История одного города кто написал


Анализ произведения «История одного города», Салтыков Щедрин | Литерагуру

Автор: Guru · Опубликовано 16.03.2017 · Обновлено 08.10.2017

Замысел книги сформировался у Салтыкова-Щедрина постепенно, в течение нескольких лет. В 1867 году писатель сочинил и выставил на суд публики новый сказочно-фантастический «Рассказ о губернаторе с фаршированной головой» (он ложится в основу известной нам главы под названием «Органчик»). В 1868 году автор начал работу над полномасштабным романом. Этот процесс занял чуть больше года (1869-1870 гг). Первоначально произведение было озаглавлено «Глуповский Летописец». Название «История одного города», ставшее окончательным вариантом, появилось позже. Литературный труд был опубликован по частям в журнале «Отечественные записки».

Жанр

Книгу Салтыкова-Щедрина некоторые люди по неопытности считают рассказом или сказкой, но это не так. Такая объемная литература не может претендовать за звание малой прозы. Жанр произведения «История одного города» масштабнее и называется «сатирический роман». Он представляет собой некое хронологическое обозрение о выдуманном местечке Глупов. Судьба его записана в летописях, которые находит автор и издает, сопровождая их собственными комментариями.

Также к данной книге можно применить такие термины, как «политический памфлет» и «сатирическая хроника», но она лишь вобрала в себя некоторые черты этих жанров, а не является их «чистокровным» литературным воплощением.

О чем произведение?

Писатель иносказательно передал историю России, которую оценивал критически. Жителей российской империи он назвал «глуповцами». Они являются жителями одноименного города, жизнь которого описана в «Глуповской летописи». Данный этнос произошел от древнего народа под названием «головотяпы». За свое невежество они были переименованы соответствующе.

Головотяпы враждовали с соседними племенами, а также между собой. И вот устав от ссор и беспорядков, они решили найти себе правителя, который устроил бы порядок. Через три года они нашли подходящего князя, который согласился править ими. Вместе с приобретенной властью люди основали город Глупов. Так писатель обозначил формирование Древней Руси и призвание Рюрика на княжение.

Сначала правитель послал им наместника, но тот проворовался, и тогда он прибыл самолично и навел жесткие порядки. Так Салтыков-Щедрин представлял себе период феодальной раздробленности в средневековой России.

Далее писатель прерывает повествование и перечисляет биографии знаменитых градоначальников, каждая из которых – отдельная и законченная история. Первым был Дементий Варламович Брудастый, в голове которого располагался органчик, что играл лишь две композиции: «Не потерплю!» и «Разорю!». Потом у него сломалась голова, и настало безначалие – смута, которая пришла после смерти Ивана Грозного. Именно его автор изобразил в образе Брудастого. Далее появились одинаковые самозванцы-близнецы, но их вскоре убрали – это появление Лжедмитрия и его последователей.

Воцарилась анархия на неделю, в течение нее друг друга сменяли шестеро градоначальниц. Это эпоха дворцовых переворотов, когда в Российской Империи правили одни женщины и интриги.

Семен Константинович Двоекуров, который учредил медоварение и пивоварение, скорее всего, является прообразом Петра Первого, хоть данное предположение и идет вразрез с исторической хронологией. Но реформаторская деятельность и железная рука правителя очень уж похожи на характеристику императора.

Начальники сменялись, их самомнение росло пропорционально градусу абсурда в произведении. Откровенно безумные реформы или же безысходный застой губили страну, народ скатывался в нищету и невежество, а верхушка то пировала, то воевала, то охотилась за женским полом. Чередование непрекращающихся ошибок и поражений привело к ужасающим последствиям, сатирически описанным автором. В конце концов, последний правитель Угрюм-Бурчеев умирает, и после его кончины повествование обрывается, а из-за открытого финала брезжит надежда на изменения к лучшему.

Так же Нестор описал историю возникновения Руси в «Повести временных лет». Эту параллель автор проводит специально, чтобы намекнуть, кого же он подразумевает под глуповцами, и кто все эти градоначальники: полет фантазии или реальные русские правители? Писатель четко дает понять, что описывает не весь род человеческий, а именно Россию и ее порочность, переиначивая ее судьбу на свой лад.

Композиция выстроена в хронологической последовательности, в произведении классическое линейное повествование, но каждая глава – вместилище полноценного сюжета, где есть свои герои, события и итоги.

Описание города

Глупов находится в далекой провинции, об этом мы узнаем, когда в дороге портится голова Брудастого. Это небольшой населенный пункт, уезд, ведь двух самозванцев приезжают забирать из губернии, то есть городок является лишь незначительной ее частью. В нем нет даже академии, зато стараниями Двоекурова процветает медоварение и пивоварение. Он делится на «слободы»:  «Пушкарская слобода, за ней слободы Болотная и Негодница». Там развито сельское хозяйство, так как засуха, обрушавшаяся от грехов очередного начальника, сильно задевает интересы жителей, они даже готовы идти на бунт. При Прыще же увеличиваются урожаи, что безмерно радует глуповцев. «История одного города» пестрит драматическими событиями, причиной которых является аграрный кризис.

Угрюм-Бурчеев воевал с рекой, из чего мы делаем вывод, что уезд находится на берегу, в холмистой местности, так как градоначальник уводит народ в поисках равнины. Главным местом в данном регионе является колокольня: с нее сбрасывают неугодных граждан.

Главные герои

  1. Князь – иностранный правитель, согласившийся принять власть над глуповцами. Он жестокий и недалекий, ведь посылал вороватых и никчемных наместников, а после руководил с помощью одной лишь фразы: «Запорю». С него началась история одного города и характеристика героев.
  2. Дементий Варламович Брудастый – замкнутый, угрюмый, молчаливый обладатель головы с органчиком, который проигрывает две фразы: «Не потерплю!» и «Разорю!». Его аппарат для вынесения решений отсырел в дороге, его не смогли починить, поэтому послали за новым в Петербург, но исправная голова задержалась и так и не приехала. Прообраз Ивана Грозного.
  3. Ираида Лукинична Палеологова – жена градоначальника, которая день властвовала над городом. Намек на Софью Палеолог, вторую жену Ивана IIII, бабушку Ивана Грозного.
  4. Клемантинка де Бурбон – мать градоначальника, ей тоже довелось править один день.
  5. Амалия Карловна Штокфиш – помпадурша, которой тоже хотелось задержаться во власти. Немецкие имена и фамилии женщин – юмористический взгляд автора на эпоху немецкого фаворитизма, а также на ряд коронованных персон иностранного происхождения: Анна Иоановна, Екатерина Вторая и т.д.
  6. Семен Константинович Двоекуров – реформатор и просветитель: «Он ввёл медоварение и пивоварение и сделал обязательным употребление горчицы и лаврового листа. Еще он хотел открыть Академию наук, но не успел довершить начатые преобразования.
  7. Петр Петрович Фердыщенко (пародия на Алексея Михайловича Романова)– трусливый, слабохарактерный, любвеобильный политический деятель, при котором в Глупове 6 лет был порядок, но потом он влюбился в замужнюю женщину Алену и сослал ее мужа в Сибирь, чтобы она уступила его натиску. Женщина поддалась, но судьба обрушила на народ засуху, и люди начали погибать от голода. Случился бунт (имеется в виду соляной бунт 1648 года), в результате которого погибла любовница правителя, ее сбросили с колокольни. Тогда градоначальник пожаловался в столицу, ему прислали солдат. Восстание подавили, а он нашел себе новую пассию, из-за которой опять произошли бедствия – пожары. Но и с ними справились, а он, отправившись в путешествие по Глупову, умер от переедания. Очевидно, что герой не умел сдерживать свои желания и пал их безвольной жертвой.
  8. Василиск Семенович Бородавкин – подражатель Двоекурова, насаждал реформы огнем и мечом. Решительный, любит планировать и учреждать. Изучал, в отличие от коллег, историю Глупова. Однако и сам был недалек: учредил военный поход на собственный народ, в темноте «свои бились со своими». Потом провел неудачное преобразование в армии, заменив солдат на оловянные копии. Своими битвами довел город до полного изнеможения. После него разграбление и разорение завершил Негодяев.
  9. Черкешенин Микеладзе – страстный охотник за женским полом, занимался лишь тем, что устраивал свою насыщенную личную жизнь за счет служебного положения.
  10. Феофилакт Иринархович Беневоленский (пародия на Александра Первого) – друг Сперанского (знаменитого реформатора) по университету, который по ночам сочинял законы и разбрасывал их по городу. Любил умничать и пускать пыль в глаза, но ничего полезного не сделал. Уволен за государственную измену (отношения с Наполеоном).
  11. Подполковник Прыщ – обладатель фаршированной трюфелями головы, которую съел в голодном порыве предводитель дворянства. При нем был расцвет сельского хозяйства, так как в жизнь подопечных он не вмешивался и не мешал им работать.
  12. Статский советник Иванов – прибывший из Петербурга чиновник, который «оказался столь малого роста, что не мог вмещать ничего пространного» и лопнул от натуги постичь очередную мысль.
  13. Эмигрант виконт де Шарио – иностранец, который вместо работы только веселился и закатывал балы. Вскоре за безделье и растрату был выслан за границу. Позже выяснилось, что он женского пола.
  14. Эраст Андреевич Грустилов – любитель покутить за государственный счет. При нем население перестало работать на полях и увлеклось язычеством. Но жена аптекаря Пфейфера пришла к градоначальнику и навязала ему новые религиозные воззрения, он начал вместо пирушек организовывать чтения и конфессиональные сборище, и, узнав об этом, высшее начальство лишило его поста.
  15. Угрюм-Бурчеев (пародия на Аракчеева, военного чиновника) – солдафон, который замыслил всему городу придать казарменный вид и порядок. Он презирал образование и культуру, зато хотел, чтобы у всех граждан были одинаковые дома и семьи на единообразных улицах. Чиновник разрушил весь Глупов, перенес его в низину, но тогда случился природный катаклизм, и чиновника унесла буря.

На этом список героев заканчивается. Градоначальники в романе Салтыкова-Щедрина являются людьми, которые по адекватным меркам никак не способны управлять хоть каким-либо населенным пунктом и быть олицетворением власти. Все их действия совершенно фантастичны, бессмысленны и часто противоречат одно другому. Один правитель строит, другой все разрушает. Один приходит на место другого, но в народной жизни ничего не меняется. Не происходит никаких существенных перемен или улучшений. Политические деятели в «Истории одного города» имеют общие черты — самодурство, ярко выраженная порочность, мздоимство, алчность, глупость и деспотизм. Внешне же персонажи сохраняют обычный человеческий облик, тогда как внутреннее содержание личности таит в себе жажду подавления и угнетения народа с целью наживы.

