Кто написал хождение по мукам автор


Насколько точен и правдив роман Алексея Толстого «Хождение по мукам»?

Отвечает доктор исторических наук, профессор ­МПГУ Василий Цветков:

- Анализируя роман, надо помнить, что сам Алексей Николаевич изначально служил у белых, работал в отделе пропаганды деникинского правительства. Поэтому эпизоды романа, отражающие происходящее на юге России, образы офицеров Добровольческой армии - всё это выписано довольно точно. И в целом первые два тома, захватывающие хронологические рамки от довоенного Петербурга до первого года Гражданской войны, вполне историчны.

Читайте также: Тимур Вайнштейн: «Хождение по мукам» созвучно событиям сегодняшнего дня

Что касается третьего тома, в котором главное внимание уделено обороне Царицына, описаны разгром и эвакуация белых из Новороссийска, в них историзм, к сожалению, уступает идеологическим установкам 1930-х гг. Тому есть несколько причин. Во-первых, Толстой толком не знал «красного лагеря». Во-вторых, начало романа было написано им ещё в эмиграции. А последний том Толстой писал уже в СССР. Возможно, литератор постарался использовать эту работу в качестве некоей самореабилитации в глазах советских вождей. 

Идеологическая линия романа понятна. Интеллигенция, то есть главные герои - Телегин, Даша, Рощин и Катя, - может найти свой путь в жизни только в единении с народом. А эмигрантов - тех, кто противопоставил себя народу - ждёт тупик. Историзм и правоту этой мысли отрицать нельзя. Действительно, те, кто остался в России либо затем вернулся из зарубежья уже в Советский Союз, и жили более насыщенной жизнью, которая обрела тот смысл, что казался утерянным в эмиграции. Только для многих эта жизнь оказалась недолгой - до начала сталинских репрессий. Зато эмиграция сумела сохранить русские национальные традиции. Собственно, здесь и проходит главная линия и драма раскола.

