**ой без затрудненья,

Он раз убил с размаху двух

В вину попавших царских слуг.

Другой Мудищев звался Саввой,

Петрово дело защищал,

И в славной битве под Полтавой

Он х**м пушки прочищал!

При матушке Екатерине,

Благодаря своей махине,

В фаворе был Мудищев Лев,

Блестящий генерал-аншеф.

Сказать по правде, дураками

Всегда Мудищевы слыли,

Зато большими е***ками

Они похвастаться могли.

Свои именья, капиталы

Спустил Луки распутный дед,

И наш Лукаша, бедный малый,

Был нищим с самых юных лет.

Судьбою не был он балуем,

И про Луку сказал бы я:

Судьба его снабдила х**м,

Не дав в придачу ни х**.

IV

Настал вот вечер дня другого.

Одна в гостиной ждёт-пождёт

Купчиха гостя дорогого,

А время медленно идёт.

Под вечерок она в пахучей

Помылась розовой воде

И смазала на всякий случай

Губной помадою в п***е.

Хоть всякий х** ей не был страшен,

Но тем не менее ввиду

Такого х**, как Лукашин,

Она боялась за п***у.

Но чу! Звонок! О миг желанный!

Прошла ещё минута-две —

И гость явился долгожданный —

Лука Мудищев — ко вдове.

…Склонясь, стоял пред нею фасом

Дородный видный господин

И произнёс пропойным басом:

«Лука Мудищев, дворянин».

Он вид имел молодцеватый:

Причёсан, тщательно побрит,

Одет в сюртук щеголеватый,

Не пьян, а водкою разит.

«Ах, очень мило!.. Я так много

О вашем сльшала…» — вдова

Как бы смутилася немного,

Сказав последние слова.

«Да-с, это точно-с; похвалиться —

Могу моим!.. Но впрочем, вам

Самим бы лучше убедиться,

Чем верить слухам и словам!»

И, продолжая в том же смысле,

Уселись рядышком болтать,

Но лишь одно имели в мысли:

Как бы скорей **ню начать.

Чтоб не мешать беседе томной,

Нашла Матрёна уголок,

Уселась в нём тихонько, скромно

И принялась вязать чулок.

Так близко находясь с Лукою,

Не в силах снесть Тантала мук,

Полезла вдовушка рукою

В карман его суконных брюк.

И от её прикосновенья

X** у Луки воспрянул вмиг,

Как храбрый воин пред сраженьем —

Могуч, и грозен, и велик.

Нащупавши е**ак, купчиха

Мгновенно вспыхнула огнём.

И прошептала нежно, тихо,

Склонясь к нему: «Лука, пойдём!».

И вот вдова, вдвоём с Лукою.

Она и млеет, и дрожит,

И кровь её бурлит рекою,

И страсть огнём её палит.

Снимает башмачки и платье,

Рвёт в нетерпенье пышный лиф,

И, обе сиськи заголив,

Зовёт Луку в свои объятья.

Мудищев тоже разъярился;

Тряся огромною е**ой,

Как смертоносной булавой,

Он на купчиху устремился.

Ее схватил он поперёк

И, бросив на кровать с размаху,

Заворотил он ей рубаху,

И х** всадил ей между ног.

Но тут игра плохою вышла:

Как будто ей всадили дышло,

Купчиха начала кричать,

И всех святых на помощь звать.

Она кричит — Лука не слышит,

Она сильнее всё орёт —

Лука, как мех кузнечный, дышит

И знай себе вдову **ёт.

Услышав крики эти, сваха

Спустила петли у чулка

И говорит, дрожа от страха:

«Ну, знать, за** её Лука!»

Но через миг, собравшись с духом,

С чулком и спицами в руках

Спешит на помощь лёгким пухом

И к ним вбегает впопыхах.

И что же зрит? Вдова стенает,

От боли выбившись из сил,

Лука же ж**у заголил,

И жертву *ть всё продолжает.

Матрёна, сжалясь над вдовицей,

Спешит помочь скорей беде

И ну колоть вязальной спицей

Луку то в ж**у, то в м**е.

Лука воспрянул львом свирепым,

Старуху на пол повалил

И длинным х**м, словно цепом,

По голове её хватил.

Но всё ж Матрёна изловчилась,

Остатки силы собрала,

Луке в м**е она вцепилась

И напрочь их оторвала.

Взревел Лука и ту старуху

Е**ой своей убил, как муху —

В одно мгновенье, наповал,

И сам безжизненный упал.

