Кто написал цикл скрипичных концертов времена года


Вивальди. «Времена года» (Le quattro stagioni)

Цикл из четырех концертов для солирующей скрипки с оркестром. Каждый из концертов в трех частях и каждый концерт изображает одно время года. Они входят в состав собрания (Op. 8), озаглавленного «Il Cimento dell’Armonia e dell’Inventione» («Спор Гармонии с Изобретением»). Полное название: «Le quattro stagioni» («Четыре времени года»).

История музыки знает четыре знаменитых интерпретации темы времен года. Эти произведения так и называются — «Времена года». Это цикл концертов Вивальди, оратория Гайдна (1801), цикл фортепьянных пьес П. И. Чайковского (1876), балет А. К. Глазунова (1899).

«Времена года» Антонио Вивальди принадлежат к числу самых популярных произведений всех времен. Для многих само имя «Вивальди» является синонимом «Времен года» и наоборот (хотя он написал массу других произведений). Даже в сравнении с другими концертами того же опуса эти концерты демонстрируют поразительное новаторство Вивальди в области барочного концерта. Присмотримся к каждому из четырех концертов. И с самого начала отмечу, что каждому из концертов композитор предпослал сонет — своего рода литературную программу. Предполагается, что автором стихов является сам Вивальди. Итак...

«Весна» (La Primavera)

На редкость естественным получается разговор о «La Primavera» Антонио Вивальди после рассказа о «La Primavera» Сандро Боттичелли. Сонет, предваряющий этот концерт, почти в такой же степени можно отнести картине Боттичелли. Вот как он звучит (здесь и далее сонеты приводятся в переводе Владимира Григорьева):

Весна грядет! И радостною песней Полна природа. Солнце и тепло, Журчат ручьи. И праздничные вести Зефир разносит, Точно волшебство. Вдруг набегают бархатные тучи, Как благовест звучит небесный гром. Но быстро иссякает вихрь могучий, И щебет вновь плывет в пространстве голубом. Цветов дыханье, шелест трав, Полна природа грез. Спит пастушок, за день устав, И тявкает чуть слышно пес. Пастушеской волынки звук Разносится гудящий над лугами, И нимф танцующих волшебный круг

Весны расцвечен дивными лучами.

Концерты этого цикла — это так называемая программная музыка, то есть музыка, соответствующая определенной, в данном случае, литературной программе. Всего у Вивальди можно насчитать более сорока программных произведений. Но в них их «программа» формулируется лишь в названии, и программой это может быть названо весьма условно. Таковы концерты «Щегол», «Кукушка», «Соловей», «Охота», «Ночь» (на эту «программу» Вивальди написал четыре концерта). Во «Временах года» мы имеем дело действительно с самой настоящей программой: музыка точно следует за образами стихов. Сонеты так хорошо соответствуют музыкальной форме концертов, невольно возникает подозрение, не сочинены ли, наоборот, сонеты к уже написанной музыке? Первая часть данного концерта иллюстрирует первые два четверостишия, вторая часть — третье четверостишие, а финал — последнее. (Автор русского перевода, стремясь сохранить точность смысла, что, конечно же, очень важно, особенно, когда речь идет о программности, отошел от формы сонета и перевел его, как и остальные, четырьмя четверостишьями.)

Первая часть концерта открывается необычайно радостным мотивом, иллюстрирующим ликование, вызванное приходом весны — «Весна грядет!»; играет весь оркестр (tutti). Этот мотив (каждый раз в исполнении всего оркестра и солиста) помимо того, что обрамляет эту часть, еще несколько раз звучит по ходу части, являясь своего рода рефреном, что придает всей части форму, похожую на рондо. Далее следуют эпизоды, иллюстрирующие следующие строки сонета. В этих случаях играют три солиста — главный (напомню, что все концерты этого цикла написаны для солирующей скрипки с оркестром) и концертмейстеры групп первых и вторых скрипок; все остальные участники молчат. Даже без имеющейся в партитуре ремарки — «Canto de gl’ Ucelli» — ясно, что музыка, звучащая в высоком регистре, изображает здесь «пение птиц» (дословный перевод строки сонета: «радостно приветствуют ее (весну. — А.М.) птицы своим пением»). Как чудесно это передано звучанием скрипок!

Следующий эпизод (после рефрена) иллюстрирует слова сонета о бегущих ручьях (дословно: «бегут ручьи со сладким журчаньем в дуновении Зефира»). И опять рефрен. Следующий эпизод — гремит гром («чернотой покрывается небо, весна возвещает о себе молнией и громом»). Вивальди в высшей степени изобретательно изображает это явление природы: раскаты грома переданы грозным стремительным звучанием всего оркестра, играющим в унисон. Вспышки молнии в первый раз звучат у всех трех солистов скрипачей во взметающихся гаммообразных пассажах (требуется огромное мастерство всех участников ансамбля, чтобы добиться идеальной точности исполнения стремительных пассажей, исполняемых одновременно тремя солистами). В следующие разы они переданы пассажами у главного солиста, графикой своей напоминающими ту изломанную стрелу, которой обозначают опасность высокого напряжения в электросети. Грозу сменяет музыка рефрена — неомраченная радость прихода весны. И вновь — в следующем эпизоде — поют птицы («Потом он (гром. — А. М.) отгремел, и птицы начали снова свое прекрасное пение»). Это отнюдь не повторение первого эпизода — здесь другое пение птиц. О том, как завершается первая часть, я уже сказал.