www.aif.ru

Хождение по мукам: эпопея лжи и бесстыдства

«ХОЖДЕНИЕ ПО МУКАМ» — в этом названии заключена мысль глубокая, многозначная, понимаемая в прямом и в переносном смысле. Трудная жизненная дорога ведёт к становлению и вызреванию личности. «Хождение» — испытанный литературный приём, подаривший нам много выдающихся произведений. А.Н. Толстой воспользовался этим приёмом, который подсказала ему сама жизнь. Две русские революции 1917 года коренным образом изменили жизнь миллионов людей, привели в движение огромные народные массы. Погнали их из конца в конец России в поисках — нет, не одного только пропитания, но цели и смысла существования. Теснейшим образом связанный с правдой жизни, роман Толстого отвечал потребности многомиллионного в ту пору русского читателя осмыслить пережитое. Большинство из них так же, как герои романа, испытали кардинальную ломку стереотипов и почувствовали себя обновлёнными, готовыми к новой жизни. Масштаб и значение происшедших перемен были осознаны и правильно восприняты множеством людей именно потому, что революция бросила их в самое горнило исторической жизни, избавила от мелочного частного существования, подарила иную, большую судьбу. Роман Толстого не только эпичен, но и глубоко психологичен, в нём поднята тема о месте личности в истории. Приступая к экранизации, сценарист Елена Райская и режиссёр Константин Худяков говорили о том, что намерены перевести масштабный роман Толстого в формат киноэпопеи. Однако авторы фильма сразу же ограничили себя двумя первыми томами романа — из самого эпического, третьего, заимствованы были только некоторые эпизоды, необходимые для развития и завершения уже заявленных сюжетных линий. За пределами сериала оставалась вся картина победоносной войны, которую вела Красная Армия на Дону и на царицынском направлении. Причины тому могли быть разные. Но главная из них очевидна: полное идеологическое расхождение с писателем А.Н. Толстым. Тут следует, пожалуй, обратиться к личности писателя, к истории создания романа. Толстой не всегда был безоговорочным сторонником большевиков, но ещё до своего отъезда за границу в одном из интервью говорил: «Большевики, в конечном счёте, дали страшно сильный сдвиг всей русской жизни». И в том же интервью: «Я верю в революцию. Через несколько десятилетий Россия будет самой передовой в мире страной». Отъезд на Запад с женой и двумя маленькими детьми был только эпизодом в его жизни, уступкой обстоятельствам и собственным амбициям. Живя и работая в Париже, он быстро понял, что русскому писателю нечего делать за границей. Именно там была написана первая книга нового романа, вобравшая в себя все мысли, чувства, впечатления предреволюционных лет, весь общенародный оптимизм, вызванный крушением монархии. Он уже знал, что судьба его героев будет нелёгкой, что они пройдут через Граждан& скую войну, но не потеряют друг друга, и в финале сердца четырёх будут биться в унисон. Он был оптимистом по натуре, любил своих героев и хотел уберечь их от гибели — для лучшей жизни. А чтобы продолжать работу над романом, надо было вернуться домой. Кстати, отношения писателя с эмиграцией были достаточно напряжённы& ми: он не примкнул к антисоветчикам и не разорвал связей с СССР. Летом 1923 года Толстой со всей семьёй, в которой было уже трое детей, вернулся на родину. И, надо сказать, писатели-лефовцы встретили его отнюдь не с распростёртыми объятиями и пытались даже обвинить в плагиате. Всё это надо было пережить и продолжать работать. Толстой много ездил по стране, посещал, конечно, и места, где происходило действие новой книги романа — «Восемнадцатый год». К концу 1926 года вторая книга была закончена, а публикация состоялась вскоре в журнале «Новый мир». Третья книга романа «Хождение по мукам» должна была вобрать в себя дальнейшие события Гражданской войны, вплоть до окончательной победы Красной Армии. Но работа над ней сильно задержи валась. Одно время Толстой даже подумывал отказаться от продолжения романа: слишком сложен материал, необходимый для освоения темы. Слишком велики общественные обязанности и обширны новые творческие планы.  Точку в рукописи он ставит 22 июня 1941 года. Рядом на рабочем столе лежала свежая публикация его статьи «Что мы защищаем» в газете «Правда» от 17 июня. Он точно знал, что защищает и будет защищать. В последнем эпизоде романа «Хож& дение по мукам»» все четверо героев на самом верхнем ярусе переполненного Большого театра слушают доклад Г.М. Кржижановского о грядущей электрификации России. «Вот кончим войну, — шепчет Телегин Даше, — вернусь на завод… У меня тоже есть кое-какие соображения… Ужасно хочется, Дашенька, работать…» «Ты понимаешь, — вторит ему Рощин, — какой смысл приобретают все наши усилия, пролитая кровь, все безвестные и терпеливые муки… Мир будет перестраиваться нами для добра…» Вот итог эпохального романа. И всю историю его создания, все сделанные в нём выводы должны были хорошо знать авторы и заказчики экранизации. Нынешние либеральные демократы очень много говорят об уважении к чужой позиции, чужому мнению. Почему же они проявили вопиющее неуважение к труду выдающегося писателя, почему позволили себе переиначить, а точнее, передёрнуть его замысел, переписать многие страницы, а то и добавить отсебятины? Отбросив третью книгу романа, авторы проигнорировали основной вывод «Хождений»: «не напрасны были все усилия, пролитая кровь…» Третья книга и впрямь по-настоящему оптимистична. В ней появляются герои нового времени: бесстрашные бойцы Красной Армии Лагутин, Иван Гора, Агриппина Чебрец, Анисья Назарова. Но зачем они нынешним либералам? Все их симпатии на стороне обиженной «переворотом» буржуазии. «Потерпевшими» в глазах авторов до самого конца остаются все четверо главных героев. Катя и Даша, потерявшие всё своё имущество в результате экспроприации, вынуждены сотрудничать с новой «хамской» властью в жалкой роли культурно-массовых организаторов или учительниц начальной школы. А блестящий офицер Рощин и толковый инженер Телегин после тяжёлых ранений оказываются инвалидами — если не физическими, то моральными. Что им остаётся, этим бывшим людям, — только выживать. Как они получили свои «боевые ранения»? Это целая история, от начала до конца выдуманная авторами. Оказывается, случайно встретившись в оккупированном белыми Ростове, где корниловский офицер Рощин разыскивал свою жену Катю, а красный командир Телегин выполнял опасное поручение, они по-свойски (ведь и на самом деле свояки) поменялись своими документами: это должно было обеспечить Рощину дальнейшие поиски уже в расположении красных, а Телегину — облегчить выполнение боевого задания. Лихо закручено — без малейшего представления о войне, армии, уставе. А главное — вопреки написанному Толстым. У него эти близкие, родные