Эпилог

И что же? К ужасу, Москвы,

Наутро там нашли три трупа:

Средь лужи крови труп вдовы,

С п***ой, разъ**анной до пупа,

Труп свахи, распростёртый ниц,

И труп Лукаши без яиц.

Три дня Лукашин красный х**

Лежал на белом покрывале,

Его все девки целовали,

Печален был их поцелуй…

Вот наконец и похороны.

Собрался весь торговый люд.

Под траурные перезвоны.

Три гроба к кладбищу несут.

Народу много собралося,

Купцы за гробом чинно шли

И на серебряном подносе

М**е Лукашины. несли.

За ними — медики-студенты

В халатах белых, без штанов.

Они несли его патенты

От всех московских бардаков.

К Дашковскому, где хоронили,

Стеклася вся почти Москва.

Там панихиду отслужили,

И лились горькие слова.

Когда ж в могилу опускали

Глазетовый Лукашкин гроб, —

Все б**ди хором закричали:

«Лукашка! Мать твою! у**!»

…Лет через пять соорудили.

Часовню в виде елдака,

Над входом надпись водрузили:

«Купчиха, сводня и Лука».

Следующая глава

sex.wikireading.ru

Произведение пушкина лука мудищев

  • Димедрол
  • 27 октября 2007 16:49
  • 104626

СОДЕРЖИТ НЕНОРМАТИВНУЮ ЛЕКСИКУ!

Рустам за содержимое ответственности не несет, настойчиво рекомендует не читать сей шедевр чистоплюям и врагам Великого и могучего русского языка.

Его биография обросла огромным количеством легенд. По одной из них, умер в состоянии психического припадка в момент запоя, утонув в нужнике. Перед смертью якобы отметил свою судьбу в эпитафии: «Жил грешно и умер смешно».

О жизни первого русского эротического поэта известно очень мало: учился в Александро-Невской духовной семинарии и университете Академии наук в Петербурге, откуда был исключен за пьянство и кутежи, за которые подвергался также телесным наказаниям. Затем служил наборщиком, копиистом и переводчиком. В 1766 г. был из Академии уволен и через два года умер в полной безвестности. Стихи Баркова распространялись в списках, причем ему приписывалось и множество позднейших сочинений. Массовый русский читатель впервые смог прочитать стихи Баркова только в 1991 году.

По поводу авторства «Луки Мудищева» споры литературоведов не утихают до сих пор, многие из них считают, что «Лука» написан лет через сто после смерти Баркова, некоторые приписывают авторство А. С. Пушкину. Интересующиеся могут поискать инфу в сети, ее там немало. Но оставим споры об авторстве специалистам и послушаем лучше прекрасные, IMHO, стихи.

О девки с целкой наотлет!

Позвольте мне вам наперед

Сказать о *б ле два-три слова.

Чем реже еться, тем приятней,

Но боже вас оборони

От беспорядочной *б ни!

Пойдут и горе, и напасти,

И не насытит вас тогда

И в старости спокойно серит

Кто регулярно водку пьет

И никому в кредит не верит.

Богатство, славу им дала,

Меж ног им щелку прорубила

И ту п*зд ою назвала.

На то названье ей п*зд а.

И как мышиная ловушка,

Для всех открытая всегда.

Манит к себе толпы людей,

И бедный х*й по ней летает,

Как по сараю воробей.

Дом двухэтажный занимая

В родной Москве жила-была

Вдова – купчиха молодая,

Лицом румяна и бела.

Еще не старой был поры.

Но приключилася кончина

Ему от жениной дыры.

Скажу, соврать вам не боясь.

Но уж такой *б ливой бабы

Никто не видел отродясь!

Был парень безответный, тихий

И слушая жены наказ

Ее *б в сутки десять раз.

х*й не встает, хоть отруби.

Она и знать того не хочет:

Хоть плачь, а все-таки *б и!

Смог вынесть кто. Вот год прошел

И бедный муж в тот мир ушел,

Где нет ни *б ли ни печали.

И буйной страсти обуздать,

Пошла налево и направо

И всем и каждому давать.

И старики, и молодые,

А в общем все кому не лень

Во вдовью лазили п*зд ень.

Как сон для вдовушки прошли.

И вот томленья муки страстной

И грусть на серлце ей легли.

Но толку нет в них ни х*я .

И вот вдова грустит и плачет,

И льется из очей струя.

Ей угодить никто не мог:

У одного х*й неприличный,

А у другого короток.