Вторая часть («Сон крестьянина»). Образец поразительного остроумия Вивальди. Над аккомпанементом первых и вторых скрипок и альтов (басы, то есть виолончели и контрабасы, а, следовательно, и клавесин и орган, дублирующие их, здесь не играют) парит мелодия солирующей скрипки. Именно она иллюстрирует сладкий сон крестьянина. Pianissimo sempre (итал. — «все время очень тихо») в мягком пунктирном ритме играют все скрипки оркестра, рисуя шелест листвы. Альтам же Вивальди поручил изображать лай (или тявканье) собаки, охраняющей сон хозяина. Все эти детали литературной программы необходимо знать самим исполнителям, в первую очередь, и — во вторую — слушателям. Тогда удастся найти интересную краску и характер звучания, и в альтах будет слышаться резковатое «гав-гав», забавно контрастирующее с мелодией солирующей скрипки в стиле bel canto, а не сладкозвучное «бай-бай», что само по себе красиво, но для «другой программы».

Третья часть («Танец-пастораль»). Здесь царит полное энергии и жизнерадостности настроение. В литературе о Вивальди можно встретить утверждение, что «основным ритмом в этой части выступает поступь быстрой сицилианы». Никак не могу согласиться с этим утверждением. Это, безусловно, разновидность жиги, тоже старинного танца: в данном случае он представлен во французской своей разновидности и отождествляется с канари (особый род жиги). Удивительно, как Вивальди на небольшом звуковом пространстве удается передать столько оттенков радости, вплоть до своеобразной радости грустной (в минорном эпизоде)!

«Лето» (L’Estate)

В полях лениво стадо бродит. От тяжкого, удушливого зноя Страдает, сохнет все в природе, Томится жаждой все живое. Кукушки голос звонко и призывно Доносится из леса. Нежный разговор Щегол и горлица ведут неторопливо, И теплым ветром напоен простор. Вдруг налетает страстный и могучий Борей, взрывая тишины покой. Вокруг темно, злых мошек тучи. И плачет пастушок, застигнутый грозой. От страха, бедный, замирает: Бьют молнии, грохочет гром, И спелые колосья вырывает

Гроза безжалостно кругом.

Первая часть. Форма концерта, которую Вивальди культивировал и довел до совершенства, подразумевает, что концерт, как я уже отмечал, состоит из трех частей: быстро — медленно — быстро. Надо было обладать талантом и фантазией Вивальди, чтобы в первой, то есть, быстрой, части отразить настроение и состояние лени и истомы, о которых говорится в первых двух четверостишиях, являющихся программой этой части. И Вивальди это блестяще удается.

«Изнеможение от жары» — такова первая ремарка композитора. Музыка звучит pianissimo (итал. — «очень тихо»). Вивальди делает небольшую уступку настроению: темп этой части, хотя и Allegro (в данном случае это означает именно «быстро»), но non molto («не очень»). В музыкальной ткани много разрывов, «вздохов», остановок. Далее мы слышим голоса птиц — сначала кукушки. (Сколько «кукушек» знает история музыки! Сам Вивальди, как уже отмечалось выше, написал отдельный концерт, в котором имитируется эта птица; знаменита, например, клавесинная «Кукушка» Дакена). Затем щегленка (и вновь, оказывается, что у Вивальди есть еще один концерт, где изображена эта птица). Голоса птиц в музыке — это могла бы быть отдельная тема для разговора...

И вот, первый порыв холодного северного ветра — борея, предвестника грозы. Его изображают все скрипки оркестра (включая солиста), тогда как у альтов и басов, согласно ремаркам в партитуре, «резкие порывы ветра» и просто «разные ветры».

Но этот первый порыв проносится, и возвращается настроение истомы от жары (рефрен этой части, та музыка, с которой начался концерт). Но и это проходит: остаются одна солирующая скрипка и бас (его линия проводится виолончелью и аккомпанирующим органом, как указано в партитуре, хотя часто и даже, как правило, аккомпанемент во «Временах года» поручается клавесину). У скрипки слышатся интонации жалобы. Вы не ошиблись: это «жалоба пастуха», поясняет свое намерение Вивальди. И вновь врывается порыв ветра.

Вторая часть замечательно строится на резком контрасте мелодии, олицетворяющей пастушка, его страх перед стихией природы, и грозными раскатами грома приближающейся грозы. Это, быть может, самый впечатляющий образец динамического контраста в музыке добетховенского периода — образец, который смело можно назвать симфоническим (сравнить с подобным эпизодом грозы в «Пасторальной» симфонии Бетховена). Ремарки Вивальди чередуются здесь с категоричностью армейской команды: Adagio e piano (итал. — «медленно и тихо») и Presto e forte (итал. — «быстро и громко»). И никаких разнотолков! Кончается вторая часть затишьем — затишьем перед бурей...

Третья часть. И вот буря разражается. Почти зримы потоки воды, низвергающиеся с неба. И как вспышки молнии в «Весне» передаются мелодией с характерным рисунком (см. выше об этом), так и здесь потоки воды устремляются в разных направлениях, изображаемые гаммаобразными пассажами и арпеджиями (аккордами, звуки которых исполняются очень быстро один за другим, а не одновременно), устремляющимися вверх и вниз. Цельность всему концерту придают некоторые особенности композиции, которые обнаруживаются лишь при внимательном вслушивании в музыкальную ткань всего произведения: например, в середине, когда быстрые пассажи поручаются альтам и басам, скрипки исполняют ритмическую и мелодическую фигуру, родственную эпизоду с «разными ветрами» из первой части. Завершается эта часть (и этот концерт, но еще не весь цикл!) грозным унисоном всего оркестра, оставляя слушателя в некотором замешательстве: что же будет дальше, после этой страшной грозы?..

«Осень» (L’Autunno)

Шумит крестьянский праздник урожая. Веселье, смех, задорных песен звон! И Бахуса сок, кровь воспламеняя, Всех слабых валит с ног, даруя сладкий сон. А остальные жаждут продолженья, Но петь и танцевать уже невмочь. И, завершая радость наслажденья, В крепчайший сон всех погружает ночь. А утром на рассвете скачут к бору Охотники, а с ними егеря. И, след найдя, спускают гончих свору, Азартно зверя гонят, в рог трубя. Испуганный ужасным гамом, Израненный, слабеющий беглец От псов терзающих бежит упрямо,

Но чаще погибает, наконец.