люди, оказавшиеся в разных лагерях, даже глаз не смеют поднять друг на друга при случайной встрече, расходятся, не обменявшись ни словом. Но беспардонное сочинительство продолжается. Оказавшись в расположении одной из частей Красной Армии с чужими документами, оба попали под подозрение и до окончательного разбирательства были вместе брошены в сарай. А тут начался бой, сарай загорелся, но, сколько бы они ни кричали, ни рвались наружу, никто не поспешил их спасать. Сарай разбило снарядом. С тяжёлыми ожогами и ранениями оба оказались в лазарете — сломленные, потерявшие всякую ориентацию. Надо было морально добить толстовских героев — авторы их добили. Что касается героинь Кати и Даши, то они предстают как жертвы «переворота». Красивые, обаятельные, любящие, они словно бы олицетворяют ту прежнюю жизнь, навсегда ушедшую Россию. Тут авторы вроде бы идут за литературным оригиналом, но всячески стараются сгустить негатив, подчеркнуть страдания ни в чём не повинных женщин, у которых почва уходит из-под ног. До самого конца они остаются в сериале убеждёнными противницами революции, которая отняла у них и бросила в пекло Гражданской войны любимых мужей. Авторы сериала ведут героинь не к духовному возрождению и обновлению, а, напротив, к моральной стагнации и гибели. Западнёй для Кати становится хутор бывшего ординарца её мужа Алексея Красильникова, а для Даши — террористическая организация Бориса Савинкова. Всё вроде как в романе Толстого. И вместе с тем всё иначе: сёстры Булавины не просто плывут по течению, они вырастают из себя, как из старого платья — так у Толстого. Особенно характерна история вербовки Даши в террористическую организацию и провала возложенной на неё акции. Даше предстоит «отомстить» за себя и за своих близких, убив «самого главного революционера». Её везут в лес, на стрельбище. Даша стреляет по портрету. Один промах, другой и — попадание с третьего раза. Портрет вполне узнаваем, характеристика тоже знакомая: «немецкий агент, сделавший революцию на немецкие деньги». Авторы экранизации не брезгуют грязной «ложью на длинных ногах», но не называют имени, чтобы избежать каких-либо претензий со стороны возмущённых оппонентов. Что и говорить, со смаком расстреливать портрет реального исторического лица, выдающегося государственного деятеля ХХ века могут себе позволить только «отморозки». Тем б лее что такой сцены нет в романе — она придумана злобными пигмеями. А вот Толстой называет имя Ленина. Понятно, что во второй книге, которая озаглавлена «Восемнадцатый год», нельзя обойти покушение на вождя революции: оно и произойдёт чуть позже событий, отображаемых в романе. Как известно, в 1918 году Ленин многократно выступает на митингах, заводах и фабриках. Отсюда и подлинное ленинское выступление, которое слышит Даша. Её провели на завод люди Савинкова — без оружия, для рекогносцировки: ей надо осмотреться, оценить обстановку. Но Даша забывает о себе, о своих несчастьях, когда слушает Ленина. Он просто и доступно всем объясняет, откуда берутся непомерно высокие цены на хлеб. Это «чёрный» рынок. Это кулак поддерживает спекулянтов и морит голодом рабочих. Вот зачем нужны государственные закупки, хлебная монополия. Дашу поражает глубочайшая тишина под сводами цеха: сотни людей слуша& ют Ленина, затаив дыхание. Он говорит дальше о самосознании рабочих — нового государствообразующего класса. И тишина взрывается овациями. В мироощущении Даши происходит сдвиг: она понимает, что вот здесь, под заводскими сводами, она стоит на пороге какого-то совершенно особенного, небывалого государства нового типа. Так начинается её прозрение. Это один из ключевых эпизодов романа. Но, конечно, ничего подобного в сериале нет. Есть беглые, как бы хроникальные кадры митинга и есть Даша, которая пробирается ближе к оратору. Она вооружена, ей предстоит выстрелить. Мелькает крупный план наклонённой лысой головы оратора, потом в кадре почему-то оказывается ботинок с развязавшимся шнурком. «Почему не стреляла?» — спросит её Савинков. И она ответит: не смогла, у него, видите ли, шнурок на ботинке развязался. В глазах Даши это уравняло его с обычными людьми: «Он ведь тоже человек!» Вывод ясен: этот гуманизм и губит обречённый на уничтожение класс. Гуманистке Даше остаётся только тихо существовать. «Будем жить! — говорит она обретённому мужу. — Просто жить…» Но «просто жить» не получается — не для того авторы экранизации затеяли это соавторство с Толстым. Из заключительных титров мы узнаём: Рощин арестован и расстрелян в 1936 году, Катя скончалась в сибирской ссылке, Телегин пропал без вести в битве за Москву в 1941 году, и только одна Даша дожила до старости, вырастив своих детей и племянников. Так лихо обошлись авторы сериала с романом Толстого. Понятно: перед нами грубая плоская агитка — пасквиль на Октябрьскую революцию, приуроченный к 100-летию этого исторического события. Надо ли в связи с такой оценкой целого говорить о частностях: о профессиональных качествах авторов, актёрской и операторской работе, музыке и костюмах? Всё дезавуировано авторской ненавистью к пролетарской революции, которая была и остаётся историческим событием мирового масштаба. А как опошлен в сериале образ нового мира! Например, таких бездарных и злобных карикатур на рабочие клубы времён Гражданской войны трудно припомнить. Это издевательство без зазрения совести соотнесено с романом Толстого. В третьей книге романа значительное место уделено рассказу о том, как в красноармейской самодеятельности репетируют и ставят пьесу Шиллера «Разбойники». Наверное, очень важным представлялся писателю этот прорыв героев через огонь сражений в пространство искусства, если он нашёл для него место в цепи серьёзных исторических событий. За этим стоят любовь и уважение к своему народу, понимание его талантливости и самобытности, вера в его великую судьбу. Что же касается нового сериала, художественного образа народа в нём не существует. Что могут противопоставить таланту народа, воспетого писателем, авторы сериала? Их собственный вкус очевиден: телевизионное «мыло». С первых же серий они стараются натянуть действие на колодку современного жёсткого детектива с неизбежными ограблениями, убийствами и погонями. И это при том, что никакой детективной составляющей в романе Толстого нет: писателя просто не интересует грязная накипь на больших событиях. Но авторы сериала распоряжаются по-своему. Отыскав в романе два второстепенных персонажа, авторы превращают их чуть ли не в главных героев. Анархиствующий бандит Жадов и его «правая рука» Лиза с их «сложными» патологическими отношениями проходят через весь сериал, сильно потеснив других героев, необходимых для развития событий. Всё, что напридумано и накручено вокруг них, не имеет никакого отношения к роману.