Темы

  • Власть. Это основная тема произведения «История одного города», которая по-новому раскрывается в каждой главе. Главным образом, она видится через призму сатирического изображения современного Салтыкову-Щедрину политического устройства России. Сатира здесь направлена на две стороны жизни – показать, насколько губительно самодержавие и выявить пассивность народных масс. По отношению к самодержавию она носит полное и беспощадное отрицание, то по отношению к простым людям ее цель заключалась в исправлении нравов и просветлении умов.
  • Война. Автор заострил внимание на губительности кровопролития, которое лишь разоряет город и убивает людей.
  • Религия и фанатизм. Писатель иронизирует насчет готовности народа поверить любому самозванцу и в любых идолов, лишь бы переложить на них ответственность за свою жизнь.
  • Невежество. Народ не образован и не развит, поэтому правители манипулируют им, как хотят. Жизнь Глупова не становится лучше не только по вине политических деятелей, но и из-за нежелания людей развиваться и учиться осваивать новые навыки. Например, ни одна из реформ Двоекурова не прижилась, хоть и многие из них несли положительный результат для обогащения города.
  • Раболепство. Глуповцы готовы терпеть любой произвол, лишь бы не было голода.

Проблематика

  • Разумеется, автор затрагивает вопросы, касающиеся управления государством. Основная проблема в романе — это несовершенство власти и ее политических приемов. В Глупове правители, они же градоначальники, сменяются один за другим. Но при этом они не привносят чего-то нового в жизнь народа и в устройство города. В их обязанности входит забота лишь о своем благополучии, интересы жителей уезда градоначальников не волнуют.
  • Кадровый вопрос. На должность управленца некого назначить: все кандидаты порочны и не приспособлены к бескорыстной службе во имя идеи, а не ради наживы. Ответственность и стремление устранить насущные проблемы им и вовсе чужды. Это происходит оттого, что общество изначально несправедливо разделено на касты, и никто из простых людей не может занять важный пост. Правящая элита, ощущая отсутствие конкуренции, живет в праздности ума и тела и не работает на совесть, а просто выжимает из чина все, что тот может дать.
  • Незнание. Политики не понимают проблем простых смертных, и даже если хотят помочь, не могут сделать это правильно. Во власти нет людей из народа, между сословиями глухая стена, поэтому даже самые гуманные чиновники бессильны. «История одного города» — лишь отражение реальных проблем Российской Империи, где были талантливые правители, но им не удалось в силу оторванности от подданных благоустроить их жизнь.
  • Неравенство. Народ беззащитен перед произволом управленцев. Например, мужа Алены городоначальник без вины отправляет в ссылку, злоупотребляя своим положением. А женщина сдается, так как даже не рассчитывает на правосудие.
  • Ответственность. За свои разрушительные деяния чиновники не наказываются, и их приемники чувствуют себя в безопасности: что бы ты ни сделал, ничего серьезного за это не будет. Всего лишь снимут с должности, и то в крайнем случае.
  • Чинопочитание. Народ является великой силой, не в ней нет толку, если он согласен во всем слепо подчиняться начальству. Свои права он не отстаивает, своих людей не защищает, по сути, превращается в инертную массу и по своей же воле лишает себя и своих детей счастливого и справедливого будущего.
  • Фанатизм. В романе автор заостряет внимание на теме чрезмерного религиозного рвения, которое не просвещает, а ослепляет людей, обрекая их на празднословие.
  • Казнокрадство. Все наместники князя оказались ворами, то есть система прогнила настолько, что позволяет своим элементам безнаказанно проворачивать любые махинации.

Главная мысль

Авторский замысел состоит в изображении государственного строя, в котором общество примиряется со своим вечно угнетенным положением и считает, что это в порядке вещей. В лице общества в повести выступает народ (глуповцы), «угнетателем» же являются градоначальники, которые сменяют друг друга с завидной скоростью, при этом успевая разорить, разрушить свои владения. Салтыков—Щедрин иронично замечает, что жителями движет сила «начальстволюбия», и без правителя они незамедлительно впадают в анархию. Таким образом, идея произведения «История одного города» — это стремление показать историю русского общества со стороны, как люди на протяжении многих лет переносили всю ответственность за устройство своего благополучия на плечи почитаемого монарха и неизменно обманывались, ведь один человек не может изменить целую страну. Перемены не могут прийти извне, пока народом правит сознание того, что самодержавие — есть высший порядок. Люди должны осознать свою личную ответственность перед родиной и ковать свое счастье сами, но тирания не позволяет им проявить себя, а они горячо ее поддерживают, ведь пока она есть, ничего делать не надо.

Несмотря на сатирическую и ироничную основу повествования, в нем заложена очень важная суть. В произведении «История одного города» смысл — показать, что только при наличии свободного и критического видения власти и ее не несовершенств возможны перемены к лучшему. Если общество живет по правилам слепой покорности, то притеснения неизбежны. Автор не призывает к восстаниям и к революции, в тексте нет ярых бунтовских стенаний, но суть одна — без народного осознания своей роли и ответственности нет пути к переменам.

Писатель не просто критикует монархический строй, он предлагает альтернативу, выступая против цензуры и рискуя своей государственной должностью, ведь издание «Истории…» могло повлечь для него не только отставку, но и тюремное заключение. Он не просто говорит, а своими действиями призывает общество не бояться власти и открыто говорить ей о наболевшем. Основная мысль Салтыкова-Щедрина – привить людям свободу мысли и слова, чтобы они могли улучшать свою жизнь сами, не дожидаясь милости градоначальников. Он воспитывает в читателе активную гражданскую позицию.

Художественные средства

Особенность повествованию предает своеобразное переплетение мира фантастического и реального, где соседствуют фантастический гротеск и публицистический накал актуальных и реальных проблем. Необычные и невероятные происшествия и события подчеркивают абсурдность изображаемой реальности. Автор мастерски использует такие художественные приемы, как гротеск и гипербола. В жизни глуповцев все невероятно, преувеличено, смешно. Например, пороки градоначальников разрослись до колоссальных масштабов, они намеренно выведены за рамки действительности. Писатель сгущает краски для того, чтобы искоренить реально существующие проблемы через осмеяние и публичное поругание. Ирония также является одним из средств выражения авторской позиции и его отношения к происходящему в стране. Люди любят посмеяться, и серьезные темы лучше преподносить в юмористическом стиле, иначе произведение не найдет своего читателя. Роман Салтыкова-Щедрина «История одного города», прежде всего, смешной, поэтому он пользовался и пользуется популярностью. В то же время он безжалостно правдив, он больно бьет по злободневным вопросам, но читатель уже заглотил наживку в виде юмора и не может оторваться от книги.

Чему учит книга?

Глуповцы, которые олицетворяют народ, находятся в состоянии бессознательного поклонения власти. Они беспрекословно подчиняются капризам самодержавия, абсурдным приказам и самодурству правителя. При этом они испытывают страх и благоговение перед покровителем. Власть же в лице градоначальников использует свой инструмент подавления на полную силу, не считаясь с мнением и интересами горожан. Поэтому Салтыков-Щедрин указывает на то, что простой люд и его вождь друг друга стоят, ведь пока общество не «дорастет» до более высоких стандартов и не научится отстаивать свои права, государство не изменится: оно будет отвечать примитивному спросу жестоким и несправедливым предложением.

Символическая концовка «Истории одного города», в которой погибает деспотичный градоначальник Угрюм — Бурчеев, призвана оставить послание, что у российского самодержавия нет будущего. Но нет и определенности, постоянства в вопросах власти. Остается только терпкий привкус тирании, за которым, возможно, последует что-то новое.

Автор: Гульназ Камалова

Интересно? Сохрани у себя на стенке! Метки:
  • 10 класс
  • История одного города
  • Михаил Салтыков-Щедрин
  • сатирический роман

literaguru.ru

История одного города

Летопись истории условного русского города, в которой смешное перемешано со страшным. Салтыков-Щедрин пишет сатиру на современную ему Россию под видом сатиры на русскую историю — и создаёт сатиру на русскую вечность.

комментарии: Лев Оборин

Летопись истории условного российского города Глупова и хроника правления гротескных, омерзительных и устрашающих градоначальников. Глупов ищет себе князя, страдает от механических выкриков «не потерплю» и «разорю», печёт пироги по уставу, переживает период идолопоклонничества, превращается в казарму, горит, голодает и тонет. В «Истории одного города» часто видят фантастическую сатиру на историю России, но за этим смыслом скрывается ещё один: книга Щедрина — о «русском неизбывном», о внеисторических, роковых чертах национальной ментальности. Начинаясь как фарс, к финалу «История одного города» достигает размаха эсхатологической антиутопии.

Замыслы, относящиеся к «Истории одного города», возникали у Щедрина ещё в конце 1850-х. К этому времени относятся и «Губернские очерки» — подступы к мрачной сатире «Истории». Непосредственно над «Историей» Щедрин работает в 1869–1870 годах, параллельно с «Помпадурами и помпадуршами». План книги менялся, даже когда публикация уже началась: например, в первой редакции «Описи градоначальникам» нет Угрюм-Бурчеева — самой заметной фигуры в итоговом варианте «Истории одного города».

Михаил Салтыков-Щедрин. 1870-е годы

РИА «Новости»

«История одного города» — это историческая хроника, которую последовательно ведут несколько летописцев. Сообразно с описываемыми эпохами меняется и стиль повествования. Салтыков-Щедрин прибегает ко всему арсеналу сатирических приёмов: «История одного города» полна аллюзий на реальные события, иронических ссылок на официально признанных историков, нарочитых анахронизмов, гротескных деталей, говорящих фамилий и вставных документов, блестяще пародирующих бюрократический абсурд. Салтыков-Щедрин укрывается под маской публикатора архивов, но не старается маскировать вмешательство в «материал». Уже при жизни Щедрина часто сравнивали с Гоголем. «История одного города» подтверждает правомерность этих сравнений — не только потому, что Щедрин высмеивал мир чиновничества, но и потому, что он поэтично и по-настоящему страшно описывал катастрофы.