Первая часть. Вивальди мастер сюрпризов: после грозы, разразившейся летом, мы попадаем на осенний веселый праздник урожая. «Танец и песня крестьян» — поясняет авторская ремарка в начале части. Жизнерадостное настроение передается ритмом, кстати, напоминающим ритм первой части «Весны». Яркость образам придает использование эффекта эха, столь излюбленного не только Вивальди, но и всеми композиторами барокко. Это играет весь оркестр и вместе с ним солист.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и объяснить одну особенность инструментального концерта эпохи барокко. Когда я обращаю внимание на эпизоды у Вивальди, где играет весь оркестр, то подразумевается, что всегда с оркестром играет и солист: он такой же участник этого музыкального сообщества, только лишь с развернутой и виртуозной партией. И сегодня эту партию может исполнять один оркестрант, а завтра — другой. Такова особенность барочного инструментального концерта. Положение дел постепенно меняется в концертах более позднего времени. В фортепианных концертах Моцарта солист уже отнюдь не член оркестра. Правда, в моцартовских концертах еще остаются эпизоды, в которых, согласно замыслу композитора, пианист перестает быть солистом и превращается, в сущности, в аккомпаниатора оркестру, исполняя на рояле гармонический каркас того, что играет оркестр. (Наши современные пианисты-солисты не хотят выполнять этой роли, и попросту игнорируют эти эпизоды, позволяя оркестру играть одному). Надо сказать, что Моцарт писал свои фортепианные концерты для самого себя, то есть сам их исполнял в качестве одновременно дирижера и солиста; по этой причине, кстати, очень многое им даже не было записано в нотах и импровизировалось прямо во время исполнения. Дальше — больше. В концертах романтиков (Мендельсон, Шуман, Шуман, Шопен, Лист) солист — «мировая звезда», он никогда не «из оркестра», его партия никогда не дублирует оркестровую партию, а наоборот, конкурирует с ней. Теперь в «конфликте» и «борьбе» солиста с оркестром заложена психологическая интрига и, следовательно, дополнительный интерес для слушателя. Таково одно из направлений эволюции формы и жанра инструментального концерта.

Но вернемся к Вивальди. Новый раздел первой части — забавная жанровая сценка: «Подвыпившие» (или «Захмелевшие»). Солист в струящихся у скрипки пассажах «разливает» вино; мелодии в оркестровых партиях, с их нетвердой походкой, изображают захмелевших поселян. Их «речь» становится прерывистой и невнятной. В конце концов, все погружаются в сон (скрипка замирает на одном звуке, тянущемся пять тактов!). И все это изображено Вивальди с неизменным юмором и доброй ироничной улыбкой. Завершается первая часть тем, с чего она и началась — ликующей музыкой веселого празднества.

Вторая часть. Но бороться со сном все-таки не возможно, к тому же на землю опускается ночь. Об этом повествует второе четверостишие сонета. И небольшая, всего на две страницы партитуры, часть рисует звуками состояние крепкого сна и тихой южной ночи. Особый колорит звучанию придает способ исполнения своих партий струнными инструментами: Вивальди предписывает музыкантами играть с сурдинами. Все звучит очень таинственно и призрачно. При исполнении этой части особая ответственность ложиться на клавесиниста (в наше время, повторяю, именно клавесину поручается партия аккомпанемента; у Вивальди указан орган): его партия не выписана композитором полностью, и предполагается, что клавесинист ее импровизирует. Эта импровизация должна в идеале быть конгениальной музыке самого Вивальди.

Третья часть («Охота»). Музыкальный и поэтический жанр caccia (итал. — качча, «охота») культивировался в Италии еще в XIV — XV веках. В вокальных каччах текст описывал сцены охоты, преследования, а музыка изображала скачки, погоню, звучание охотничьих рогов. Эти элементы обнаруживаются и в этой части концерта. В середине охоты музыка изображает «выстрел и лай собак» — так поясняет этот эпизод сам Вивальди.

«Зима» (L’Inverno)

Дрожишь, замерзая, в холодном снегу, И севера ветра волна накатила. От стужи зубами стучишь на бегу, Колотишь ногами, согреться не в силах Как сладко в уюте, тепле и тиши От злой непогоды укрыться зимою. Камина огонь, полусна миражи. И души замерзшие полны покоя. На зимнем просторе ликует народ. Упал, поскользнувшись, и катится снова. И радостно слышать, как режется лед Под острым коньком, что железом окован. А в небе Сирокко с Бореем сошлись, Идет не на шутку меж ними сраженье. Хоть стужа и вьюга пока не сдались,

Дарит нам зима и свои наслажденья.

Концепции, которые выражают авторы, обращаясь к аллегории времен года, могут быть разными, а порой и прямо противоположными. Зима, судя по всему, как раз то время года и тот период — если говорить аллегорически — человеческой жизни, который допускает наиболее разнящиеся трактовки. Если у Шуберта в вокальном цикле «Зимний путь» это крайняя степень пессимизма, то у Вивальди, притом, что природный годичный круг явлений завершен, конец зимы является одновременно и предвестником новой весны. И если у Шуберта в последней песни цикла — «Шарманщик» — надежды нет, то Вивальди и музыкой и стихом утверждает совсем другое: «дарит нам зима и свои наслажденья». Коли так, то драматический элемент, который, как ни крути, в зиме присутствует, отодвинут у Вивальди от самого конца концерта, и весь цикл завершается вполне оптимистично.

Первая часть. Здесь действительно царит очень холодная (для итальянцев!) атмосфера. Ремарки поясняют, что здесь изображается то, как стучат от холода зубы, притоптывание ногами, завывание лютого ветра и бегание, чтобы согреться. Для скрипача в этой части сконцентрированы наибольшие технические трудности. Виртуозно сыгранная она проносится как бы на одном дыхании.