Такое «сотворчество» с великим писателем имеет тяжёлые последствия. Зрители новых поколений, не читавшие романа и не видевшие прежних экранизаций, так и останутся в заблуждении. Впрочем, задача авторов именно и состояла в том, чтобы до неузнаваемости, до самоотрицания извратить выдающееся произведение одного из лучших русских советских писателей. Антисоветчина верна себе. Остаётся при этом порадоваться здоровому инстинкту наших соотечественников: судя по рейтингам, сериал с треском провалился. Извращенцы не нашли себе аудитории.

www.chitalnya.ru

«Хождение по мукам». О чем проговаривается название?

При чтении подобных панегириков, возникает впечатление, будто ты присутствуешь на похоронах. Под плачущую музыку несут на черно-красных подушечках награды усопшего. Сам покойник движется следом, положенный в лакированный гробик, навсегда успокоенный и, следовательно, готовый к канонизации. То есть к препарированию.

Но Алексей Николаевич Толстой, при всем том высшем пилотаже приспособленчества, который он показал при жизни, в лакированный гробик «выдающегося советского писателя» влазил с трудом. И не потому только, что был телом могуч. Его ведь еще и талантом писательским природа одарила в полной мере. Особых доказательств для этого не требуется. Как говорил некий отставной регент из знаменитого романа М. А. Булгакова, «…возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем».

Попросту говоря, книги А. Н. Толстого читать интересно, в отличие от творений большинства «совписов». Как говорится, талант не пропьешь. И полностью не продашь тоже. Даже если сам продашься с потрохами.

Одна из увесистых наград, полученных А. Н. Толстым — Сталинская премия первой степени в 1943 году за трилогию «Хождение по мукам». По тем временам высшая оценка преданности литератора официальным советским идеологическим канонам. И лично тому, кто эту премию выдавал.

Нынешнему вдумчивому, хотя и не слишком образованному, читателю название трилогии А. Н. Толстого покажется странным. Что это за хождение такое, и по каким мукам? Но современникам писателя особого объяснения не требовалось.

Сто лет назад любой образованный человек в России знал о «Хождении Богородицы по мукам», известном произведении русской духовной литературы XII века. Произведение это было апокрифическим, то есть в церковный канон не вошедшим, но несмотря на это, почитаемым и любимым. К тому же, «Хождение…» было произведением чисто русским. В других христианских странах этот апокриф не известен. Потому перевод заглавия трилогии А. Н. Толстого на западные языки представлял проблему для переводчиков. Для европейского читателя такого библейского сказания попросту не существует.

О чем же рассказывает эта легенда? Богородица просит архангела Михаила показать ей, как мучаются в аду души грешников. Архангел исполняет ее волю, демонстрирует картину адских мучений и объясняет, кто из грешников за что наказан. Богородица обращается к своему сыну и молит об облегчении участи несчастных. Вняв молитвам Матери, Господь отменяет мучения в аду ежегодно на пятьдесят дней: от Пасхи до Троицы.