А у четвертого – муде

Похоже на пивной бочонок

И больно бьется по манде.

Не видно, словно у скопца.

То х*й короче чем у зайца…

Капризам, словом, нет конца.

Она к такому заключенью

Не видя толку уж ни в ком,

Пришла, раскинувши умом:

х*е в уж нет – одни хуишки,

Но нужно мне иль так, иль сяк

Найти себе большой елдак!

Чтоб еть когда меня он стал,

Под ним вертелась я юлою,

И зуб на зуб не попадал!»

Она решила сводню звать –

И та сумеет отыскать

Мужчину с длинною елдою!

Стоял домишко в два окна.

Принадлежал тот дом мещанке

Матрене Марковне. Она

Преклонных лет, а все девицей.

Свершая брачные дела –

Столичной сводницей была.

Живущей с мужем-стариком, –

Устроит Марковна удобно

Свиданье с *б арем тайком.

Жену свою муж не *б ет,

Она тоскует по мужчине,

И ей Матрена х*й найдет.

Захочет для забавы х*я ,

Матрена снова тут как тут,

Глядишь, красотку уж *б ут!

Иной захочет (гастроном!)

Свой х*й полакомить, и целку

К нему ведет Матрена в дом.

Известной, сводней вечерком

Вдова отправила карету

И ждет Матрену за чайком.

На образа перекрестилась

И так промолвила, садясь,

К купчихе нашей обратясь:

Иль до меня нужда какая?

Изволь, хоть душу заложу,

А уж тебе я услужу!

Иль просто чешется манда?

И в этот раз, как и всегда

Могу помочь такому горю.

И жизнь вся станет не мила.

Но для тебя я припасла

Такого *б аря, что ахнешь!»

Хоть *б арь твой и наготове,

Но мне навряд ли он придется,

Хотя и хорошо *б ется.

Не меньше десятивершковый,

Не дам я каждому х*ю

Посуду пакостить свою!»

О чем-то тяжело вздохнула,

И помолчав минуты две,

На это молвила вдове:

Такую отыскать елду.

Ты с десяти-то сбавь маленько,

Вершков тка на восемь – найду!

Один парнишка, ей же ей,

Не отыскать на белом свете

Такого х*я у людей.

Намедни х*й у паренька,

Как увидала – обомлела!

Как есть – пожарная кишка!

Ему бы им не баб *б ать,

А той елдой восьмивершковой

По закоулкам крыс гонять.

Тебе, красавица, под стать.

И по фамильи благородный,

Лука его, Мудищев, звать.

Сидит без брюк и без сапог.

Все пропил в кабаке, бедняжка,

Как есть до самых до порток.»

Рассказу сводни о Луке

И сладость *б ли предвкушала

В мечтах о длинном елдаке.

Она промолвила, вставая:

«Матрена, сваха дорогая,

Будь для меня как мать родная,

Луку Мудищева найди

И поскорее приведи!

Уж ты, конечно, похлопочешь.

Одень приличнее Луку

И завтра будь с ним к вечерку».

Дала вдова ей ко всему,

И попросила без оттяжки

Уж поутру сходить к нему.

Коморке, возле кабака,

Жил вечно пьяный и голодный

Вор, пшик и выжига – Лука.

Лука имел еще беду –

Ни бл*д ь, ни девка-потаскуха

Узрев такую благодать,

Ему не соглашалась дать.

Но про Луку пронесся слух,

Что он елдой своей до смерти

Заеб каких-то барынь двух!

Он одинок на свете жил,

И х*й свой длинный проклиная,

Тоску-печаль в вине топил.

Назад мне, с этой же строки,

Чтоб дать вам вкратце представленье

О роде-племени Луки.

И предки бедного Луки

Имели вотчины, деревни

И пребольшие елдаки.

При Иоанне службу нес,

И поднимая х*е м гири,

Порой смешил царя до слез.

Он при Петре известен стал

За то, что в битве под Полтавой

Елдою пушки прочищал.

Он убивал елдой как мух.

Благодаря своей хуине

Отличен был Мудищев Лев

Как граф и генерал-аншеф.

Спустил уже Лукашкин дед.

И наш Лукашка, бедный малый,

Остался нищим с малых лет.

И про него сказал бы я –

Судьба его снабдила х*е м,

Не дав впридачу ни х*я !

Купчиха гостя дорогого

В гостинной с нетерпеньем ждет,

А время медленно идет.