Вторая часть. А вот и зимние радости. Полное единение солиста и аккомпанирующего ему оркестра. Льется чудесная ария в стиле bel canto. Эта часть необычайно популярна как самостоятельное совершенно законченное произведение, и так она часто и исполняется.

Третья часть. Вновь жанровая сценка: катание на коньках. А кто же в Италии умеет или умел во времена Вивальди, когда никакого искусственного льда не было, кататься на коньках? Конечно, никто. Вот Вивальди и изображает — в забавных «кувыркающихся» пассажах скрипки — как можно «легко поскользнуться и упасть» или как «ломается лед» (если дословно переводить содержание сонета). Но вот задул теплый южный ветер (сирокко) — предвестник весны. И между ним и бореем разворачивается противоборство — бурная драматичная сцена. Это и есть завершение — почти симфоническое — «Зимы» и всего цикла «Времен года».

Александр Майкапар

Иллюстрация: «La Primavera» Сандро Боттичелли

Публикации

www.belcanto.ru

Статья: "Времена года" Антонио Вивальди

«Времена года» Антонио Вивальди

Цикл из четырех концертов для солирующей скрипки с оркестром. Каждый из концертов в трех частях и каждый концерт изображает одно время года. Они входят в состав собрания (Op. 8), озаглавленного «Il Cimento dell'Armonia e dell'Inventione» («Спор Гармонии с Изобретением»).

Сочинен: ок.1720.

Опубликован:1725. Амстердам. Издатель Мишель Ле Цене.

Полное название: «Le quattro stagioni» («Четыре ремени года»).

Рыжий священник

«Prete rosso» («Рыжий священник») — такое прозвище получил Антонио Вивальди в мемуарах Карло Гольдони. И действительно, он был и рыжим («Рыжий» — было прозвище и его отца), и священником.

Антонио Вивальди (4 марта 1678, Венеция — 28 июля 1741, Вена) родился в семье профессионального скрипача, его отец играл в соборе Св. Марка, а также принимал участие в оперных постановках. Антонио получил церковное образование и готовился стать священником: он последовательно становился exorcista (заклинатель; 1695), acolythus (восприемник; 1696), subdiaconus (протодьякон; 1699), diaconus (дьякон; 1700). Но вскоре после того, как он был посвящен в sacerdos (священник; 1703), что давало ему право самостоятельно служить мессу, он отказался от этого, сославшись на плохое состояние здоровья (он страдал астмой, явившейся следствием перенесенный при рождении травмы грудной клетки). В 1703 он числился maestro di violino (учитель игры на скрипке) в Оспедале делле Пиета. Это один из венецианских приютов для девочек-сирот. С перерывом в два года Вивальди занимал этот пост до 1716 года, когда стал maestro de' concerti. Позже, находясь уже далеко от Венеции, он сохранил свои связи с Пиета (одно время он каждый месяц посылал туда два своих новых концерта).

Репутация Вивальди начала быстро расти с его первыми публикациями: трио-сонаты (вероятно 1703-1705), скрипичные сонаты (1709) и особенно его 12 концертов «L'estro armonico» («Гармоническое вдохновение») Op. 3 (1711). Они, содержа некоторых из его самых прекрасных концертов, были изданы в Амстердаме и широко распространились в северной Европе; это заставило музыкантов, посещавших Венецию, разыскивать там Вивальди, а в ряде случаев заказывать у него новые, как это было, например, сделано для дрезденского двора. Баху так понравились концерты Вивальди, что пять концертов Op. 3 он переложил для клавесина, а еще ряд концертов — для органа. Многие немецкие композиторы подражали его стилю. Он издал два далее собрания сонат и еще семь сборников концертов из концертов, включая «La stravaganza» («Экстравагантность») Op. 4 (приблизительно 1712), «Il cimento dell'armonia e dell'inventione» («Спор Гармонии с Изобретением»), Op. 8 (приблизительно 1720, включая «Четыре времени года») и «La cetra» («Лира»), Op. 9 (1727). Именно в жанре инструментального концерта заключены главные достижения Вивальди и его значение в истории музыки. Он был первый композитор, который постоянно использовал форму ритурнели в быстрых частях, и это стало образцом для других композиторов. Тот же самое можно сказать о вивальдивской форме концерта в целом, состоящим из трех частей: быстро — медленно — быстро. Из его приблизительно 550 концертов, примерно 350 — для солирующего инструмента с оркестром (более 230 для скрипки); около 40 двойных (то есть для двух солистов), больше 30 для нескольких солистов и почти 60 для оркестра без солистов. Вивальди был оригинальным инструментовщиком и написал несколько концертов для необычных сочетаний инструментов, например, для виолы д'амур и лютни, или для множества духовых инструментов, включая такие, как шалмей, кларнет, валторну и другие редкие инструменты. У него также много сольных концертов для фагота, виолончели, гобоя и флейты. Некоторые из его концертов — программные, например «Буря на море» (такое название имеют три концерта ), «Охота», «Тревога», «Отдых», «Ночь», «Протей, или Мир навыворот». Вивальди написал также много вокальной — церковной и светской — музыки. Он автор (по разным сведениям) от 50 — 70 опер (сохранилось около 20).

Времена года как тема искусства и музыки

Тема времен года всегда была популярна в искусстве. Объясняется это несколькими факторами. Во-первых, она давала возможность средствами данного конкретного искусства запечатлеть события и дела, наиболее характерные для того или иного времени года. Во-вторых, она всегда наделялась определенным философским смыслом: смена времен года рассматривалась в аспекте смены периодов человеческой жизни, и в таком аспекте весна, то есть пробуждение природных сил, олицетворяла начало и символизировала юность, а зима — конец пути — старость. Причем, жизнь, по аналогии с годом, могла делиться на четыре периода (справедливости ради, необходимо сказать, что такое деление жизни по популярности у художников уступает более распространенному делению на три стадии: юность — зрелость — старость), а также — опять-таки по аналогии с делением года на двенадцать месяцев — на двенадцать периодов (каждый, как считалось, по шесть лет).