Здесь и далее: «История одного города. Органчик». Режиссёр Валентин Караваев. 1991 годСергей Алимов. Иллюстрация к «Истории одного города»

В случае с «Историей одного города» уместнее говорить скорее не о влиянии, а об отталкивании — в первую очередь от официальной историографии, представляющей историю страны как историю правителей, и от казённого стиля распоряжений, предписаний и служебных записок, с которым Щедрин познакомился в годы своего вице-губернаторства в Рязанской и Тверской губерниях. Описание нравов в «Истории одного города» и «Помпадурах и помпадуршах», а до этого в «Губернских очерках» наследует «физиологической» очерковой традиции натуральной школы. Литературное направление 1840-х, начальный этап развития критического реализма, ему свойственны социальный пафос, бытописательство, интерес к низшим слоям общества. К натуральной школе причисляют Некрасова, Чернышевского, Тургенева, Гончарова, на формирование школы ощутимо повлияло творчество Гоголя. Манифестом движения можно считать альманах «Физиология Петербурга» (1845). Рецензируя этот сборник, Фаддей Булгарин впервые употребил термин «натуральная школа», причём в пренебрежительном смысле. Но определение понравилось Белинскому и впоследствии прижилось. Важны для книги Щедрина и русские юмор и сатира 1860-х — тексты Козьмы Пруткова, публикации «Искры» и «Свистка».

Прямое влияние на «Историю одного города» оказал стиль Гоголя, причём не только сатирический (можно вспомнить инфернальное описание пожара в Глупове). На замысел, вероятно, повлияла и пушкинская «История села Горюхина». Опосредованно воздействовали на Щедрина великие европейские сатирики: Франсуа Рабле, Джонатан Свифт, Вольтер. Возможный важный претекст Исходный текст, повлиявший на создание произведения или послуживший фоном для его создания. «Истории одного города» — роман Кристофа Виланда «История абдеритов» (1774) — сатира на немецкую провинцию, скрытая за описанием жителей фракийского города Абдеры, которые с Античности имели репутацию дураков и простофиль, европейских глуповцев. Впрочем, нет свидетельств, что Щедрин был знаком с романом Виланда; из известных сатирических хроник ему точно попадался на глаза памфлет Эдуара Лабулэ «Принц-Собачка», публиковавшийся в «Отечественных записках». В конечном счёте «История одного города» глубоко оригинальна — Тургенев, прекрасно знавший европейскую литературу, назвал книгу Щедрина «странной и поразительной».

Как она была опубликована?

В журнале «Отечественные записки» в 1869–1870 годах. Этот журнал, в редколлегию которого входил Щедрин, был единственным изданием в России, где такое острое произведение могло быть опубликовано.

Первое книжное издание «Истории одного города» вышло в 1870 году и серьёзно отличалось от журнальной версии: Щедрин убрал из окончательного варианта множество отступлений и рассуждений — очень остроумных, но «тормозящих» текст. Впоследствии он ещё дважды возвращался к тексту и перерабатывал его для новых публикаций — последнее прижизненное издание вышло в 1883 году. Первое научно выверенное издание появилось в 1926 году в первом томе собрания сочинений Щедрина, за его подготовку отвечали Константин Халабаев и Борис Эйхенбаум. Другое научное издание вышло в  Academia в 1935-м. Сегодня мы читаем «Историю одного города» по тексту последнего прижизненного издания с учётом работы советских литературоведов.

Журнал «Отечественные записки», в котором публиковалась «История». Март 1869 годаПервое книжное издание «Истории одного города». Санкт-Петербург, типография Андрея Краевского, 1870 год

В критике большинства современников «История одного города» «не нашла должной оценки и общего : произведение рассматривали только как «историческую сатиру», экскурс в прошлое. Такую оценку дал книге Тургенев: «…Слишком верная, увы! картина русской истории». В том же духе высказался Алексей Суворин, автор задевшей Щедрина рецензии в «Вестнике Европы». Суворин видел в «Истории одного города» «глумление над глуповцами», Щедрин (прочитавший это как «глумление над народом») горячо возражал и даже опубликовал в ответ критику. Другие современники понимали, что Глупов — сатира не только на прошлое, а скорее на российскую жизнь вообще, в том числе на её провинциальность. В этом контексте к «Истории одного города» не слишком сочувственно отсылает Достоевский в «Бесах»; примечательно, что в «Истории одного города» действует градоначальник с фамилией одного из персонажей «Идиота» — Фердыщенко, и постсоветские исследователи нашли немало параллелей между этими двумя произведениями, главным образом в части критики социалистического утопизма.

Сергей Алимов. Иллюстрация к «Истории одного города»

Писатели следующих поколений подчёркивали неизбывную актуальность «Истории одного города»: «Когда я стал взрослым, мне открылась ужасная истина. Атаманы-молодцы, беспутные Клемантинки, рукосуи и лапотники, майор Прыщ и бывший прохвост Угрюм-Бурчеев пережили Салтыкова-Щедрина. Тогда мой взгляд на окружающее стал траурным», — писал Михаил . Стиль Щедрина оказал влияние на лучших советских сатириков — таких как Ильф и Петров и Юрий Олеша, на произведения Булгакова и . В то же время советская пропаганда отвела Салтыкову-Щедрину место в пантеоне революционных демократов, примерно соответствующее положению Гоголя в предыдущую эпоху; в 1952 году Сталин произнёс фразу «Нам нужны Гоголи. Нам нужны Щедрины», и на короткое время «Гоголи и Щедрины» стали частью культурной повестки. Инерция идеологии сохранялась в щедриноведении и после Сталина, но постепенно «Историю одного города» начали рассматривать в контексте мировой  и — не без оснований — видеть в последних главах скепсис по отношению к «революционной . В 1989 году режиссёр Сергей Овчаров снял по «Истории одного города» фильм «Оно»: в этой экранизации проводятся явственные параллели с историей не только царской России, но и СССР.

Жанр сатирической хроники (в том числе хроники будущего), изобилующей анахронизмами, сказывается в таких новейших произведениях, как «Палисандрия» Саши  и романы Виктора Пелевина 2010-х. Наконец, в 1990-е современный писатель Вячеслав Пьецух опубликовал два прямых продолжения «Истории одного города» — повести «История города Глупова в новые и новейшие времена» и «Город Глупов в последние десять лет».

Фильм «Оно», снятый по мотивам «Истории одного города». Режиссёр Сергей Овчаров. 1989 год

«История одного города» — пародия на традиционную историографию?

Формально «История одного города» — это опубликованные Щедриным документы «Глуповского летописца». Так называется собрание исторических сведений, которые записывали глуповские архивариусы (их четверо — явная ироническая отсылка к евангелистам; двое из них носят гоголевскую фамилию Тряпичкин). Щедрин имитирует «церковно-книжный витийственный , но в то же время — современную ему историографию: книги Николая Костомарова, «государственную» историю Бориса Чичерина и Владимира Соловьёва. Достаётся, причём с упоминанием имён, менее серьёзным «фельетонистам-историкам» (Михаилу Семевскому, Петру Бартеневу, Сергею Шубинскому) и беллетристам, пишущим на исторические темы. По словам Дмитрия Лихачёва, писатель «пародирует не столько летопись, сколько историков государственной школы, использовавших особенности летописного изображения исторического процесса для обоснования своих . Лихачёв добавляет, что «летописная манера изображения давала неограниченные возможности для сатирического изображения : таким образом, отсылка к «делам давно минувших дней» — это ширма для более глубоких обобщений.

Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя

Михаил Салтыков-Щедрин

Само устройство «Истории одного города» — пародия на традиционный подход к истории народа как к истории правителей. С такой подачей истории русский читатель сталкивался с детства — например, в «Истории России в рассказах для детей» Александры Ишимовой. Практически все элементы мифа о возникновении русской государственности, в частности норманнская теория о призвании варягов, у Щедрина жестоко пародируются. Даже количество градоначальников Глупова «явно намекает на число русских . На частную историю провинциального Глупова проецируются события и термины «большой истории»: высокая политика и военные кампании (от сношений Беневоленского с Наполеоном до осады «клоповного завода» в главе о шести градоначальницах). Это создаёт комический эффект довольно древнего свойства: можно вспомнить древнегреческую «Войну мышей и лягушек» и «Битву книг» Джонатана Свифта.

Стоит упомянуть ещё об одной пародии на официальную историографию, написанной почти одновременно с «Историей одного города»: стихотворении Алексея К. Толстого «История государства Российского от Гостомысла до Тимашева», лейтмотив которого — всё то же отсутствие в России порядка, отмеченное в «Повести временных лет». Стихотворение не публиковалось при жизни Толстого и ходило в списках. По мнению щедриноведа Дмитрия Николаева, «История одного города» избежала такой участи благодаря гротескным, полуфантастическим чертам, сбившим с толку .

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Семён Ремезов. Краткая сибирская летопись. Фрагмент. Конец XVII века — 1703 год. Щедрин пишет «Историю одного города» в летописной манере. По словам Дмитрия Лихачёва, писатель «пародирует не столько летопись, сколько историков государственной школы, использовавших особенности летописного изображения исторического процесса для обоснования своих положений»

Wikimedia Commons

Что ещё пародирует Салтыков-Щедрин?

В «Истории одного города» очень важное значение имеют пародии на бюрократический стиль документов XVIII–XIX веков — «Оправдательные документы», собранные в приложении к «Истории одного города». Здесь есть написанные градоначальником Бородавкиным «Мысли о градоначальническом единомыслии» и созданный градоначальником Беневоленским «Устав о добропорядочном пирогов печении», регламентирующий вполне естественный ход вещей — не без выгоды для законодателя: «По вынутии из печи, всякий да возьмёт в руку нож и, вырезав из середины часть, да принесёт оную в дар». В «Оправдательных документах» использованы целые пассажи из «Свода законов Российской . Это была материя, в которой Щедрин, одно время сам крупный чиновник, разбирался прекрасно. Кроме того, перед глазами у него был пример подобной пародии: «Проект: о введении единомыслия в России» Козьмы Пруткова.