В пахучей розовой воде,

И чтобы худа не случилось,

Помадой смазала в п*зд е.

Но тем не менее в виду

Такого х*я , как Лукашин,

Она боялась за п*зд у.

И гость явился ко вдове…

Она в глаза ему взглянула,

И дрожь почудилась в манде.

Дородный, видный господин.

Он прохрипел пропитым басом:

«Лука Мудищев, дворянин.»

Причесан, тщательно побрит,

И не сказал бы я, ребята,

Что пьян, а все-таки – разит…

Про вас молва уже прошла.»

Вдова смутилась до упаду,

Сказав последние слова.

Усевшись рядышком болтать,

Вдова одной терзалась мыслью –

Скорей бы *б лю начинать.

Не в силах снесть томленья мук,

Полезла вдовушка рукою

В карман его широких брюк.

х*й у Луки воспрянул вмиг,

Как храбрый воин пред сраженьем –

Могуч, и грозен и велик.

Мгновенно вспыхнула огнем

И прошептала нежно, тихо

К нему склонясь: «Лука, пойдем!»

Снимает башмаки и платье

И, грудей обнажив соски,

Зовет Луку в свои объятья.

И на купчиху устремился,

Тряся огромную елдой

Как смертоносной булавой.

Заворотивши ей рубаху,

Всем телом на нее налег,

И х*й задвинул между ног.

Как будто ей всадили дышло,

Купчиха вздумала кричать

И всех святых на помощь звать.

Она еще сильней орет.

Лука, как мех кузнечный дышит,

И все *б ет, *б ет, *б ет!

Спустила петлю у чулка

И шепчет, все дрожа от страха:

«Ну, знать, заеб ее Лука!»

Купчиха выбилась из сил –

Лука ей в жопу х*й всадил,

Но еть бедняжку продолжает!

Спешит на выручку в беде

И ну колоть вязальной спицей

Луку то в жопу, то в муде.

Матрену на пол повалил

И длинным х*е м, словно цепом

Ее по голове хватил.

(она еще жива была)

В муде Лукашины вцепилась

И их совсем оторвала.

Своей елдой убил как муху,

В одно мгновенье, наповал.

И сам безжизненный упал!

Матрена, распростершись ниц,

Вдова, разъебана до пупа,

Лука Мудищев без яиц

И девять пар вязальных спиц.

С вязальной спицей под рукой,

Хотя с п*зд ою уцелевшей,

Но все с проломанной башкой!

Лучшие посты в этом разделе

Оцени пост!

Понравился пост? Поделись с друзьями!

Комментарии (10)

Оставлять свои CRAZY комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Пожалуйста пройдите простую процедуру регистрации или авторизируйтесь под своим логином. Также вы можете войти на сайт, используя существующий профиль в социальных сетях (Вконтакте, Одноклассники, Facebook, Twitter и другие)

rus-poetry.ru

Барков такого не писал…

«Лука Мудищев» – история и мифология (расхожие заблуждения)

Кроме того, мы намерены продемонстрировать наше мнение, что так называемые порнографические произведения по своей форме, в сущности, неотличимы от тех, которые мы относим к «литературе». С точки зрения формы, «Лука» – это литература. Большая часть поэмы посвящена сексуально-половой теме, но это не является препятствием к тому, чтобы рассматривать ее как художественное произведение. Конечно, «Лука Мудищев» не относится к числу шедевров русской поэзии XIX века. Однако существует несколько веских причин, не позволяющих считать это произведение достойным безоговорочного отвержения. Первая относится к собственно поэтическим достоинствам поэмы, которая, при всех своих несовершенствах (отчасти, видимо, относящихся к сфере порчи текста, который мы теперь реконструируем лишь приблизительно), все же представляет значительный интерес и как очерк нравов прошлого века, причем той их стороны, которая не попадала на страницы известной нам литературы, и как отнюдь не графоманское творение неизвестного нам автора. Плюс к тому афористические формулировки, незаурядное мастерство владения словом, тонкое пародирование Пушкина (или подражание ему) – все это делает поэму интересной страницей вольной русской поэзии XIX века. Долгое время «Лука» бытовал в устной и рукописной традициях. Передача и переписывание художественного произведения таким путем зачастую ведут к изменениям, «поправкам» и ошибкам в тексте. Поэтому достаточно сложно установить дефинитивный вариант текста «Луки». Еще более трудно, даже невозможно, без обращения к источникам установить авторство и время написания поэмы. Поэтому после изучения всех доступных источников нами был создан наиболее сохранный и обобщенный список. Именно его мы и использовали при анализе и исследовании поэмы.