Что касается изобразительных искусств, то времена года, точнее труды, то есть характерные для данного месяца работы (главным образом сельскохозяйственные), изображались в самых разных жанрах — от скульптуры (в порталах готических соборов, как, например, в Сен Дени, где мы видим все двенадцать месяцев) до графики. Из книжных иллюстраций этой темы наиболее известен «Роскошный часослов герцога Беррийского» (1415 -1416), где двенадцать миниатюры изображают сцены из сельскохозяйственных дел, характерных для того или иного времени года.

Замечательный цикл времен года представляет собой серия фресок в Салоне Месяцев в Палаццо Скифанойя, в замке герцогов д'Эсте в Ферраре, созданных Франческо дель Косса и Косме (Козимо) Тура (1456 -1470). Фреска каждого месяца, делится на три регистра, соответствующие трем разным образным системам. Так, в среднем регистре фрески каждого месяца помещен соответствующий знак зодиака. С каждым знаком соседствуют три астрологические фигуры. Например, в «Марте» рядом с Козерогом изображены паж с обручем и стрелой в руках, сидящая женщина в красном облачении и мужчина в разодранной одежде; в «Апреле» — Телец, молодая женщина с ребенком, сидящий обнаженный юноша с ключом в руках и старик рядом с белой лошадью.

Поскольку совершенно очевидно, что все эти фигуры что-то значат, были предприняты попытки истолковать их. Высказывалось предположение, что они являются аллегорическими обозначениями еще более дробного деления года — декад месяцев.

Особняком стоит знаменитая картина Сандро Боттичелли «Весна» («La Primavera») (или «Царство Флоры»; 1477 — 1478; Флоренция, галерея Уффици). Посреди цветущего луга стоит Венера. Она представлена здесь иначе, чем это делали античные мастера: она изображена в виде нарядной девушки. Склоненные над ней ветви деревьев образуют нечто вроде триумфальной арки. Над ней парит амур с луком и стрелой. Его глаза завязаны, что символизирует слепоту любви. Крайняя левая фигура на картине — Меркурий (о смысле его присутствия в этой сцене можно высказывать лишь предположения; одно из них состоит в том, что он, устремив взгляд вверх, рассеивает своим кадуцеем облака). Между Венерой и Меркурием группа из трех граций — образ, ставший хрестоматийным. Флора, древняя (но при этом всегда остающаяся юной) итальянская богиня цветов, по имени которой картина получила свое второе название, изображена справа. Примечательна живописная трактовка ее истории Боттичелли: греческой богиней цветов была Хлорида, вышедшая замуж за Зефира, западного весеннего ветра, который породил цветы. Римляне называли ее Флорой. В поэме Лукреция «О природе вещей» (5:756 — 739) повествуется о том, как Флора весной последовала за Зефиром, усыпая свой путь цветами. Боттичелли, однако, почерпнул идеи для изображения Флоры из другого источника — из «Фаст» (5: 193 — 214) Овидия, в которых повествуется о Хлориде, спасавшейся бегством от преследовавшего ее Зефира. Когда же Зефир все же настиг Хлориду, и завладел ею, с ее губ посыпались цветы, и она превратилась во Флору. Именно этот момент изобразил Боттичелли, показав двух богинь вместе: Хлориду, из уст которой сыплются цветы, и Флору, которая их сама рассыпает.

История музыки знает четыре знаменитых интерпретации темы времен года. Эти произведения так и называются — «Времена года». Это цикл концертов Вивальди, оратория Гайдна (1801), цикл фортепьянных пьес П. И. Чайковского (1876), балет А. К. Глазунова (1899).

«Времена года» Антонио Вивальди принадлежат к числу самых популярных произведений всех времен. Для многих само имя «Вивальди» является синонимом «Времен года» и наоборот (хотя он написал массу других произведений). Даже в сравнении с другими концертами того же опуса эти концерты демонстрируют поразительное новаторство Вивальди в области барочного концерта. Присмотримся к каждому из четырех концертов. И с самого начала отмечу, что каждому из концертов композитор предпослал сонет — своего рода литературную программу. Предполагается, что автором стихов является сам Вивальди. Итак…

«Весна» (La Primavera)

На редкость естественным получается разговор о «La Primavera» Антонио Вивальди после рассказа о «La Primavera» Сандро Боттичелли. Сонет, предваряющий этот концерт, почти в такой же степени можно отнести картине Боттичелли. Вот как он звучит (здесь и далее сонеты приводятся в переводе Владимира Григорьева):

Весна грядет! И радостною песней

Полна природа. Солнце и тепло,

Журчат ручьи. И праздничные вести

Зефир разносит, Точно волшебство.

Вдруг набегают бархатные тучи,

Как благовест звучит небесный гром.

Но быстро иссякает вихрь могучий,

И щебет вновь плывет в пространстве голубом.

Цветов дыханье, шелест трав,

Полна природа грез.

Спит пастушок, за день устав,

И тявкает чуть слышно пес.

Пастушеской волынки звук

Разносится гудящий над лугами,

И нимф танцующих волшебный круг

Весны расцвечен дивными лучами.

Концерты этого цикла — это так называемая программная музыка, то есть музыка, соответствующая определенной, в данном случае, литературной программе. Всего у Вивальди можно насчитать более сорока программных произведений. Но в них их «программа» формулируется лишь в названии, и программой это может быть названо весьма условно. Таковы концерты «Щегол», «Кукушка», «Соловей», «Охота», «Ночь» (на эту «программу» Вивальди написал четыре концерта). Во «Временах года» мы имеем дело действительно с самой настоящей программой: музыка точно следует за образами стихов. Сонеты так хорошо соответствуют музыкальной форме концертов, невольно возникает подозрение, не сочинены ли, наоборот, сонеты к уже написанной музыке? Первая часть данного концерта иллюстрирует первые два четверостишия, вторая часть — третье четверостишие, а финал — последнее. (Автор русского перевода, стремясь сохранить точность смысла, что, конечно же, очень важно, особенно, когда речь идет о программности, отошел от формы сонета и перевел его, как и остальные, четырьмя четверостишьями.)