Известный факт из биографии А. Н. Толстого: Октябрьскую революцию он не принял и в 1919 году эмигрировал из Одессы через Константинополь в Париж. В 1920 году русский писатель-эмигрант пишет, а в 1922 году публикует роман, в котором пытается разобраться, что же произошло с ним и со многими другими беглецами из охваченной бунтом России. Вот этому-то роману название «Хождение по мукам» подходило идеально. Для автора, так же, как и для первых читателей, изгнанных с родной земли происшедшими событиями, эти события — ад, в котором им всем, грешникам, воздалось по заслугам. За грехи в прежней, еще довоенной и дореволюционной жизни. И надежда на избавление — только Бог и сострадательная дева Мария.

Впрочем, на Бога надейся, да сам не плошай. Автор романа решил выбраться из ада при помощи собственных сил и собственного таланта. В 1923 году А. Н. Толстой возвращается в Советский Союз в качестве «красного графа» и включается в литературный процесс на вновь обретенной Родине. А дальше все идет в соответствии с грубоватым анекдотом о том, что девушку «танцует» тот, кто ее кормит.

А. Н. Толстой изрядно перерабатывает написанный роман и разворачивает его в идеологически правильную сторону. Роман стал называться «Сестры». Его дополняют еще две книги, «Восемнадцатый год» (1927−1928) и «Хмурое утро» (1940−1941), написанные уже в полном соответствии с «Кратким курсом истории ВКП (б)». «Хождение по мукам» теперь становится названием всей трилогии. И плоховато соответствует общему оптимистическому пафосу творения, которое завершается не в Париже, а в Москве, в Большом театре. Герои слушают здесь не «Чио-Чио-Сан» какую-нибудь легкомысленную, а доклад об электрификации России. Хождения закончены, и муки тоже закончены. Мы еще увидим небо в алмазах! Не на пятьдесят дней, а навсегда. И при чем тут Спаситель небесный? Все в руке Спасителя, сидящего в Кремле!

Пожалуй, немереным талантом писателя-обманщика надо было обладать, чтобы в то время уверить в этом и себя, и читателей. Впрочем, читатель у А. Н. Толстого был уже другой, доверчивый и не шибко грамотный. Который вряд ли догадывался о смысле, вложенном в достаточно странное название. Что им, комсомольцам, Богородица?

Писатель об этом прекрасно знал. Вероятно, потому и сохранил не вполне «политграмотное» название трилогии, не сменил его на что-нибудь типа: «Светлый путь». Встретившись в 1937 году с одним из приятелей, оставшихся в Париже, художником Ю. П. Анненковым, Алексей Николаевич вполне откровенно признался: «Я иногда чувствую, что испытал на нашей дорогой родине какую-то психологическую или, скорее, патологическую деформацию. Но знаешь ли ты, что люди, родившиеся там в 1917 году, в год знаменитого Октября, и которым теперь исполнилось двадцать лет, для них это отнюдь не „деформация“, а самая естественная „формация“: советская формация…»

Впрочем, девушка, которую «танцуют» за ужин в ресторане, совсем не обязана безоглядно восхищаться умом и прочими качествами кавалера. Напротив, чем циничнее она будет подыгрывать своему партнеру, тем лучше справится со своими обязанностями. И здесь А. Н. Толстой впал в главный грех советской, да и русской тоже, интеллигенции: покусывал руку дающую.

«Я циник, — откровенничал он в той же беседе с Ю. П. Анненковым, — мне на все наплевать! Я — простой смертный, который хочет жить, хорошо жить, и все тут. Мое литературное творчество? Мне и на него наплевать! Нужно писать пропагандные пьесы? Черт с ним, я и их напишу! Но только это не так легко, как можно подумать… Я уже вижу передо мной всех Иванов Грозных и прочих Распутиных реабилитированными, ставшими марксистами и прославленными. Мне наплевать! Эта гимнастика меня даже забавляет! Приходится, действительно, быть акробатом…»

После смерти М. Горького Алексей Толстой занял место первого советского писателя. Первого не по должности и не по таланту, как ему бы хотелось думать. В той же беседе с Ю. П. Анненковым он беспечно выболтал главный секрет своей советской славы. «Кувыркаются» все советские литераторы, а вот граф среди них — только он один.