Настоящий Иван Барков Существуют два явно ошибочных мнения об этом произведении: что оно принадлежит Ивану Баркову и что оно было написано в XVIII веке. Атрибуции рукописных списков поэмы и многочисленные издания и публикации последних лет как бы узаконили и увековечили эти ложные представления. Впрочем, сакраментальным «Лукой» дело не ограничивается. За рубежом под именем Баркова издавались также поэмы «Утехи императрицы» (она же «Григорий Орлов») и «Пров Фомич», относящиеся, по-видимому, уже к XX столетию. При этом в предисловии к первой из них, вышедшей под грифом «Памятники русской поэзии XVIII века», неизвестные издатели отмечали, что Барков «широко известен как автор нашумевшей поэмы «Лука Мудищев». Текстам же, приписанным Баркову в различных списках XIX и XX веков, поистине нет числа. Имя поэта, по сути дела, оторвалось от его подлинных сочинений и стало почти столь же неприличным, как и связанные с ним тексты. Тем не менее, попробуем расставить все по своим местам. Кто же такой Барков? Практически исчерпывающий свод известных современной науке данных об историческом Баркове можно найти в статье Владимира Степанова в первом томе «Словаря русских писателей XVIII века»: Иван Семенович (по некоторым источникам Степанович и Иванович) Барков родился в 1732 году, учился в Александро-Невской духовной семинарии и университете Академии наук в Петербурге, откуда в 1751 году был исключен за пьянство и кутежи, за которые подвергался и телесным наказаниям. Затем он служил наборщиком в академической типографии, копиистом в канцелярии Академии наук, в частности перебелял рукописи Ломоносова, исполнял обязанности академического переводчика. В 1766 году он был уволен из Академии и через два года, о которых нет никаких сведений, умер.

«Лука» издается регулярно… Литературная деятельность Баркова, предназначенная для печатного станка, была чрезвычайно интенсивной и приходилась преимущественно на 1760-е годы. В это время им была осуществлена редактура целого ряда изданий, выпущены несколько переводов и компиляций исторических трудов, произведений «на случай». Барков подготовил первое на русском языке издание «Сатир» Антиоха Кантемира, напечатал свои переводы «Сатир» Горация, басен Федра, «Двустиший» Дионисия псевдо-Катона, отличавшиеся очень высоким по тому времени уровнем стихотворной техники. И все же центральной частью наследия Баркова, обеспечившей ему своеобразное бессмертие, остается его срамная поэзия, о которой мы до сих пор, по сути дела, не знаем ничего сколько-нибудь определенного. В рукописных отделах многих библиотек хранятся многочисленные списки произведений поэта, относящиеся в основном к первой половине XIX века. Как правило, они собраны в сборник под заглавием «Девичья игрушка». В состав ее традиционно входят «Ода Приапу», «Ода х…ю», ода «Победоносной героине пи…де», ода «На проеб…ние целки ху…м славного ебаки» и ряд других произведений, причем набор их различается от списка к списку. Как правило, сборник предваряет своего рода предисловие – «Приношение Белинде». Рассмотрение состава рукописи «Девичьей игрушки» показывает, что «Лука» не был туда включен. Несмотря на то, что невозможно точно определить время написания «Луки», исследование формальных и семантических параметров всех редакций поэмы показывает, что Барков не мог быть ее автором; изучение собственно текста произведения также говорит о том, что оно написано в послебарковское время. Барков очень точно придерживается всех канонов неоклассицистической литературной теории, по крайней мере, на формальном уровне. Однако по своей форме «Лука» должен быть датирован более поздним периодом, чем неоклассицизм. Очевидно также, что стих и стиль поэмы никак не могут относиться к XVIII веку.