Первая часть концерта открывается необычайно радостным мотивом, иллюстрирующим ликование, вызванное приходом весны — «Весна грядет!»; играет весь оркестр (tutti). Этот мотив (каждый раз в исполнении всего оркестра и солиста) помимо того, что обрамляет эту часть, еще несколько раз звучит по ходу части, являясь своего рода рефреном, что придает всей части форму, похожую на рондо. Далее следуют эпизоды, иллюстрирующие следующие строки сонета. В этих случаях играют три солиста — главный (напомню, что все концерты этого цикла написаны для солирующей скрипки с оркестром) и концертмейстеры групп первых и вторых скрипок; все остальные участники молчат. Даже без имеющейся в партитуре ремарки — «Canto de gl' Ucelli» — ясно, что музыка, звучащая в высоком регистре, изображает здесь «пение птиц» (дословный перевод строки сонета: «радостно приветствуют ее (весну. — А.М.) птицы своим пением»). Как чудесно это передано звучанием скрипок!

Следующий эпизод (после рефрена) иллюстрирует слова сонета о бегущих ручьях (дословно: «бегут ручьи со сладким журчаньем в дуновении Зефира»; ср. как изобразил Зефира Боттичелли!). И опять рефрен. Следующий эпизод — гремит гром («чернотой покрывается небо, весна возвещает о себе молнией и громом»). Вивальди в высшей степени изобретательно изображает это явление природы: раскаты грома переданы грозным стремительным звучанием всего оркестра.

www.ronl.ru

Ответы@Mail.Ru: Какой композитор написал времена года???

Циклы «Времена года» есть у композиторов А. Вивальди, Й. Гайдна, П. Чайковского и А. Пьяццоллы. «Времена года» Антонио Вивальди принадлежат к числу самых популярных произведений, они демонстрируют поразительное новаторство Вивальди в области барочного концерта. Это цикл из четырёх концертов для струнного оркестра, солирующей скрипки и клавесина. Сейчас «Времена года» Вивальди известны всем, жизнь отнесла этот цикл к разряду «популярная классика» . Величие Йозефа Гайдна как композитора максимально проявилось в одном из итоговых его сочинений — большой оратории «Времена года» , которая может служить образцовым эталоном музыкального классицизма. Важнейшая образная сфера произведения — мир природы. Картины природы, совершающей свой годовой цикл, получают у него не только красочно-живописное, но и философское толкование — намечена параллель между сменой времен года и течением жизни человека. «Времена года» Петра Ильича Чайковского — это своеобразный музыкальный дневник композитора, запечатлевший дорогие его сердцу эпизоды жизни, встречи и картины природы. В образах этого музыкального цикла запечатлены Чайковским и бескрайние русские просторы, и деревенский быт, и картины петербургских городских пейзажей, и сценки из домашнего музыкального быта русских людей того времени. Этот шедевр отличается пленяющей мелодической выразительностью и тонкостью фортепианного письма. «Временами года» Астора Пьяццоллы — аргентинского короля танго, написаны в совершенно иной манере, перевернувшей привычные представления об этом жанре.

touch.otvet.mail.ru

Чайковский. Времена года

Пётр Ильич Чайковский. Времена года

«Времена года» Чайковского - это своеобразный музыкальный дневник композитора, запечатлевший дорогие его сердцу эпизоды жизни, встречи и картины природы. Как позднее вспоминал его брат М. И. Чайковский: «Петр Ильич, как редко кто, любил жизнь Каждый день имел для него значительность и прощаться с ним ему было грустно при мысли, что от всего пережитого не останется никакого следа.» Этим лирическим чувством композитора, любовью к жизни и восхищением ею и наполнена музыка одного из музыкальных шедевров Чайковского, фортепианного цикла «Времена года». Энциклопедией русской усадебной жизни XIX века, петербургского городского пейзажа можно назвать этот цикл из 12 характеристических картин для фортепиано. В его образах запечатлены Чайковским и бескрайние русские просторы, и деревенский быт, и картины петербургских городских пейзажей, и сценки из домашнего музыкального быта русских людей того времени.

Фортепиано было любимым и самым демократичным инструментом своей эпохи. Без него не обходилось ни домашнее музицирование, ни обучение детей музыке, ни семейные праздники, ни минуты меланхолии. Во времена Чайковского получили распространение домашние фортнпиано с мягким, как бы матовым звуком. С их помощью можно было выразить самые тонкие и теплые оттенки чувства. Отсюда — прекрасные образцы камерной музыки для фортепиано и множество превосходных детских фортепианных пьес в творчестве композитора.

Один из самых замечательных фортепианных циклов Чайковского — «Времена года» (12 картин для фортепиано. Ор. 37-bis). В заглавии этого сборника фортепианных миниатюр есть расхождения: у первого издателя он назывался «12 характерных картинок», в издательстве П. И. Юргенсона: «12 характерных картин», позже — «12 характеристических картин».

Эти определения, придуманные издателями, подразумевают одно и то же: речь идет о летящих музыкальных зарисовках, листках из музыкального альбома, по сути — о лирическом музыкальном дневнике.