Похоже, что именно на примере графа А. Н. Толстого товарищ Сталин более или менее точно определил цену, которую следует платить деятелям искусств. Отдельная плата назначалась за лояльность, за послушание, за умелое, верткое перо. И получалось, честно говоря, не так уже дорого. За прошлое дворянство тоже следовала приплата. Единовременная, но пожизненная. Как за потерю девственности.

shkolazhizni.ru

«Хождение по мукам»

Книга первая. Сёстры

Начало 1914 г. Петербург, «замученный бессонными ночами, оглушающий тоску свою вином, золотом, безлюбой любовью, надрывающими и бессильно-чувственными звуками танго — предсмертного гимна жил словно в ожидании рокового и страшного дня». Молодая чистая девушка Дарья Дмитриевна Булавина приезжает в Петербург на юридические курсы из Самары и останавливается у старшей сестры Екатерины Дмитриевны, которая замужем за известным адвокатом Николаем Ивановичем Смоковниковым. Дома у Смоковниковых — салон, его посещают разные прогрессивные личности, толкующие о демократической революции, и модные люди искусства, среди них — поэт Алексей Алексеевич Бессонов. «Все давным-давно умерло — и люди и искусство, — глухо вещает Бессонов. — А Россия — падаль… А те, кто пишет стихи, все будут в аду». Чистую и прямодушную Дарью Дмитриевну так и тянет к порочному поэту, но она не подозревает, что её любимая сестра Катя уже изменила мужу с Бессоновым. Обманутый Смоковников догадывается, говорит об этом Даше, обвиняет жену, но Катя убеждает обоих, что все неправда. Наконец Даша узнает, что это все-таки правда, и со всем жаром и непосредственностью молодости уговаривает сестру повиниться перед мужем. В результате супруги разъезжаются: Екатерина Дмитриевна — во Францию, Николай Иванович — в Крым. А на Васильевском острове живёт добрый и честный инженер с Балтийского завода Иван Ильич Телегин и сдаёт часть квартиры странным молодым людям, которые устраивают на дому «футуристические» вечера. На один из таких вечеров под названием «Великолепные кощунства» попадает Дарья Дмитриевна; ей совершенно не нравятся «кощунства», но сразу зато ей понравился Иван Ильич. Летом Даша, направляясь в Самару к отцу, доктору Дмитрию Степановичу Булавину, неожиданно встречает на волжском пароходе Ивана Ильича, к тому времени уже уволенного после рабочих волнений на заводе; их взаимная симпатия крепнет. По совету отца Даша едет в Крым уговаривать Смоковникова помириться с женой; в Крыму бродит Бессонов; там же неожиданно появляется Телегин, но только для того, чтобы, объяснившись Даше в любви, проститься с ней перед отъездом на фронт — началась первая мировая война. «В несколько месяцев война завершила работу целого века». На фронте нелепо гибнет мобилизованный Бессонов. Дарья Дмитриевна и вернувшаяся из Франции Екатерина Дмитриевна работают в Москве в лазарете. Смоковников, воссоединившийся с женой, приводит в дом худощавого капитана с обритым черепом, Вадима Петровича Рощина, откомандированного в Москву для приёма снаряжения. Вадим Петрович влюблён в Екатерину Дмитриевну, пытается объясниться, но пока без взаимности. Сестры читают в газете, что прапорщик И. И. Телегин пропал без вести; Даша в отчаянии, она ещё не знает, что Иван Ильич бежал из концентрационного лагеря, был пойман, переведён в крепость, в одиночку, потом ещё в один лагерь; когда ему угрожает расстрел, Телегин с товарищами снова решается на побег, на этот раз удачный. Иван Ильич благополучно добирается до Москвы, но встречи с Дашей длятся недолго, он получает предписание ехать в Петроград на Балтийский завод. В Питере он становится свидетелем того, как заговорщики сбрасывают в воду тело убитого ими Григория Распутина. На его глазах начинается февральская революция. Телегин едет в Москву за Дашей, потом молодые супруги снова переезжают в Петроград. Комиссар Временного правительства Николай Иванович Смоковников с энтузиазмом выезжает на фронт, где его убивают возмущённые солдаты, не желающие умирать в окопах; его потрясённую вдову утешает верный Вадим Рощин. Русской армии больше нет. Фронта нет. Народ хочет делить землю, а не воевать с немцами. «Великая Россия теперь — навоз под пашню, — говорит кадровый офицер Рощин. — Все надо заново: войско, государство, душу надо другую втиснуть в нас…» Иван Ильич возражает: «Уезд от нас останется, — и оттуда пойдёт русская земля…» Летним вечером 1917 г. Катя и Вадим гуляют по Каменноостровскому проспекту в Петрограде. «Екатерина Дмитриевна, — проговорил Рощин, беря в руки её худенькую руку… — пройдут годы, утихнут войны, отшумят революции, и нетленным останется одно только — кроткое, нежное, любимое сердце ваше…» Они как раз проходят мимо бывшего особняка знаменитой балерины, где размешается штаб большевиков, готовящихся к захвату власти.