И изображали «Луку» по-разному… Рассмотрим вопрос об авторстве и датировке поэмы подробнее. Барков умер в 1768 году. Бумажные деньги, упоминаемые в «Луке» («И вот две радужных бумажки // Вдова выносит ей в руке»), впервые появились в России в 1769 году. Следовательно, Барков не мог их видеть. Более того, первые русские бумажные деньги не были «радужными»! Можно возразить, что эта деталь является более поздней вставкой, однако в поэме содержатся и другие указания на то, что она была написана уже после царствования Екатерины Великой, которое закончилось в 1796 году, то есть через 28 лет после смерти Баркова. Таково, например, упоминание о Полянке, улице в Замоскворечье, одном из районов Москвы («В Замоскворечье, на Полянке, // Стоял домишко в три окна»). В XVII и XVIII веках эта улица носила название Космодемиановская, новое название она получила в конце XVIII века. Этот факт также говорит о том, что произведение было написано в XIX веке. Третья глава включает отступление об истории рода Луки, и одна из строф содержит упоминание о Льве Мудищеве, который был генерал-аншефом при Екатерине, то есть это было ранее написания произведения. Таким образом, поэма была написана не ранее начала XIX века. Дальнейший «генеалогический» рассказ подтверждает эту мысль. Отец Луки в поэме не упомянут, однако в ней говорится о распутном деде героя («Свои именья, капиталы // Спустил Луки распутный дед»). Не очень понятно, является ли названный Лев Мудищев и дед Луки одним и тем же лицом. Если это так, то Лука представляет второе поколение после Льва и время, о котором повествуется в поэме, может быть определено как самое начало XIX века. Однако если предположить, что Лев – это прадед Луки, то Лука относится уже к третьему поколению после него, а следовательно, и время действия сдвигается дальше в XIX век. Этот момент в поэме не совсем ясен, но на основе этих подсчетов, независимо от того, какую точку мы считаем исходной, поэма вряд ли могла быть написана ранее 1820 года.

И героем кино он уже был… Далее, стих «Луки» – это ямбический тетраметр, типичный для XIX столетия (после 1820 года), с характерным для этой эпохи ритмическим профилем. Все варианты «Луки» обнаруживают поразительное сходство с пушкинским стихом 1830-х годов (лирикой 1830-1833 годов и двумя поэмами: «Езерский», 1832, и «Медный всадник», 1833). Данное сходство, разумеется, вовсе не означает, что мы хотим приписать авторство «Луки» Александру Пушкину, о подобной атрибуции не может быть и речи – пушкинская эротическая образность и юмор много утонченнее и не имеют ничего общего с грубым натурализмом «Луки». Куда справедливее будет предположить, что вышеупомянутые поэмы Пушкина способствовали созданию «Луки». В самом деле, главные персонажи всех трех поэм – отпрыски рода некогда знатного, но лишившегося богатства и влияния при дворе. Собственно говоря, генеалогия Мудищевых повторяет генеалогию Езерских: «ЕЗЕРСКИЙ»: Одульф, его начальник рода, Вельми бе грозен воевода, Гласит Софийский хронограф. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . При Калке Один из них был схвачен в свалке, А там раздавлен, как комар, Задами тяжкими татар… . . . . . . . . Езерский Варлаам Гордыней славился боярской: За спор то с тем он, то с другим С большим бесчестьем выводим Бывал из-за трапезы царской. . . . . . . . . Езерские явились В великой силе при дворе. При императоре Петре… . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Езерский сам же твердо ведал, Что дед его, великой муж, Имел пятнадцать тысяч душ. Из них отцу его досталась Осьмая часть — и та сполна Была сперва заложена, Потом в ломбарде продавалась… А сам он жалованьем жил И регистратором служил. «ЛУКА»: Весь род Мудищевых был древний, И предки нашего Луки Имели вотчины, деревни И пребольшие елдаки. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Мудищев, именем Порфирий, Еще при Грозном службу нес И, поднимая ху..м гири, Порой смешил царя до слез. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Другой Мудищев звался Саввой, Петрово дело защищал, И в славной битве под Полтавой Он х..м пушки прочищал! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . При матушке Екатерине, Благодаря своей махине, В фаворе был Мудищев Лев, Блестящий генерал-аншеф. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Свои именья, капиталы Спустил Луки распутный дед, И наш Лукаша, бедный малый, Был нищим с самых юных лет. Судьбою не был он балуем, И про Луку сказал бы я: Судьба его снабдила ху..м, Не дав в придачу ни х..я. Юмористический тон свойствен обоим текстам, однако в вульгарной игривости «Луки» нет ничего от легкой и изящной иронии Пушкина. Кроме того, при всем своем гении, Пушкин все-таки не был своим в мире купцов и мещан, он знал их жизнь и быт со стороны, а не изнутри, тогда как автор «Луки», безусловно, знает своих героев именно как людей, окружающих его постоянно. Помимо прочего, важным доказательством непринадлежности «Луки» Баркову является стиль, абсолютно лишенный архаизмов и ориентированный на живую речь XIX века, колеблющуюся от вполне грамотной и даже элегантной в устах повествователя до выразительно просторечной у Матрены. Вполне вероятны также и позднейшие наслоения и добавки к первоначальному тексту поэмы. Так, не исключено, что концовка в той редакции, где фигурируют медики-студенты в белых халатах, сочинена еще позже, в «базаровскую» эпоху, когда они становились героями дня. Студенты, выступающие вслед за купцами: Народу много собралося, Купцы за гробом чинно шли И на серебряном подносе Муде Лукашины несли. За ними — медики-студенты В халатах белых, без штанов. Они несли его патенты От всех московских бардаков. В других редакциях эта великолепная зарисовка отсутствует, зато появляется что-то свое, отсутствующее в цитируемой. В процессе бытования поэмы создавались не только варианты отдельных чтений, но и разные редакции глав и частей. Более того, по всей вероятности, таков же был механизм возникновения и всей поэмы. Вообще же позволительно предположить, что одного автора у нее не было, а был ряд соавторов и нескончаемое количество «творческих соредакторов». Фактически, неизвестный автор «Луки» – коллективный автор, и текст поэмы формировался и видоизменялся в течение нескольких десятилетий, как живой организм.