Для очерковой традиции 1860-х годов, к которой примыкает «История одного города», характерны иронические отсылки к Библии и другим религиозным текстам. Как указывает исследовательница Татьяна Головина, «ассоциации с Ветхим и Новым Заветами пронизывают все главы и все уровни текста» книги . Самый очевидный пример — глава «Подтверждение покаяния. Заключение», которая оканчивается апокалиптической катастрофой Глупова. Но в книге есть и множество других аллюзий: «усекновение головы майора Прыща» (отсылка к Иоанну Предтече); строительство глуповцами башни до неба (подобной Вавилонской); уподобление развратного Фердыщенко и его любовницы Алёнки ветхозаветным Ахаву и Иезавели; начальник плюёт подчинённому в глаза и исцеляет его от слепоты (подобно  и так далее. По словам Головиной, Щедрин развивает карамзинскую идею истории как «священной книги народов» и последовательно сопоставляет эпизод за эпизодом глуповской истории с библейскими . Градоначальники, уподоблённые царям, не довольствуются этим: им необходимо «утвердиться в роли  или ощутить себя его полномочными наместниками (у Щедрина они называются «от вышнего начальства поставленными» — как указывает Г. Иванов, слово «вышний» в XIX веке употреблялось почти исключительно по отношению к . Апогея эта тенденция достигает в правлении Угрюм-Бурчеева — за которым следует глуповский конец света.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Сергей Алимов. Иллюстрация к «Истории одного города»

Салтыков-Щедрин намекал на каких-то конкретных правителей и конкретные исторические события?

Да, повсеместно. Даже названия племён, среди которых были и головотяпы-протоглуповцы, взяты из «Сказаний русского народа» Ивана Сахарова и пародируют перечисление племён в «Повести временных лет»; оттуда же — история о поиске князя, явно намекающая на призвание варягов. Зачастую в градоначальниках Глупова можно узнать сразу несколько исторических персон: так, в Угрюм-Бурчееве видится портрет не только и не столько страшного военного министра Аракчеева, сколько Николая I, который гордился своим наводящим ужас . Существуют попытки сопоставить Угрюм-Бурчеева даже с Петром .

Cентиментальный Двоекуров и склонный к мистицизму Грустилов напоминают Александра I, а немец Пфейфер — Петра III. «Товарищ Сперанского по семинарии» Беневоленский — карикатура на самого Сперанского, о чём говорит уже его типичная для бурсака Учащийся духовной семинарии, в просторечии — бурсы. латинская фамилия, а виконт Дю Шарио, «по рассмотрении оказавшийся девицею», — отсылка к авантюристу Шарлю д’Эону де Бомону, послу Франции в России, который имел склонность переодеваться в женское платье. Градоначальники XVIII века выходят «из грязи» — они бывшие брадобреи, истопники, повара; всё это — намеки на карьеру фаворитов и сановников при русских императрицах. Глава «Сказание о шести градоначальницах» в карикатурной форме описывает эпоху дворцовых переворотов: в градоначальнице Ираидке узнаётся Анна Иоанновна, в Амалии Карловне — Екатерина II. Путешествие губернатора Фердыщенко по своим владениям — реминисценция поездки Екатерины в Тавриду и многочисленных показных вояжей российских губернаторов. Когда в 1761 году над Глуповым разражается буря, переламывающая пополам градоначальника Баклана, это намёк на «ту политическую бурю, которая взволновала Россию в 1762 году, внезапно оборвав жизнь слабоумного Петра III и возведя на престол его честолюбивую . Такие примеры можно множить и множить.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Кто такие градоначальники?

Слово «градоначальник» в официальном языке обозначало главу города, «выделенного из состава губернии в самостоятельную административную единицу вследствие его особого значения или географического . Градоначальника не нужно путать с городничим — главой полиции в уездном городе (гоголевский Городничий из «Ревизора» — фактический хозяин города, но его должность не аналог современного мэра или губернатора). Градоначальников назначал лично император. Это не очень-то соответствует ни заштатности Глупова, ни сомнительным качествам всех его правителей.

Почему же Щедрин говорит именно о градоначальниках? Вероятно, чтобы усилить сатирический эффект и придать дополнительную «зыбкость», неконкретность статусу Глупова — «сборного города», представляющего всю Россию. Некоторые градоначальники у Щедрина демонстрируют вполне губернские, а то и царские замашки. А иные идут ещё дальше: градоначальник Бородавкин втайне пишет устав «О нестеснении градоначальников законами», единственный пункт которого гласит: «Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя». Г. Иванов, комментируя это место, указывает на следующий рассказ Владимира Одоевского: «Губернатор Ховен присутствовал в губернском правлении (во время оно), и когда, в споре, показали ему Свод, он взял его и сел на него, говоря: ну, где же теперь ваш

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Здание пансиона Рязанской губернской гимназии. Из альбома «Рязань в фотографиях XIX — первой трети XX века». 1868–1869 годы. В 1858–1860 годах Щедрин служил вице-губернатором Рязанской губернии

pastvu.com

Почему Щедрин подробно описал не всех градоначальников Глупова?

Для этого есть несколько причин. Во-первых, фрагментарность, нецельность хроники — элемент пародии на архивную летопись, которая может не сохраниться целиком, или на публикаторскую стратегию «фельетонистов-историков», избиравших для своих сочинений преимущественно анекдоты. Во-вторых, пародийно следуя за этими «фельетонистами», Щедрин исчерпывает «глуповский сюжет»: в тексте подробно описаны самые замечательные, самые типические, самые одиозные и «катастрофические» градоначальники; остальные правления — скорее штрихи к картине. Наконец, в «Истории одного города» есть прямое объяснение, почему одни градоначальники запомнились глуповцам, а другие нет:

«Бывали градоначальники истинно мудрые, такие, которые не чужды были даже мысли о заведении в Глупове академии (таков, например, штатский советник Двоекуров, значащийся по «описи» под № 9), но так как они не обзывали глуповцев ни «братцами», ни «робятами», то имена их остались в забвении. Напротив того, бывали другие, хотя и не то чтобы очень глупые — таких не бывало, — а такие, которые делали дела средние, то есть секли и взыскивали недоимки, но так как они при этом всегда приговаривали что-нибудь любезное, то имена их не только были занесены на скрижали, но даже послужили предметом самых разнообразных устных легенд».

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Почему Щедрин так сильно менял план «Истории одного города»?

Такое часто бывает с большими произведениями, которые публикуются частями: например, начало «Войны и мира» Толстого вышло под заглавием «1805 год», и по мере работы над продолжением план был переработан радикально. Салтыков-Щедрин тоже углублял замысел «Истории одного города», возвращался к этому произведению до конца жизни. Два самых заметных изменения — появление последнего глуповского главы Угрюм-Бурчеева, которого нет в первой опубликованной версии «Описи градоначальников». По мнению исследователя Владимира Свирского, ввести Угрюм-Бурчеева и передоверить ему действия так и оставшегося лишь в «Описи» Перехват-Залихватского Щедрин решил после раскрытия «нечаевского дела» в конце 1869 . Другой пример резкого изменения плана — полная переделка главы о градоначальнике Брудастом: из «Неслыханной колбасы» он становится механическим «Органчиком», а съедобная фаршированная голова достаётся другому градоначальнику — Прыщу. В результате галерея начальников обогащается. Возникают разные типы правителей — безмозгло-охранительный и .

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Константин Горбатов. Вечер в русской провинции. 1931 год. Историко-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим», ИстраМстислав Добужинский. Провинция 1830-х годов. 1907 год. Государственный Русский музей

Что на самом деле высмеивает Щедрин: историю или современность?

«История одного города» — не только сатира на прошлое России с 1731 по 1825 год (даты из предуведомления). Щедринская сатира по сути своей вневременна. Сам Щедрин, отвечая в частном письме на рецензию Суворина, утверждал: «Мне нет никакого дела до истории: я имею в виду лишь настоящее. Историческая форма рассказа была для меня удобна потому, что позволяла мне свободнее обращаться к известным явлениям жизни». Далее, уже печатно, Щедрин вновь разъяснил свои намерения: «Не «историческую», а совершенно обыкновенную сатиру имел я в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают её не вполне удобною».

Это отлично чувствовали бдительные современники. Цензор, читавший «Историю одного города», говорил о проекте Бородавкина учредить воспитательный институт для градоначальников как о «приложении сатиры автора к настоящему положению вещей, а не к прошедшему . Так читали «Историю одного города» и советские комментаторы (закрывая глаза на сходства угрюм-бурчеевского Глупова с современным им тоталитарным общественным устройством).

«Если глуповцы с твёрдостию переносили бедствия самые ужасные… то они обязаны были этим только тому, что вообще всякое бедствие представлялось им чем-то совершенно от них не зависящим, а потому и неотвратимым»

Михаил Салтыков-Щедрин

Чтобы укрепить ощущение «совершенно обыкновенной сатиры», Щедрин всюду использует анахронизмы, которые намекают на самое недавнее прошлое. Далеко не все подобные отсылки считываются легко: «История одного города» — журнальная проза, воспринимаемая читателем на фоне злободневного контекста периодики и во многом построенная на обыгрывании узнаваемых читателем актуальных . Читателю здесь поможет реальный комментарий. Так, первоисточник идей глуповских градоначальников о связи просвещения с экзекуциями — реальные служебные записки губернаторов . «Тайная интрига» панов Кшепшицюльского и Пшекшицюльского отражает настроения патриотической прессы конца 1860-х, маниакально списывавшей все беды России на « польскую Царство Польское находилось в составе Российской империи с 1815 по 1915 год. В 1830 и 1863 годах поляки поднимают восстание, в обоих случаях оно заканчивается неудачей. Восстания усиливают антипольские настроения в России — на политические козни поляков списывают множество проблем в стране. После покушения Александр II первым делом спрашивает у стрелявшего в него Каракозова: «Ты поляк?»  . Вздумавшие поклоняться Перуну глуповцы распевают современные Щедрину «славянофильские» стихи Аверкиева и Боборыкина, а потом спасаются статьями критика Николая Страхова Николай Николаевич Страхов (1828–1896) — идеолог почвенничества, близкий друг Толстого и первый биограф Достоевского. Страхов написал важнейшие критические статьи о творчестве Толстого, до сих пор мы говорим о «Войне и мире», во многом опираясь именно на них. Страхов активно критиковал нигилизм и западный рационализм, который он презрительно называл «просвещенство». Идеи Страхова о человеке как «центральном узле мироздания» повлияли на развитие русской религиозной философии. . Юродивый Парамон произносит загадочное заклинание «Без працы не бенды кололацы» (искаженное польское «Bez pracy nie będzie kołaczy», «Без труда не будет калачей») — фирменную фразу знаменитого юродивого Ивана Корейши, умершего в 1861-м. Его фигура знаменовала чрезвычайное распространение юродства в России; многочисленные религиозные помешательства глуповцев — отклик на это явление. Портрет губернатора-грека Ламврокакиса имеет отношение к реформе образования, после которой древнегреческий язык вернулся в гимназии в качестве обязательного . Наконец, в главе «Голодный город» отражён реальный голод, обрушившийся на Россию в 1868 году. Подобные примеры можно ещё называть и называть.