Книга вторая. Восемнадцатый год

«Страшен был Петербург в конце семнадцатого года. Страшно, непонятно, непостигаемо». В холодном и голодном городе Даша (после ночного нападения грабителей) родила раньше срока, мальчик умер на третий день. Семейная жизнь разлаживается, беспартийный Иван Ильич уходит в Красную Армию. А Вадим Петрович Рощин — в Москве, во время октябрьских боев с большевиками контужен, едет с Екатериной Дмитриевной сначала на Волгу к доктору Булавину пережидать революцию (уж к весне-то большевики должны пасть), а потом в Ростов, где формируется белая Добровольческая армия. Они не успевают — добровольцы вынуждены уйти из города в свой легендарный «ледовый поход». Неожиданно Екатерина Дмитриевна и Вадим Петрович ссорятся на идейной почве, она остаётся в городе, он следует на юг вслед за добровольцами. Белый Рощин вынужден вступить в красногвардейскую часть, добраться вместе с нею в район боев с Добровольческой армией и при первом же случае перебегает к своим. Он храбро воюет, но не доволен собой, страдает из-за разрыва с Катей. Екатерина Дмитриевна, получив (заведомо ложное) известие о смерти Вадима, отправляется из Ростова в Екатеринослав, но не доезжает — на поезд нападают махновцы. У Махно ей пришлось бы худо, но бывший вестовой Рощина Алексей Красильников узнает её и берётся опекать. Рощин же, получив отпуск, мчится за Катей в Ростов, но никто не знает, где она. На ростовском вокзале он видит Ивана Ильича в белогвардейской форме и, зная, что Телегин красный (значит, разведчик), все-таки не выдаёт его. «Спасибо, Вадим», — тихо шепчет Телегин и исчезает. А Дарья Дмитриевна живёт одна в красном Петрограде, к ней является старый знакомый — деникинский офицер Куличек — и привозит письмо от сестры с ложным известием о смерти Вадима. Куличек, посланный в Питер для разведки и вербовки, втягивает Дашу в подпольную работу, она переезжает в Москву и участвует в «Союзе зашиты родины и свободы» Бориса Савинкова, а для прикрытия проводит время в компании анархистов из отряда Мамонта Дальского; по заданию савинковцев она ходит на рабочие митинги, следит за выступлениями Ленина (на которого готовится покушение), но речи вождя мировой революции производят на неё сильное впечатление. Даша порывает и с анархистами, и с заговорщиками, едет к отцу в Самару. В Самару же нелегально добирается все в той же белогвардейской форме Телегин, он рискует обратиться к доктору Булавину за какой-нибудь весточкой от Даши. Дмитрий Степанович догадывается, что перед ним «красная гадина», отвлекает его внимание старым Дашиным письмом и по телефону вызывает контрразведку. Ивана Ильича пытаются арестовать, он спа-

сается бегством и неожиданно натыкается на Дашу (которая, ничего не подозревая, была все время тут, в доме); супруги успевают объясниться, и Телегин исчезает. Некоторое время спустя, когда Иван Ильич, командуя полком, одним из первых врывается в Самару, квартира доктора Булавина уже пуста, стекла выбиты… Где же Даша?..