Превратили его и в аудиокнигу… Все вышеперечисленные факты говорят в пользу того, что Барков не мог быть автором поэмы, и что она была создана, вероятно, не ранее первой и не позднее последней трети XIX века. Очевидно, нет ни одного шанса, что эта поэма, хотя бы в самом первоначальном наброске, могла бы существовать в XVIII веке. Но давняя традиция приписывания таких произведений, как «Лука», знаменитым писателям продолжает сохраняться. Возможно, это явление отражает неуклюжую попытку придать подобного рода сочинениям квазипризнание. С точки зрения формы, поэма «Лука Мудищев» настолько типична для русской литературы XIX века, что ее мог написать любой человек с литературным талантом. Более того, в поэме нет каких-либо особенных стилистических черт, по которым можно узнать кого-то из известных русских поэтов. Невозможно без подлинной рукописи установить автора «Луки», но в то же время бессмысленно считать им какого-либо знаменитого поэта. И, в заключение, несколько слов о работе с текстом «Луки». Накопившиеся к нашему времени изданные и рукописные (машинописные, компьютерные) тексты «Луки» нетождественны, отличаясь то незначительно, то весьма существенно, не говоря о мелких разночтениях. Можно ли в них разобраться? Глобальное текстологическое исследование «Луки» мы не предпринимали. Недостаточно в нашем распоряжении и данных, важных для истории текста поэмы. Поэтому ограничимся лишь отдельными наблюдениями и соображениями. Любая текстологическая работа начинается со сбора и анализа источников. Каждый печатный или рукописный «Лука» – это источник для изучения поэмы. Близкие источники объединяются и составляют одну редакцию текста. Для публикации или для нужд своей работы исследователь, если нет возможности просто ограничиться каким-то определенным источником, создает свою текстологическую версию, что и было проделано. Текст версии в каждом случае зависит от доступного круга источников и от целей, которые при этом поставлены, то есть от того, что в данном конкретном случае хочет воссоздать исследователь.

Баркова называли учителем Пушкина… При подготовке предлагаемой версии «Луки» наша работа заключалась в выборе наиболее исправных и органичных прочтений (осмысленных, без ритмических отступлений и т. п.). Главной установкой при этом было стремление к максимальной полноте (то есть к включению наибольшего числа из известных фрагментов) и «исправности» текста. Во многих известных нам списках текст местами был испорчен до полной невразумительности. В этой связи мы посчитали целесообразным использовать подход, который был бы основан на принципах не столько литературной, сколько фольклорной текстологии. Первым критерием был формальный: варианты, сохраняющие рифму и размер, предпочтительней, чем их разрушающие. На второе место был поставлен содержательный критерий: осмысленное чтение предпочитается бессмысленному. Затем по степени значимости шел количественный показатель: вариант, встречающийся в трех-четырех списках, обладает большей достоверностью, чем зафиксированный лишь однажды. Разумеется, следует иметь в виду, что полученный таким образом сводный текст представляет собой всего лишь исследовательскую реконструкцию, основанную на контаминации – приеме, не пользующемся популярностью в современной текстологии. Однако практическая работа с текстами барковианы показывает, что вышеописанный способ – единственный, позволяющий получить текст, почти свободный от откровенной бессмыслицы и искажений, нарушающих стихотворную форму. В числе прочих достоинств приводимого текста следует отметить, что он содержит логическое членение на части (главы, пролог и эпилог), в нем нет серьезных нарушений ритмики стиха, явных текстовых лакун, неправильных рифм. Помимо прочего, даны толкования некоторых встречающихся в тексте слов и выражений, которые могут быть не вполне понятны современному читателю.