Но «настоящее» Щедрина — всё же не календарный 1869 год, а историческое повествование. Хотя Щедрин называет его лишь формальным приёмом, оно действительно полно отсылок к российской истории. Напрашивается вывод, что история и современность в «Истории одного города» не разграничены, а слиты воедино: Глупов — это вечная Россия.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Сергей Алимов. Иллюстрация к «Истории одного города»

На какие города похож Глупов?

Город Глупов появляется в очерках Щедрина ещё до «Истории одного города» — это был типичный провинциальный русский город, подходящая среда для сатирических упражнений. Глупов «Истории одного города» — место значительно более сложное: «Город стал каким-то странным, подвижным, изменчивым», — замечает Дмитрий . Глупов превращается в полигон для экспериментов концентрированной российской истории, в какое-то «заколдованное место»; в этом отношении он не претендует на сходство ни с одним реальным русским городом. Он оказывается «то уездным безвестным городишкой, то государством, огромной территорией, граничащей с Византией. Кое-чем он напоминает и российские столицы: «он заложен на болотине, сквозь которую протекает река — как Петербург, и одновременно он расположен на семи холмах и имеет три реки — как . Филолог Игорь Сухих сближает Глупов с понятием «сборного города», как называл Гоголь место действия .

Вместе с тем один реальный прообраз Глупова устанавливается легко и точно. Самоназвание глуповцев — головотяпы, согласно «Сказаниям русского народа» И. П. Сахарова, относилось к егорьевцам, однако в описании Глупова многое явно относится к Вятке (современный Киров), где Салтыков-Щедрин жил в ссылке в 1848–1855 годах. Название «Глупов» напоминает «Хлынов» (так называлась Вятка с 1457 по 1780 год), в главе «Войны за просвещение» Салтыков-Щедрин отсылает к легендарному побоищу между вятичами и устюжанами, память о котором отмечали местным народным празднеством — Свистопляской. С Вятки явственно списан и Крутогорск из более раннего произведения Щедрина — «Губернских очерков».

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Станция Тверь. Из альбома Иосифа Гофферта «Виды Николаевской железной дороги». 1864 год. С 1860 по 1862 год Щедрин служил вице-губернатором Твери

DeGolyer Library, Southern Methodist University

Кто составляет население Глупова?

Население Глупова довольно однородно (глуповцы часто делают что-то все как один — то пасут скот, то бунтуют против горчицы, то разрушают город) — и в то же время переменчиво по своему составу: «то вдруг у них оказываются «излюбленные» граждане и клуб, в котором играют в бостон; то у них появляется интеллигенция и попы, то опять различия стушёвываются»; «сословия в Глупове — вещь весьма . Глуповский «бунт на коленях» напоминает скорее о литературных описаниях нравов русского крестьянства, а вот неудачный «дебют глуповского либерализма» (судьба Ионки Козыря) — ироническая отсылка к русскому восприятию вольтерьянства. Глуповцы — модель общества, которое действует как единая масса, подчиняющаяся внешним факторам. Внутри себя она может быть разнородна, но она всегда противопоставлена власти и року. Эта пассивная противопоставленность помогает ей выжить: «Если глуповцы с твёрдостию переносили бедствия самые ужасные… то они обязаны были этим только тому, что вообще всякое бедствие представлялось им чем-то совершенно от них не зависящим, а потому и неотвратимым». Попытки самоорганизации оборачиваются хаосом: так, во время правления шести градоначальниц толпа пытается вести диалог с миром, расправляясь со случайными своими представителями.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Сергей Алимов. Иллюстрации к «Истории одного города»

Хорошим ли чиновником был сам Салтыков-Щедрин?

Государственная служба для Щедрина была делом предопределённым: поскольку он учился в Царскосельском лицее за государственный счёт, то должен был провести на службе шесть . В 1844 году он поступил в канцелярию Военного министерства. Карьера вскоре прервалась: молодой Щедрин был вхож в кружок Михаила Буташевича-Петрашевского (тот самый, за участие в котором едва не поплатился жизнью Достоевский), а выйдя из него, написал сатирическую повесть «Запутанное дело», где вывел радикалов-петрашевцев. Николаевская цензура, напуганная революционными событиями в Европе 1848 года, приняла сатиру Щедрина за подлинную пропаганду — и писатель отправился в ссылку в Вятку (черты этого города узнаются в Глупове). Там его приблизил к себе губернатор Аким Середа: ссыльный Щедрин получил должность советника вятского губернского правления и, в частности, «исправно свидетельствовал благонадёжность самого . «Вятский опыт государственной деятельности был мучителен и парадоксален, — пишет исследовательница Елена Грачёва. — С одной стороны, Салтыков-чиновник в борьбе с беззаконием бросился наводить порядок и все силы употребил на то, чтобы привести жизнь в соответствие с Законом. С другой стороны, он каждый божий день убеждался в том, что Порядок в его российском варианте есть насилие ничуть не меньшее, чем беззаконие». Это убеждение в гипертрофированной форме представлено в «Истории одного города».

Я видел, как слушатели корчились от смеха при чтении некоторых очерков Салтыкова. Было что-то почти страшное в этом смехе, потому что публика, смеясь, в то же время чувствовала, как бич хлещет её самоё

Иван Тургенев

В 1855 году Щедрин получил помилование от нового императора Александра II, вернулся в Петербург и поступил на службу в Министерство внутренних дел. Вскоре он начал публиковать «Губернские очерки», в которых обобщал и свой административный опыт. Очерки стали очень популярными — и, по легенде, Александр II, прочитав их, сказал: «Пусть едет служить, да делает сам так, как пишет». Так Щедрин стал вице-губернатором Рязанской губернии — это была высокая, но непарадная должность, заставлявшая его входить в частные обстоятельства жителей и ревизовать работу местных ведомств. Дальнейшая карьера его была связана с Министерством финансов, он работал в Пензе и Туле. Грачёва характеризует Щедрина-чиновника так: «Салтыков… везде днём и ночью искоренял злоупотребления, собственноручно переделывал все плохо составленные бумаги, ревизовал нерадивых и внушал трепет и восхищение своим подчинённым. Он был отличный чиновник: умный, честный и компетентный, — но при этом чудовищный начальник и подчинённый: грубый, постоянно раздражавшийся и ругавшийся как извозчик, невзирая на лица. Расплевавшись со всем начальством каким только можно, в 1868 году Салтыков выходит в окончательную и бесповоротную отставку. Когда М. И. Семевский будет беседовать с Салтыковым 6 февраля 1882 года, Салтыков скажет ему: «О времени моей службы я стараюсь забыть. И вы ничего о ней не печатайте. Я — писатель, в этом моё . Советский литературовед Яков Эльсберг, личность в истории русской филологии одиозная, пишет, что «острейшая ненависть Щедрина к Глупову — это… ненависть к таким элементам идеологии, политики и быта, которые в той или иной форме были и в прошлом самого .  

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Вятка. Кафедральный собор и духовная консистория. Конец XIX века. В 1848 году Щедрина сослали в Вятку (современный Киров), где он провёл семь лет. Черты этого города узнаются в Глупове

Paul Fearn/Alamy/ТАСС

На каких приёмах построена «История одного города»? Можно ли назвать её гротеском?

Гротеск, строго говоря, не обязателен для сатиры, но часто в ней присутствует. Для него характерно внимание к безобразному и фантастическому одновременно — и «История одного города», особенно первые её главы, вся построена на этом сочетании. От механизированной головы Брудастого мы переходим к фаршированной (и отвратительно пожираемой) голове Прыща. У одного градоначальника присохли мозги «от ненужности в их употреблении», у другого «ноги были обращены ступнями назад». Оловянные солдатики наливаются кровью, оживают и рушат избы. Народный гнев проявляется в масштабных и немотивированных убийствах. И так далее, и так далее. Подобные события не превращают «Историю одного города» в заведомую сказку: как у фантастических реалистов XX века, они поражают, но встраиваются в логику произведения, в атмосферу места.

Ещё один приём, обеспечивающий гротеск, — буквализация метафоры. Например, Елена Грачёва указывает, что «Органчик» Брудастый «был порождён скорее оборотом : в переписке Салтыкова фигурируют «дураки с музыкой и просто дураки»; «с музыкой» — то есть те, кто как заведённые повторяют одно и то же. В позднесоветской неподцензурной литературе таким приёмом активно пользовались концептуалисты, особенно Владимир Сорокин. Его «Норма» полна буквализованных языковых клише: буквальное понимание банальных и пошлых метафор из советской официозной поэзии создаёт гротескный эффект. И Сорокин, и Салтыков-Щедрин обращают особое внимание на язык, так или иначе идеологизированный, обеспечивающий общественную атмосферу.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Сергей Алимов. Иллюстрация к «Истории одного города»

Почему у «Истории одного города» такой мрачный финал?

Чем ближе к современности, тем мрачнее становится «История одного города». Венчающая её история Угрюм-Бурчеева, который отрубил себе палец ради любви к начальству и заморил свою семью в подвале, не имеет почти никакого отношения к юмору. Идеальный город, в который Угрюм-Бурчеев стремится превратить вверенный Глупов, — место, где в каждом доме живёт одинаковое количество разнополых жителей; они должны, «во-первых, исполнять свойственные им работы и, во-вторых, — размножаться». Эти одинаковые люди, помимо работы, только беспрестанно маршируют, ходят в «манеж для коленопреклонений», а в «манеже для принятия пищи» получают «по куску чёрного хлеба, посыпанного солью». Такое описание находится уже за гранью сатиры и гротеска. Это настоящая антиутопия, предвестие романов Евгения Замятина и Джорджа Оруэлла.

В истории Угрюм-Бурчеева вновь разыгрывается вневременной сюжет. Так, в его стремлении «унять реку», чьё течение неподвластно его геометрическим идеалам, чувствуются отголоски древней истории (вавилонский царь Кир наказывает реку Гинд, обмелив её с помощью совершенно прямых каналов; его внук Ксеркс велит высечь море, в котором утонули его воины). Через сто лет после Щедрина у Александра Галича отставной сталинский следователь захочет отправить по этапу Чёрное море: «Ой, ты море, море, море, море Чёрное, / Не подследственное жаль, не заключённое! / На Инту б тебя свёл за дело я, / Ты б из чёрного стало белое!»