Журнал выходил ежемесячно, первого числа. И каждый номер открывали пьесы Чайковского: «У камелька» (Январь), «Масленица» (Февраль), «Песня жаворонка» (Март), «Подснежник» (Апрель), «Белые ночи» (Май), «Баркарола» (Июнь), «Песнь косаря» (Июль), «Жатва» (Август), «Охота» (Сентябрь), «Осенняя песнь» (Октябрь), «На тройке» (Ноябрь), «Святки» (Декабрь).                                               

История создания и издания цикла

«Времена года» были написаны Чайковским по заказу. Осенью 1875 г. к композитору обратился известный петербургский издатель Н.М. Бернард с предложением написать для журнала цикл фортепианных пьес, которые публиковались бы ежемесячно и составили бы, таким образом, полный годичный круг. Приглашение к сотрудничеству не было для Чайковского неожиданным — еще раньше, с 1873 г., композитор писал для этого журнала, и несколько его романсов было опубликовано. Письмо издателя с предложением написать фортепианный цикл не сохранилось, но ответ композитора известен: «Получил Ваше письмо. Очень благодарен Вам за любезную готовность платить мне столь высокий гонорарий. Постараюсь не ударить лицом в грязь и угодить Вам. Я пришлю Вам в скором времени 1-ю пиэсу, а может быть и разом две или три. Если ничто не помешает, то дело пойдет скоро: я очень расположен теперь заняться фортепианными пиэсками. Ваш Чайковский. Все Ваши заглавия я сохраняю».

Из содержания письма можно заключить (вообще сведения, касающиеся работы над циклом, скудны):

1) Чайковскому был предложен большой по тем временам гонорар,2) композитора это предложение заинтересовало,3) названия пьес придуманы издателем, Чайковский лишь одобрил их.

Уже в декабрьском (1875) номере журнала появился анонс будущего фортепианного цикла: «Знаменитый композитор П.И. Чайковский обещал редакции «Нувеллиста» свое сотрудничество и намерен в будущем году поместить целую серию своих фортепианных композиций… характер которых будет вполне соответствовать как названию пьес, так и впечатлению того месяца, в котором каждая из них появится в журнале». Этот анонс, как и положено по законам рекламы, уже содержал в себе перечень названий всех двенадцати пьес.

К середине декабря были готовы первые две пьесы цикла, но некоторые сомнения и беспокойство у Чайковского вызывал «Февраль». Об этом он писал издателю (письмо от 13 декабря): «Сегодня утром, а может быть и вчера еще, Вам высланы по почте две первые пиэсы. Я не без некоторого страха препроводил их к Вам: боюсь, что Вам покажется длинно и скверно. Прошу Вас откровенно высказать Ваше мнение, чтобы я мог иметь в виду Ваши замечания при сочинении следующих пиэс. Если вторая пьеса покажется негодной, то напишите мне об этом. Если Вы пожелаете пересочинения «Масленицы», то, пожалуйста, не церемоньтесь и будьте уверены, что к сроку, то есть к 15-му января, я Вам напишу другую. Вы платите мне такую страшную цену, что имеете полнейшее право требовать всяких изменений, дополнений, сокращений и пересочинений».

Журнал выходил первого числа каждого месяца, Чайковский должен был представить пьесу к очередному номеру не позднее 15-го предыдущего месяца.

Когда дело дошло до публикации, Н. Бернард предложил еще одно «усовершенствование»: снабдить каждую пьесу поэтическим эпиграфом. И против этой идеи Чайковский не возражал. Следует признать, что по прошествии уже большого исторического периода мы естественно воспринимаем эти стихотворные строки как органичную поэтическую составляющую всего цикла. Более того, эти стихотворные «ключики» к каждой пьесе хорошо подходят ко многим другим произведениям композитора. Сейчас трудно сказать, была ли идея включения в цикл стихотворных эпиграфов совпадением, или более ранний опыт — мы имеем в виду «Времена года» А. Вивальди, в которых к каждому из четырех концертов предпослан мадригал, представляющий собой программу концерта, — служил отчетливым примером для Чайковского, но факт остается фактом: в обоих случаях поэтическая идея органично соединилась с музыкальным выражением.

Свое название — «Времена года» — этот цикл пьес получил уже после первой публикации каждой пьесы в номере журнала за соответствующий месяц, то есть когда Н. Бернард решил опубликовать весь сборник целиком. Сборнику присвоен, как принято в музыке, номер опуса — 37 bis . “ Bis ” требует пояснения: в данном случае это уточнение указывает на то, во-первых, что существует другое произведение под этим номером (без « bis »), и этим произведением является Большая соната соль мажор для фортепиано. Во-вторых, что «Времена года» получили свое обозначение как опус позднее, когда следующие номера по списку сочинений композитора уже были присвоены другим сочинениям: 38 — Шесть романсов (в том числе такие знаменитые, как «Серенада Дон Жуана», «То было раннею весной», «Средь шумного бала»); 39 — «Детский альбом» (1878).

Строго говоря, название «Времена года» в данном случае не совсем точное, поскольку временами года являются весна, лето, осень и зима. Именно так называются четыре концерта знаменитого одноименного цикла скрипичных концертов Антонио Вивальди; так же называет четыре части своей оратории «Времена года» Йозеф Гайдн. Как бы то ни было, Чайковский по-своему нарисовал годичный круг состояния природы и чувств человека.

Эта тема, трактованная то очень широко и философски (Гайдн), то в более жанровом плане (Вивальди) привлекала многие умы и сердца на протяжении столетий и даже тысячелетий, давая простор как для аллегорических, так и для житейско-практических толкований. Течение жизни в целом может ассоциироваться с течением года: четыре времени года — четыре возраста; двенадцать месяцев — двенадцать возрастов (каждый длится шесть лет). В картинах европейских художников на происходящее в сценах этого сюжета взирает фигура Смерти; она может также находиться возле старика. Весьма примечательно, что этот «мотив» — «мотив смерти» — звучит в стихотворении А. Пушкина «Мечтатель», строки из которого стали эпиграфом к первой пьесе цикла Чайковского.