Книга третья. Хмурое утро

Ночной костёр в степи. Дарья Дмитриевна и её случайный попутчик пекут картошку; они ехали в поезде, который атаковали белые казаки. Путники идут по степи в сторону Царицына и попадают в расположение красных, которые подозревают их в шпионаже (тем более что Дашин отец, доктор Булавин, — бывший министр белого самарского правительства), но неожиданно выясняется, что командир полка Мельшин хорошо знает Дашиного мужа Телегина и по германской войне, и по Красной Армии. Сам же Иван Ильич в это время везёт по Волге пушки и боеприпасы в обороняющийся от белых Царицын. При обороне города Телегин серьёзно ранен, он лежит в лазарете и никого не узнает, а когда приходит в себя, оказывается, что сидящая у постели медсестра — это его любимая Даша. А в это время честный Рощин, уже совершенно разочарованный в белом движении, серьёзно думает о дезертирстве и вдруг в Екатеринославе случайно узнает о том, что поезд, в котором ехала Катя, был захвачен махновцами. Бросив чемодан в гостинице, сорвав погоны и нашивки, он добирается до Гуляйполя, где находится штаб Махно, и попадает в руки начальника махновской контрразведки Лёвки Задова, Рощина пытают, но сам Махно, которому предстоят переговоры с большевиками, забирает его в свой штаб, чтобы красные подумали, будто он одновременно заигрывает с белыми. Рощину удаётся побывать на хуторе, где жили Алексей Красильников и Катя, но они уже уехали неизвестно куда. Махно заключает временный союз с большевиками для совместного взятия Екатеринослава, контролируемого петлюровцами. Храбрый Рощин участвует в штурме города, но петлюровцы берут верх, раненого Рощина увозят красные, и он оказывается в харьковском госпитале. (В это время Екатерина Дмитриевна, освободившись от Алексея Красильникова, принуждавшего её к женитьбе, учительствует в сельской школе.) Выписавшись из госпиталя, Вадим Петрович получает назначение в Киев, в штаб курсантской бригады к знакомому по боям в Екатеринославе комиссару Чугаю. Он участвует в разгроме банды Зелёного, убивает Алексея Красильникова и всюду ищет Катю, но безуспешно. Однажды Иван Ильич, уже комбриг, знакомится со своим новым начальником штаба, узнает в нем старого знакомца Рощина и, думая, что Вадим Петрович — белый разведчик, хочет его арестовать, но все разъясняется. А Екатерина Дмитриевна возвращается в голодную Москву в старую арбатскую (теперь уже коммунальную) квартиру, где она когда-то хоронила мужа и объяснилась с Вадимом. Она по-прежнему учительствует. На одном из собраний в выступающем перед народом фронтовике она узнает Рощина, которого считала мёртвым, и падает в обморок. К сестре приезжают Даша и Телегин. И вот они все вместе — в холодном, набитом народом зале Большого театра, где Кржижановский делает доклад об электрификации России. С высоты пятого яруса Рощин указывает Кате на присутствующих здесь Ленина и Сталина («…тот, кто разгромил Деникина…»). Иван Ильич шепчет Даше: «Дельный доклад… Ужасно хочется, Дашенька, работать…» Вадим Петрович шепчет Кате: «Ты понимаешь — какой смысл приобретают все наши усилия, пролитая кровь, все безвестные и молчаливые муки… Мир будет нами перестраиваться для добра… Все в этом зале готовы отдать за это жизнь… Это не вымысел — они тебе покажут шрамы и синеватые пятна от пуль… И это — на моей родине, и это — Россия…»

Петербург, 1914 год. К своей сестре, Екатерине Дмитриевне Смоковниковой, приезжает юная девушка Дарья Дмитриевна Булавина. В доме у Смоковниковых часто бывают поэты и модные люди искусства, среди которых особенно выделяется Бессонов. Екатерина с ним изменила своему мужу и Даша узнала об этом. Она уговорила свою сестру повиниться перед мужем, что привело к их ссоре и раздельному проживанию: Смоковников уехал в Крым, а Катя во Францию. Даша знакомится с инженером Иваном Ильичом Телегиным и влюбляется в него, их чувства взаимны. Но она вынуждена ехать в Крым, чтобы уговорить Смоковникова помириться с женой. Ей это удается, семейная идиллия восстановлена, но начинается первая мировая война.

Смоковников и Телегин отправляются на фронт. Первый скоро гибнет, а второй пропадает без вести. Катя знакомится с капитаном Вадимом Петровичем Рощиным, он заботится о ней в разгромленном Питере, постепенно она влюбляются в друга друга. Телегин вернулся с фронта живым и обвенчался с Дашей. Екатерина призналась в любви Рощину, однако их политические взгляды кардинально отличаются.

В конце 1917 года Даша родила недоношенного малыша, который умер через трое суток. В стране назревает революция: Рощин идет воевать в белую Добровольческую армию, Телегин уходит в Красную Армию. Рощин оставляет Катю переждать наступление Красных в Ростове, оттуда она отправилась в Екатеринослав. По дороге на ее поезд напали махновцы и взяли девушку в плен. ей грозила смерть, но знакомый Рощина, Алексей Красильников, узнал ее и взял под свою опеку. Через некоторое время он начинает уговаривать Катю стать его любовницей, но ей удается сбежать от махновцев и поселиться в небольшом селе, где она стала учительницей. Рощин безуспешно пытается ее разыскать.

Даша живет в красном Петрограде, она узнает, что ее муж серьезно ранен и отправляется к нему в Царицын. Очнувшись, Телегин увидел возле своей кровати Дашу и быстро пошел на поправку. Рощин переходит на сторону Красных и продолжает поиски Кати. Она в это время возвращается в Москву, в свою старую квартиру, и работает учительницей.

Однажды на митинге она увидела Рощина, которого уже считала давно погибшим, и упала в обморок. В большом театре собирается вся семья - Катя, Даша, Рощин и Телегин - все они пришли слушать доклад об электрификации России. Телегин с восторгом смотрит на Ленина и Сталина и говорит своим родным, что совсем скоро они увидят обновленную, справедливую и богатую Россию, а значит, все их муки были не напрасны.

www.allsoch.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>