«Боже, как грустна наша Россия!» — сказал, по свидетельству Гоголя, Пушкин, послушав первые главы «Мёртвых душ». «Боже, как она ещё смешна и страшна», — можно было бы добавить после чтения «Истории одного города»

Игорь Сухих

Исторические предания — не единственный источник угрюм-бурчеевского сюжета. Город-казарма Угрюм-Бурчеева — зеркальное отражение социалистических утопий Томмазо Кампанеллы, Шарля Фурье и Анри Сен-Симона, в которых свобода и рационализм превращаются в свои . Если у этих утопистов начальники живут на возвышении в центре города, то в гротеске Щедрина градоначальники буквально парят над городом. По мнению Владимира Свирского, абсурдная жестокость угрюм-бурчеевского Глупова — реакция Щедрина «на идею казарменного коммунизма нечаевского . (Советские интерпретаторы предпочитали этого не замечать; например, Евграф Покусаев пишет, что критика Щедриным коммунизма и социализма — скрытое обвинение императорской власти: «…Тот самый скотский режим, который вы приписываете социализму, есть ваш режим, есть ваш порядок, именно такой строй жизни вытекает из принципов деспотического монархизма, царского единовластия, из принципов всякого другого антинародного государственного .)

Наконец — и это самое важное — мечты Угрюм-Бурчеева весьма близки к реальному российскому законодательству: «Строго регламентированный тюремно-казарменный распорядок занятий, исполнение «бесчисленного множества дурацких обязанностей», «телесные упражнения», «коленопреклонения», «шагание под бой барабана» — всё это находим мы в XIV томе «Свода . Получается, что гротеск лишь немного усиливает реальную административную волю, но этого достаточно, чтобы перевести повествование в план антиутопической фантастики.

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

Иллюстрация к «Городу Солнца», утопическому труду Томмазо Кампанеллы 1602 года. В основе этой утопии — упразднение частной собственности и института семьи. Рождение и воспитание соляриев, жителей Города Солнца, контролирует государство в соответствии с биологическими и астрологическими показаниями. Щедринский город-казарма — зеркальное отражение подобной социалистической утопии.Фаланстер в учении социалиста-утописта Шарля Фурье — это специальное здание, в котором живёт и трудится коммуна из 1600—1800 человек. В «Истории одного города» летописец замечает: «Вообще видно, что Бородавкин был утопист и что если б он пожил подольше, то наверное кончил бы тем, что или был бы сослан в Сибирь за вольномыслие, или выстроил бы в Глупове фаланстер».

Идиотическая воля Угрюм-Бурчеева, как в современных антиутопиях о зомби, заражает всех обитателей Глупова: они сносят свой город, а затем будто прозревают и начинают бунтовать — но здесь нет никакой гражданственности, а есть, по словам комментатора Г. В. Иванова, только «стихийная защита . После этого Глупов переживает свой апокалипсис (к сюжету последней библейской книги здесь отсылает множество подробностей).  

Если верить «Описи градоначальников», после Угрюм-Бурчеева в город на белом (опять-таки апокалиптическом) коне въезжает Архистратиг Стратилатович Перехват-Залихватский (архистратиг — именование архангелов, в древнегреческом языке это слово означало военачальника). Он вершит над Глуповым свой суд, который выражается по глуповским меркам вполне обыденно: «сжёг гимназию и упразднил науки». Но в финале последней главы никакого Перехват-Залихватского нет.

Зная, что Щедрин менял контуры замысла «Истории одного города» по мере её написания и публикации, мы можем предположить, что Залихватский был в конце концов им отринут. Угрюм-Бурчеев — этот непреклонный идиот — неожиданно ясным голосом пророчествует: «Идёт некто за мной, который будет ещё ужаснее меня» — и в самом конце, перед тем как с треском исчезнуть: «Придёт…» И действительно, приходит некая катастрофа, которую Щедрин называет знакомым зрителям современного хоррора словом «оно»:

«Север потемнел и покрылся тучами; из этих туч нечто неслось на город: не то ливень, не то смерч. Полное гнева, оно неслось, буровя землю, грохоча, гудя и стеня и по временам изрыгая из себя какие-то глухие, каркающие звуки. Хотя оно было ещё не близко, но воздух в городе заколебался, колокола сами собой загудели, деревья взъерошились, животные обезумели и метались по полю, не находя дороги в город. Оно близилось, и по мере того как близилось, время останавливало бег свой. Наконец земля затряслась, солнце померкло... глуповцы пали ниц. Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца.

Оно пришло...

История прекратила течение своё».

В советском  господствовала трактовка «оно» как революционной бури, после которой «началось новое существование народа, взявшего власть в свои . Но с тем же успехом можно представить «оно» как контрреволюционную бурю, страшную месть бунтовщикам, равной которой по силе ещё не бывало в Глупове. Существуют попытки представить «оно» как правление Николая I, затмившее аракчеевскую реакцию. Однако эсхатологический накал предыдущих страниц таков, что политическая трактовка кажется слишком слабой. Скорее всего, перед нами вновь явление надысторического плана. Глупов, пройдя полный цикл, — может быть, исчерпав в рамках произведения свой демонстрационный ресурс, — прекращает существовать; нечто подобное произойдёт в XX веке с городом Макондо у Габриэля Гарсиа Маркеса. Исследователю остаётся только архив, позволяющий восстановить хроники движения к катастрофе и сделать из них выводы.  

В очерке 1862 года «Глупов и глуповцы», не входящем в «Историю одного города», Щедрин пишет: «Истории у Глупова нет». Исследователь Владимир Свирский считает, что вневременной Глупов оказывается «провалом» в истории мировой цивилизации», моделью обособленной от мировой цивилизации России в понимании . В таком случае конец Глупова — своего рода физическая месть истории, не терпящей «нигдешних мест». Показательно в этом смысле сравнить с «Историей одного города» роман Альфреда Кубина «Другая сторона» (1909), в котором гибнет ещё один «город нигде», задуманный как утопия. Катастрофическое «оно» (варианты: «она», «ЭТО» и др.) предчувствуется и уничтожает города в произведениях русских последователей Щедрина: Василия Аксёнова, Александра Зиновьева, Бориса Хазанова, Дмитрия .

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм
фейсбуквконтактетвиттертелеграм

  • Алякринская М. А. К проблеме исторического сознания М. Е. Салтыкова-Щедрина // История и культура. 2009. № 7. С. 181–189.
  • Головина Т. Н. «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина: литературные параллели. Иваново: Ивановский государственный университет, 1997.
  • Грачёва Е. Н. «История одного города» М. Е. Салтыкова (Щедрина), или «Полное изображение исторического прогресса с непрерывно идущими гадами» // Салтыков-Щедрин М. Е. История одного города. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. С. 5–56.
  • Грачёва Е. Н., Востриков А. В. Царские кудри и барская спесь: из комментариев к «Истории одного города» // Щедринский сборник. Вып. 5: Салтыков-Щедрин в контексте времени. М.: МГУДТ, 2016. С. 174–190.

  • Евгеньев-Максимов В. Е. В тисках реакции. М., Л.: Госиздат, 1926.
  • Иванов Г. В. [Комментарии. «История одного города»] // Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: в 20 т. Т. 8. М.: Худ. лит., 1969. С. 532–591.
  • Ищенко И. Т. Пародии Салтыкова-Щедрина. Мн.: Издательство БГУ им. В. И. Ленина, 1974.
  • Кирпотин В. Я. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. М.: Советский писатель, 1955.
  • Лихачёв Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л.: Худ. лит., 1967.
  • М. Е. Салтыков-Щедрин: Pro et Contra. Антология: в 2 кн. / Сост., вступ. ст., комм. С. Ф. Дмитренко. СПб.: РХГА, 2013–2016.
  • Макашин С. А. Салтыков-Щедрин. Середина пути. 1860–1870-е годы: Биография. М.: Худ. лит., 1984.
  • Манн Ю. В. О гротеске в литературе. М.: Советский писатель, 1965.
  • Николаев Д. П. «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина (гротеск как принцип сатирической типизации). Автореф. дис.… канд. филол. наук. [М.:] Издательство Московского университета, 1975.
  • Николаев Д. П. Сатира Щедрина и реалистический гротеск. М.: Худ. лит., 1977.
  • Покусаев Е. И. Революционная сатира Салтыкова-Щедрина. М.: ГИХЛ, 1963.
  • Свирский В. Демонология: Пособие для демократического самообразования учителя. Рига: Звайгзне, 1991.
  • Эйхенбаум Б. М. «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина // Эйхенбаум Б. М. О прозе. Л.: Худ. лит, 1969. С. 455–502.
  • Эльсберг Я. Щедрин и Глупов // Салтыков-Щедрин М. Е. История одного города. Л.: Academia, 1934. С. VII–XXIII.
  • Draitser E. A. The Comic in Saltykov’s Language // The Slavic and East European Journal. 1990. Vol. 34. No. 4. Pp. 439–458.

поделиться статьей

  • фейсбук
  • вконтакте
  • твиттер
  • телеграм

polka.academy

Краткое содержание «История одного города»

Образовака Краткие содержания 8 класс

В 1870 году после ряда публикаций отдельных глав вышло в свет произведение Михаил Салтыкова-Щедрина «История одного города». Это событие получило широкий общественный резонанс – писателя обвиняли в насмешках над русским народом и очернении фактов российской истории. Жанр произведения – сатирическая повесть, обличающая нравы, взаимоотношения власти и народа в самодержавном обществе.

Рассказ «История одного города» насыщен такими приемами как ирония, гротеск, эзопов язык, иносказание. Все это позволяет автору, в отдельных эпизодах доводя до абсурда описываемое, ярко изобразить абсолютную покорность народа любому произволу власти. Пороки современного автору общества не изжиты и в наши дни. Прочитав «Историю одного города» в кратком содержании по главам вы ознакомитесь с самыми важными моментами произведения, наглядно демонстрирующими сатирическую направленность повести.

Главные герои повести – градоначальники, каждый из которых сумел чем-то запомниться в истории города Глупова. Поскольку портретов градоначальников повесть описывает немало, стоит остановиться на наиболее значимых персонажах.