А как старались художники, и не передать… Особое внимание уделено корректной расстановке знаков препинания. Также намеренно сохранена буква «ё», дабы полностью исключить какие-либо недоразумения. Не удивляйтесь, если в приводимой версии текста вы не найдете некоторых, быть может привычных вам, строк или даже строф. По нашему мнению, почти все они – вздорная и бренная дрянь, позднейшие наслоения, строительный мусор истории, и брать их в расчет не стоит. Кроме того, зачастую они своей тупостью, глупостью, иногда нескладностью и нарочитой развязностью разрушают настроение эпизода, принижают его, начисто убивая театральность и, не побоимся этого слова, известную патетику.

Таким образом, позволим себе без ложной скромности и со всей ответственностью заявить, что предлагаемая реконструкция текста «Луки», безусловно, является наилучшей как по полноте, так и по качеству и выверенности текста.

Георгий СУВОРОВ, Кирилл РАДИН, «Берковиана.narod.ru»

telegrafua.com

Кто автор Луки Мудищева?

Иван Семенович Барков (1732-1768), дворянский сын, русский поэт и переводчик, закончил семинарию, затем состоял при Российской Академии наук последовательно: студентом, наборщиком, переписчиком, переводчиком. Барков переводил преимущественно античных авторов. Растратил свой талант неумеренным пьянством. Перевел на русский язык сатиры Горация (1763), басни Федора (1764). Барков написал также «Житие князя Антиоха Дмитриевича Кантемира» , приложенное к изданию его «Сатир» , изданных в 1762 году. Барков владел свободным, гладким и легким стихом, не уступая в эом отношении даже лучшим поэтам-современникам Ломоносову и Сумарокову. Воздавая должное Баркову как поэту и переводчику, следует сказать, что громкую всероссийскую славу он приобрел своими, по выражению митрополита Евгения Болохвитинова, «срамными» непечатными произведениями. Эти стихотворения расходятся по всей России в списках около двух столетий. Слава их так велика, что родился особый термин для произведений такого рода- «барковщина» . Пушкин, впоследствии, замечал, что Барков первый из русских поэтов отбросил архаический стиль и стал писать живым народным языком. Характеристика «срамной» музы Баркова дана А. С. Венгеровым в его «Критико-библиографическом словаре русских писателей и ученых» (Вып. 25, СПД. 1890). Историки литературы брезгливо обходили вниманием этот вид литературы, а в известной мере он заслуживает внимания, как весьма влиятельный, ибо уж очень большим распространением пользовался. Кажется, только один А. С. Венгеров пробовал разобраться в барковщине, но сквернословие, которым действительно уснащены произведения Баркова, раздавило исследователя. Подавляющее большинство из того, что им написано в нецензурном роде, состоит из самого грубого кабацкого сквернословия, где вся соль заключается в том, что всякая вещь называется своим именем. Барков с первых слов выпаливает весь немногочисленный арсенал неприличных выражений и, конечно, дальше ему остается только повторяться. Для незнакомых с грязной музой Баркова следует прибавить, что в стихах его, лишенных всякого оттенка грации и шаловливости, нет также того патологического элемента, который составляет сущность произведений знаменитого маркиза де Сад. В европе есть порнографы в десять раз более его безнравственнее и вреднее, но такого сквернослова нет ни одного. Однако, кроме сквернословия, следовало бы отметить у Баркова простонародный юмор, реалистическую манеру и крепкий язык. В той борьбе, которая шла в литературе против высокого стиля, Барков тоже сыграл свою роль. Умер в состоянии психического припадка в момент запоя, утонув в нужнике, перед смертью отметив свою судьбу в эпитафии :»Жил грешно и умер смешно» . «Сочинения и переводы» его изданы в Петербурге в 1872 году под редакцией А. С. Венгерова. Издание сильно искажено опущеными местами. Полное издание без купюр и искажений вышло в Риге, в 1932 году. Полное собрание непечатных произведений Баркова хранится в публичной библиотеке СССР им. Ленина и имеет название «Девичья игрушка» .

culture.ques.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>