Начало этой традиции положил еще Гесиод в VIII в. до н. э. своей поэмой «Труды и Дни». Примечательно, что в разные времена и — что особенно характерно — в разных широтах годичный круг начинается в разное время: у Гесиода — с осени, у Вивальди и Гайдна — с весны. Так же построены «Времена года» («Балет для оркестра», 1945) американского композитора Джона Кейджа. В балете А. Глазунова «Времена года» (1899) действие начинается с зимы. Одновременно с Глазуновым симфоническую сюиту написал английский композитор сэр Эдвард Джеман ( E . German ); его сочинение начинается с «Весны», а последняя часть — «Зима» — имеет подзаголовок «C ristmastide», что переводится как «Святки», и совпадает по сюжету со «Святками» («Декабрь») Чайковского. Чайковский ведет свое повествование с первого месяца года.

В европейском изобразительном искусстве типы, представляющие времена года, сохранили поразительную степень постоянства со времен поздней античности и вплоть до XVIII в. На помпейских и римских фресках и мозаиках Весна является в облике молодой женщины, держащей цветы; у лета — серп и колосья или снопы зерна; у осени — виноград и виноградная лоза (вино); зима тепло укутана от мороза. Эти фигуры довольно часто встречаются в живописи XV–XVII вв. К сожалению, циклы картин часто разбросаны по разным галереям. У Весны в волосах гирлянды, иногда она держит лопату или мотыгу, а на заднем плане цветочный сад. Лето, которое может изображаться в виде обнаженной женщины, имеет как злаки, так и фрукты, и позади нее могут быть видны работающие в поле жнецы. Осень неизменно ассоциируется с вином. Зима — это часто старик, укутанный плащом, возможно, сидящий у огня. Ренессанс возродил античную традицию изображать времена года также в виде языческих богов: Флора или Венера олицетворяют весну, Церера — лето, Бахус — осень, Борей или Вулкан — зиму. Времена года были популярны у французских художников XVIII в., писавших fetes galantes (фр. — галантные празднества), хотя каждое из времен года, изображаемое само по себе вряд ли мыслилось как входящее в цикл.

«Времена года» Чайковского стали необычайно популярны, особенно «Июнь» («Баркарола») и «Октябрь» («Осенняя песня»1) — эти пьесы известны во множестве транскрипций и обработок для скрипки, виолончели, гитары, мандолины, оркестра. Что касается музыкальной критики, то она еще долгое время после публикации «Времен года» оставалась равнодушной к этому созданию композитора, считая, что не оно составляет его значение и славу. По прошествии же времени можно констатировать неувядаемость этого музыкального шедевра.

Об особенности формы пьес «Времен года»

Всякое музыкальное произведение (имеющее, конечно, художественную ценность) строится по тем или иным законам формы. Наука о музыкальной форме очень сложная и многогранная. Не вдаваясь в детали, отметим здесь, что все пьесы этого цикла — и это весьма примечательно! — написаны в трехчастной форме, которую в самом обобщенном виде можно выразить формулой: А — В — А 1. Эта конструкция называется простая трехчастная форма. Зная это, можно заранее быть уверенными, что в каждой пьесе мы всякий раз в конце ее (в разделе А 1) вновь услышим первоначальный музыкальный материал в том же или почти в том же виде, в каком он изложен в начале (в разделе А). С формальной точки зрения, это облегчает понимание музыкального материала пьесы, с художественной — открывает простор для фантазии как исполнителя, так и слушателя. Просто ли в точности повторить, и тогда это может восприниматься как выражение устойчивости, стабильности основ (если угодно, жизни — даже так!), или окрасить репризу (так называется раздел А 1) в оттенки ностальгические, и в таком случае это будет восприниматься как воспоминание о чем-то дорогом и навсегда ушедшем?.. Вот где простор для интерпретаций и толкований!

Некоторые пьесы цикла, оставаясь трехчастными, вносят в эту форму определенное усложнение, например, разделяя каждую из больших букв нашей схемы на три раздела. При этом получается: А ( d - e - d 1 ) — В ( f - g - f 1 ) — A 1 ( d - e - f 1 )2. Мы опускаем разговор о множестве вариантов. Главное, что такая форма называется сложной трехчастной. У Чайковского в этом цикле эта сложность относительна. Во всяком случае, имея это простое руководство, можно с первого прослушивания довольно свободно ориентироваться в построении каждой пьесы, и тогда полнее можно будет охватить ее музыкальное содержание По ходу рассказа об отдельных пьесах цикла мы будем отмечать особенности их формы.

В созданных Чайковским миниатюрах таятся созвездия его будущих музыкальных тем. Можно восхищаться тем, как в пьесах «Подснежник» (Апрель) и «Святки» (Декабрь) вдруг раскрываются предтечи его больших симфонических вальсов к балету «Щелкунчик» и «Спящая красавица». А глубокая меланхолия «Баркаролы» (Июнь) и просветленная печаль «Осенней песни» (Октябрь)напоминают его лучшие оперные арии.

Удивительно, что у нас не сохранилось известий о первом исполнении цикла. Не известно о том, как оценила пресса публикации в журнале «Нувеллист». Незаметно для всех с маленькими «пиэсками» из «Времен года» произошло то, чтобывает только с величайшими произведениями, — они стали естественны, как воздух. Как будто существовали всегда.

1 Здесь и далее мы придерживаемся в точности наименований пьес так, как они даны в авторизованной версии в издании Юргенсона. Так, октябрьская пьеса – «Осенняя песня» (не «песнь»), но – «Песнь жаворонка» (март) и «Песнь косаря» (июль). Февральская пьеса в издании Юргенсона (по орфографии XIX века) называется «Масляница» (ср. у Даля: «Масляна, масляница, маслянка»; но «масленая неделя»). Современные издания дают «Масленица».

2 В А 1 маленькие буквы могут, естественно, иметь отличия от того, как они звучали в А.

Александр Майкапар,По материалам журнала «Искусство». 

music-fantasy.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>