Брудастый – потряс жителей своей категоричностью, своими возгласами по любому поводу «Разорю!» и «Не потерплю!».

Двоекуров со своими «великими» реформами относительно лаврового листа и горчицы, представляется совсем безобидным на фоне последующих градоначальников.

Бородавкин – воевал с собственным народом «за просвещение».

Фердыщенко – его алчность и похоть едва ли не погубили горожан.

Прыщ – к такому правителю, как он, народ оказался не готов – слишком хорошо людям жилось при нем, не вмешивающимся ни в какие дела.

Угрюм-Бурчеев – при всем своем идиотизме он сумел не только стать градоначальником, но и погубить весь город, пытаясь воплотить в жизнь свою бредовую идею.

Если главные герои – градоначальники, второстепенные – народ, с которыми они взаимодействуют. Простой народ показан как собирательный образ. Автор в целом изображает его как повинующегося своему правителю, готового терпеть все притеснения и различные странности своей власти. Показаны автором как безликая масса, которая бунтует только тогда, когда вокруг происходит повальная гибель людей от голода или пожаров.

«История одного города» рассказывает о городе Глупове, его истории. Глава «От издателя» голосом автора уверяет читателя в том, что «Летописец» подлинный. Он приглашает читателя «уловить физиономию города и уследить, как в его истории отражались разнообразные перемены, одновременно происходившие в высших сферах». Автор подчеркивает, что сюжет повествования однообразен, «почти исключительно исчерпывается биографиями градоначальников».

Обращение к читателю от последнего архивариуса-летописца

В этой главе автор ставит перед собой задачу – передать «трогательное соответствие» власти города, «в меру дерзающей» народу, «в меру благодарящего». Архивариус рассказывает о том, что представит читателю историю правления в городе Глупове градоначальников, один за другим сменяющихся на высшем посту. Рассказчики, четверо местных летописцев, излагают поочередно «подлинные» события, происходящие в городе с 1731 по 1825 гг.

О корени происхождения глуповцев

В этой главе рассказывается о доисторическом времени, о том, как древнее племя головотяпов одержали победу над соседними племенами лукоедов, гущеедов, моржеедов, лягушечников, кособрюхих и проч. После победы головотяпы стали думать о том, как навести порядок в своем новом обществе, поскольку дела у них никак не шли на лад: то «Волгу толокном замесили», то «теленка на баню затащили». Они решили, что им нужен правитель. С этой целью головотяпы отправились искать князя, который бы управлял ими. Однако все князья, к которым они обращались с этой просьбой, ответили отказом, поскольку никто не захотел управлять глупыми людьми. Князья, “поучив” жезлом, головотяпов отпускали с миром и с «честию». Отчаявшись, они обратились к вору-новотору, который сумел помочь найти князя. Князь ими управлять согласился, однако жить вместе с головотяпами не стал – послал в качестве своего наместника вора-новотора.

Головотяпов переименовал в «глуповцев», а город соответственно, стал называться «Глупов». Управлять глуповцами новотору было совсем несложно – этот народ отличался покорностью и беспрекословным исполнением приказов власти. Однако их правителя это не радовало, новотор желал бунтов, которые можно было бы усмирять. Финал его правления был очень печален: вор-новотор проворовался до того, что князь не выдержал и послал ему петлю. Но новотор сумел и из этой ситуации вывернуться – не дожидаясь петли, он «зарезался огурцом».

Затем в Глупове стали поочередно появляться другие правители, которых присылал князь. Все они – одоевец, орловец, калязинец, – оказались бессовестными ворами даже еще хуже новатора,. Князь устал от таких событий, лично явился в город с криком: «Запорю!». Этим криком начался отсчет «исторического времени».

Опись градоначальникам, в разное время в город Глупов от вышнего начальства поставленным (1731 — 1826)

В этой главе перечисляются поименно градоначальники Глупова и кратко упоминаются их «достижения». Говорится о двадцати двух правителях. Так, например, об одном из градоправителей в документе записано так: «22)Перехват-Залихватский, Архистратиг Стратилатович, майор. О сем умолчу. Въехал в Глупов на белом коне, сжег гимназию и упразднил науки».(непонятен смысл главы)

Органчик

1762 год ознаменовался началом правления градоначальника Дементия Варламовича Брудастого. Глуповцы были удивлены тем, что их новый правитель угрюм и не говорит ничего, кроме двух фраз: «Не потерплю!» и «Разорю!». Они не знали, что и думать, до тех пор, пока не открылась тайна Брудастого: его голова совсем пустая. Письмоводитель случайно увидел ужасную вещь: туловище градоначальника по обыкновению сидело за столом, а вот голова отдельно лежала на столе. И в ней не было ничего вообще. Горожане не знали, что теперь им делать. Они вспомнили о Байбакове – мастере часовых и органных дел, который совсем недавно приходил к Брудастому. Расспросив Байбакова, глуповцы выяснили, что голова градоначальника была оснащена музыкальным органчиком, который исполнял только две пьески: «Не потерплю!» и «Разорю!». Органчик вышел из строя, отсырев в дороге. Мастеру самостоятельно починить его не удалось, поэтому он заказал в Санкт-Петербурге новую голову, однако заказ что-то задерживался.

Наступило безвластие, финал которому положило неожиданное явление одновременных двух абсолютно одинаковых правителей-самозванцев. Они увидели друг друга, «смерили друг друга глазами», а наблюдавшие эту сцену жители молча медленно разошлись. Прибывший из губернии рассыльный забрал с собой обоих «градоначальников», а в Глупове началась анархия, которая длилась целую неделю.

Сказание о шести градоначальницах (Картина глуповского междоусобия)

Это время было очень насыщено событиями в сфере градоправления – город пережил целых шесть градоначальниц. Жители наблюдали борьбу Ираиды Лукиничны Палеологовой, Клемантинки де Бурбон, Амалии Карловны Штокфиш. Первая уверяла, что достойна быть градоначальницей из-за того, что ее муж какое-то время занимался градоначальничейской деятельностью, у второй – занимался отец, третья некогда сама была градональнической помпадуршей. Помимо названных, на власть претендовали также Нелька Лядоховская, Дунька-толстопятая и Матренка-ноздря. Оснований у последних претендовать на роль градоначальниц не было вообще. В городе разыгрались нешуточные баталии. Глуповцы топили и сбрасывали с колокольни своих сограждан. Город устал от анархии. И тут наконец-то появился новый градоначальник – Семен Констатинович Двоекуров.

Известие о Двоекурове

Новоявленный правитель Двоекуров правил Глуповым в течение восьми лет. Он отмечен как человек передовых взглядов. Двоекуров развил деятельность, которая стала для города благотворной. При нем стали заниматься медо- и пивоварением, приказал обязательно употреблять в пищу горчицу и лавровый лист. В его намерения входило учреждение в Глупове академии.

Голодный город

На смену правления Двоекурова пришел Петр Петрович Фердыщенко. Город жил в течение шести лет в благополучии и процветании. Но на седьмой год градоправитель влюбился в Алену Осипову, жену ямщика Митьки. Однако Аленка чувств Петра Петровича не разделила. Фердыщенко предпринимал всевозможные действия, чтобы заставить Аленку полюбить его, даже отправил Митьку в Сибирь. Аленка стала благосклонной к ухаживаниям градоначальника.

В Глупове началась засуха, а вслед за ней начались голод и людские смерти. Глуповцы потеряли терпение и отправили к Фердыщенко посланца, однако ходок не вернулся. Поданное прошение также не нашло ответа. Тогда жители взбунтовались и сбросили Аленку с колокольни. В город пришла рота солдат для подавления бунта.

Соломенный город

Следующим любовным увлечением Петра Петровича стала стрельчиха Домашка, которую он отбил у «опчества». Вместе с новой любовью в город пришли пожары, вызванные засухой. Сгорела Пушкарская слобода, затем Болотная и Негодница. Глуповцы обвинили Фердыщенко в новой напасти.

Фантастический путешественник

Новая глупость Фердыщенко едва ли навлекла новую беду на горожан: он отправился в путешествие по городскому выгону, заставляя жителей одаривать себя съестными припасами. Путешествие закончилось спустя три дня смертью Фердыщенко от обжорства. Глуповцы испугались, что их обвинят в намеренном «окормлении бригадира». Однако спустя неделю страхи горожан рассеялись – прибыл из губернии новый градоправитель. Решительный и деятельный Бородавкин положил начало «золотого века Глупова». Люди стали жить в полном изобилии.

Войны за просвещение

Василиск Семенович Бородавкин, новый градоначальник Глупова, изучил историю города, и решил, что единственный предыдущий правитель, на которого стоит равняться – Двоекуров, и поразило его даже не то, что предшественник вымостил улицы города и собрал недоимки, а то, что при нем сеяли горчицу. К сожалению, народ уже забыл его и даже перестал высеивать эту культуру. Бородавкин решил вспомнить прежние времена, возобновить посев горчицы и употребление ее в пищу. Но жители упорно не хотели возвращаться к прошлому. Глуповцы бунтовали стоя на коленях. Они боялись, что в том случае, если повинуются Бородавкину, в будущем он заставит их «еще какую ни на есть мерзость есть». Градоначальник предпринял военный поход на Стрелецкую слободу, «источник всего зла», чтобы подавить бунт. Поход длился девять дней и совсем успешным назвать его сложно. В абсолютной тьме свои бились со своими. Градоначальник претерпел измену своих сторонников: однажды утром он обнаружил, что большее число солдат уволили, на смену им поставили оловянных солдатиков, сославшись на некую резолюцию. Однако градоправитель сумел выстоять, организовав из оловянных солдатиков резерв. Он дошел до слободы, однако никого там не нашел. Бородавкин начал разбирать дома по бревнам, что заставило слободу сдаться. Будущее принесло еще три войны, которые также велись за «просвещение». Первая из трех последующий войн велась за разъяснение жителям города пользы каменных фундаментов домов, вторая – из-за отказа жителей выращивать персидскую ромашку, а третья – против учреждении академии в городе.

Итогом правления Бородавкина стало обнищание города. Градоначальника не стало в тот момент, когда он в очередной раз решил сжечь город.

Эпоха увольнения от войн

В сокращении последующие события выглядят так: окончательно оскудел город при очередном правителе капитане Негодяеве, который сменил Бородавкина. Негодяева очень скоро уволили за несогласие с навязывание конституции. Однако летописец счел эту причину формальной. Истинным же поводом стал тот факт, что градоначальник в свое время служил истопником, что в определенной мере расценивалось как принадлежность к демократическому началу. А войны за просвещение и против него были не нужны истощенному сражениями городу. После увольнения Негодяева «черкешенин» Микеладзе взял бразды правления в свои руки. Однако и его правление никак не повлияло на положение в городе: Глуповым градоначальник не занимался вообще, поскольку все его помыслы были связаны исключительно с представительницами прекрасного пола.

Беневоленский Феофилакт Иринархович стал преемником Микеладзе. Другом по семинарии нового градоправителя был Сперанский, и от него, очевидно, Беневоленскому передалась любовь к законодательству. Им были написаны такие законы: «Всякий человек да имеет сердце сокрушенно», «Всяка душа да трепещет» и «Всякий сверчок да познает соответствующий званию его шесток». Однако на написание законов Беневоленские не имел права, он вынужден был их издавать тайно, а ночами разбрасывать по городу свои труды. Продолжалось это совсем недолго – его заподозрили в связях с Наполеоном и уволили.

Следующим был назначен подполковник Прыщ. Удивительно было то, что при нем город жил в изобилии, урожаи собирали огромные, несмотря на то, что градоначальник совершенно не занимался своими прямыми обязанностями. Горожане вновь что-то заподозрили. И были в своих подозрениях правы: предводитель дворянства заметил, что голова градоправителя источает запах трюфелей. Он напал на Прыща и съел фаршированную голову правителя.

Поклонение мамоне и покаяние

В Глупове появился преемник съеденного Прыща – статский советник Иванов. Однако тот скоро умер, так как «оказался столь малого роста, что не мог вмещать ничего пространного».

На смену ему пришел виконт де Шарио. Этот правитель не умел делать ничего, кроме того, что веселиться постоянно, устраивать маскарады. Он «дел не вершил и в администрацию не вмешивался. Это последнее обстоятельство обещало продлить благополучие глуповцев без конца…» Но эмигранта, позволившего жителям обратиться в язычество, было велено выслать за границы. Интересно, что он оказался особой женского пола.

Следующим в Глупове появился статский советник Эраст Андреевич Грустилов. К моменту его появления жители города уже стали абсолютными идолопоклонниками. Они забыли Бога, погрузившись в разврат и лень. Они перестали работать, сеять поля, надеясь на какое-то счастье, и как результат – в город пришел голод. Грустилова такое положение заботило очень мало, поскольку он был занят балами. Однако в скором времени произошли перемены. Жена аптекаря Пфейера повлияла на Грустилова, указав истинный путь добра. И главными людьми в городе стали убогие и юродивые, которые в эпоху идолопоклонничества очутились на обочине жизни.

Жители Глупова раскаялись в своих грехах, однако этим дело и закончилось – работать глуповцы так и не начали. Ночами городской бомонд собирался на чтение трудов г. Страхова. Об этом скоро стало известно высшему начальству и Грустилову пришлось распрощаться с должностью градоправителя.

Подтверждение покаянию. Заключение

Последним градоначальником Глупова стал Угрюм-Бурчеев. Этот человек был полнейшим идиотом – «чистейший тип идиота», как пишет автор. Для себя он поставил единственную цель – сделать из города Глупова город Непреклонск, «вечно-достойныя памяти великого князя Святослава Игоревича». Непреклонск должен был выглядеть так: городские улицы должны быть одинотипно прямыми, дома и строения также идентичными друг друга, люди тоже. Каждый дом должен стать «поселенной единицей», за которой будет наблюдать его, Угрюм-Бурчеева, шпион. Горожане называли его «Сатана» и испытывали по отношению к своему правителю смутный страх. Как оказалось, небеспочвенно: градоначальник разработал детальный план и приступил к воплощению его в жизнь. Он разрушил город, не оставив камня на камне. Теперь предстояла задача строительства города его мечты. Но нарушала эти планы река, она мешала. Угрюм-Бурчеев начал с ней настоящую войну, использовал весь мусор, который остался в результате разрушения города. Однако река не сдавалась, размывая все возводимые плотины и дамбы. Угрюм-Бурчеев развернулся и, ведя за собой народ, ушел от реки прочь. Он выбрал новое место для строительства города – ровную низину, и начал возводить город своей мечты. Однако что-то пошло не так. К сожалению, что именно помешало строительству, узнать не удалось, поскольку записи с подробностями этой истории не сохранились. Известна стала развязка: «…время останавливало бег свой. Наконец земля затряслась, солнце померкло… глуповцы пали ниц. Неисповедимый ужас выступил на всех лицах, охватил все сердца. Оно пришло…». Что именно пришло, читателю остается неизвестно. Однако судьба Угрюм-Бурчеева такова: «прохвост моментально исчез, словно растворился в воздухе. История прекратила течение свое».

Оправдательные документы

В финале повествования публикуются «Оправдательные документы», которые представляют собой сочинения Бородавкина, Микеладзе и Беневоленского, написанные в назидание другим градоначальникам.

Краткий пересказ «Истории одного города» наглядно демонстрирует не только сатирическое направление повести, но и неоднозначно указывает на исторические параллели. Образы градоначальников списаны с исторических личностей, многие события также отсылают к дворцовым переворотам. Полная версия повести, безусловно, даст возможность детально ознакомиться с содержанием произведения.

Краткое содержание произведение запомнится лучше, если вы попытаетесь ответить на вопросы этого теста.

Средняя оценка: 4.3. Всего получено оценок: 1662.

Будь в числе первых на доске почета

obrazovaka.ru

История одного города - это... Что такое История одного города?

«История одного города» — сатирическая повесть Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина

История создания

На время оставив работу над циклом «Помпадуры и помпадурши», Салтыков загорелся идеей создания романа «История одного города», тематически родственного «Помпадурам и помпадуршам».

В январе 1869 года сатирик выступает с первыми главами «Опись градоначальникам» и «Органчик» в журнале «Отечественные записки» (№ 1), но до конца года приостанавливает работу, чтобы осуществить идею создания сказок («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть», «Дикий помещик»). Кроме этого, наметилось произведение «Господа ташкентцы», нужно было довести до логического конца «Признаки времени» и «Письма о провинции». Не оставляет Салтыков работу в журнале: появляется серия публицистических и литературно-критических статей и рецензий. В течение десяти лицистических и литературно-критических статей и рецензий.

Вернувшись к работе над романом, уже в № 1-4, 9 («Отечественные записки») 1870 года он публикует продолжение «Истории одного города». В 1870 году книга вышла отдельным изданием под названием «История одного города». По подлинным документам её издал М. Е. Салтыков (Щедрин).

«История одного города» вызвала массу толкований и негодований, что заставило Салтыкова ответить на статью известного публициста А. Суворина. Автор критической статьи «Историческая сатира», появившейся в апрельском номере журнала «Вестник Европы» за 1871 год, обвинил писателя в глумлении над русским народом и искажении фактов русской истории, не проникая в глубину замысла и суть художественного своеобразия произведения . И. С. Тургенев называл книгу замечательной и считал, что в ней отражена «сатирическая история русского общества во второй половине прошлого и начале нынешнего столетия».

М. Е. Салтыков-Щедрин знал, что «писатель, которого сердце не переболело всеми болями того общества, в котором он действует, едва ли может претендовать в литературе на значение выше посредственного и очень скоропреходящего». Тем не менее прежний интерес читающей публики к творчеству Салтыкова после публикации романа несколько угас.

Сюжет

Начинается повесть со слов автора, представляющегося исключительно издателем, который якобы нашёл настоящую летопись с рассказом о вымышленном городе Глупове. После небольшого вступления от лица вымышленного летописца идёт рассказ о «корни происхождения глуповцев», в котором автор даёт первые зарисовки сатиры на исторические факты. Но собственно основная часть повествует о самых выдающихся градоначальниках города Глупова.

Дементий Варламович Брудастый, восьмой градоначальник Глупова правил очень непродолжительный срок, но оставил заметный след в истории города. Он выделился среди других тем, что не был обыкновенным человеком, а в голове вместо мозга у него был странный приборчик, выдававший одну из нескольких запрограммированных в него фраз. После того, как об этом стало известно, начались междоусобицы, приведшие к свержению градоначальника и началу безвластия. За недолгий срок в Глупове сменилось шесть правительниц, которые под разными предлогами подкупали солдат, чтобы захватить власть. После в Глупове воцарился на много лет Двоекуров, образ которого напоминал Александра I, потому что он, оробев, не выполнил какого-то поручения, из-за чего всю жизнь грустил.

Пётр Петрович Фердыщенко, бывший денщик князя Потёмкина, градоначальник «предприимчивый, легкомысленный и увлекающийся»[1], подверг город за время своей власти голоду, пожару, а умер от обжорства, когда отправился в путешествие по подконтрольным ему землям, чтобы почувствовать себя подобным императорам, совершавшим путешествия по стране.

Но дольше всех правил Глуповым Василиск Семёнович Бородавкин, за время своей власти подвергший уничтожению Стрелецкую и Навозную слободы.

Сатирическая направленность

По своей направленности повесть является сатирой на многих исторических персон Российской империи и на некоторые события указанной в Описи Градоначальников эпохи.

Сам Щедрин говорил:

«Если бы я действительно писал сатиру на XVIII век, то, конечно, ограничился бы „Сказанием о шести градоначальницах“»

Но кроме явных параллелей в Сказании о шести градоначальницах, которое содержит аллюзии на императриц XVIII века Анну Иоанновну, Анну Леопольдовну, Елизавету Петровну и Екатерину II и их приход к власти через дворцовые перевороты, в повести большое количество пародий на других исторических деятелей той эпохи — Павла I, Александра I, Сперанского, Аракчеева и других. В мультфильме, снятом по мотивам произведения, в качестве города Глупова выступает реальный город Кострома: показаны существующие и существовавшие в описываемую эпоху здания (например, пожарная каланча).

Экранизации

  • Фильм «Оно» Сергея Овчарова.
  • Мультфильм «История одного города. Органчик»

Театральные постановки

Иллюстрации

  • Иллюстрации к повести «История одного города», выполненные художником А. Н. Самохваловым, в 1937 году были удостоены Гран-при международной выставки в Париже.

См. также

  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
  • Угрюм-Бурчеев

Примечания

  1. ↑ По «Мираксу» зазвонил колокол РБК daily (03.03.2011)

dic.academic.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>