Гулаг кто написал


Книги про ГУЛАГ

Тема сталинских лагерей одна из самых страшных тем литературы. Когда-то авторы, которые писали книги про ГУЛАГ, шокировали советскую общественность. Слишком тяжелой оказалась правда. Это книги о неестественности системы, ее противозаконности. Огромное количество невинно осужденных людей, политических преступников, попавших в ГУЛАГ, погибли в застенках лагерей или на каторжных работах. Политическая машина ломала судьбы, вешала ярлыки на людей и их близких. Авторы книг про ГУЛАГ описывали методики допросов, издевательства, рабский труд, болезни, полуголодное существование узников. Очень часто это были автобиографические повести и рассказы.

Александр Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ» •

Читатель окунётся в эпоху репрессий. Это художественно – исторические описания тех событий, основанные на воспоминаниях очевидцев, личном опыте непосредственно автора и документальной хронике. События охватывают время с 1918г. по 1956 г., период расцвета лагерей.

В круге первом — Александр Солженицын •Художественно записанные трагические события середины 20 века. Роман о людях крепких духом, которых не пощадила тюремная машина, уносящая их в круги ада. Им предстоит сделать на каждом круге свой выбор. Лейтмотив книги, о моральном отношении обывателей к происходящему.

ГУЛАГ. Паутина Большого террора — Энн ЭпплбаумВ книге исследуется развитие репрессивного режима, от создания Главного Управления Лагерей и вплоть до 1986 г., когда его демонтировали. Неотъемлемая часть огромного государства, ГУЛаг стал средством покарания уголовников, и мнимых и истинных врагов режима.

Колымские тетради — Варлам ШаламовВ этой прозе исповеди, автор отрицает потребность к страданию. Он уверен, что в лагерях происходит разложение людской души, её деморализация, а не исправление или очищение. Сильный духом даже в нечеловеческих условиях способен думать о вере, любви, искусстве.

Колымские рассказы — Варлам Шаламов •Писатель рассказывает о непосильном, тягостном быте лагерей и тюрем. О советских узниках, чьи трагические доли одинаковы в своих переживаниях. И не важно, кто ты, тебе не избежать голода, страданий, измождения, произвола более сильных и унижения.

Неугасимая лампада — Ширяев Б. •Автор, сосланный в Соловецкие лагеря в 20 годы, как очевидец рассказывает о тяжкой, непосильной жизни заключённых, испытаниях выпавших на их судьбы. Им всем довелось пройти через лишения, терзания, и всё таки не оставивших немеркнущую надежду на лучшее.

На островах ГУЛАГа. Воспоминания заключенной — Евгения Федорова •Писательница пережила сама, всё описываемое в этой книге. Она была свидетельницей как беспощадные жернова власти большевиков, с лёгкостью перемалывали людские судьбы, заставляли предавать своих родных, разлучали близких. Но при этом находились те, кто не сдавался.

Серый — цвет надежды — Ирина РатушинскаяБывшая узница вспоминает всё пережитое в женских лагерях. С чем ей пришлось там столкнуться, всех жертв репрессий, жизнь даже там, где казалось бы, жить невозможно. И среди офицеров, уголовников и надзирателей оказывались те, кто поддерживал и сочувствовал узницам.

Погружение во тьму — Волков Олег $Автор книги, бывший дворянин, сосланный в ад. 28 лет мучений, проведённых в лагерях и тюрьмах. Несмотря на то, через что человеку довелось пройти, он не сломался, сумел сохранить достоинство, выжить, выстоять, прозреть и в итого отыскать душевную свободу.

Крутой маршрут — Евгения Гинзбург •Драма, повествующая о годах, потерянных в ссылках и лагерях. Эта книга, как свидетельство о той эпохе полной ужасов и крови, которая не должна никогда повториться. Не сломленные человеческие сердца, нереальные испытания, жестокая правда нашего прошлого.

Записки из мертвого дома — Фёдор Достоевский •Очерки, входящие в книгу, Достоевский создал, вскоре после того, как вернулся с каторги. Реальные персонажи, встреченные им, услышанные от простых солдат и арестантов, специфические поговорки и выражения. Как и все его произведения, это также является философским.

Марийский лесоповал — Генри-Ральф ЛевенштейнАвтобиографическое произведение жителя республики Мари-Эл, знаменитого журналиста, путешественника, писателя и общественного деятеля. На «собственной шкуре» ему пришлось испытать все жестокости и ужасы кровавой системы лагерей, но сохранить человеколюбие и веру.

История одной зэчки — Екатерина Матвеева $Художественный роман о сталинских лагерях, о различных судьбах и образах, захватывает читателя с первых строк, и не отпускает до самого конца. Он предлагает задаться вопросом, как могла разрушиться в один миг глыба коммунистического устройства.

Наскальная живопись — Евфросиния КерсновскаяЗарисовка о жизни в сталинских лагерях, в различных картинках. Живопись, с авторской подписью показывает, что мы читаем, но не видим. Общие камеры, тюремные каменные одиночки, этапы, пересылки, бараки; и сами узники: в морге, на шахте, на лесоповале, в больнице.

Прожитое — Георгий ЖженовВоспоминания Жженова о самых страшных и трудных жизненных годах. Время, когда он был в Гулаге, народный артист описывает с юмором, ему свойственным. Несмотря на то, что рассказ переполнен печалью и правдивостью, он не оставляет отпечатка обреченности и безысходности.Лубянка — Экибастуз — Димитрий ПанинВ прозе христианского учёного и философа, повествуется о его лагерном заключении. Сюда входят размышления автора о крушении Святой Руси, а также о великой трагедии целого народа, о противодействии личности против зла и необходимости борьбы против угнетателей.

Укрой, тайга — Виталий Полозов Христианский писатель рассказывает о притеснениях и гонениях христиан, об их уничтожении страной Советов и атеистов. Посвящая свой повесть всем погибшим в лагерях, он раскрывает малоизвестную часть истории немецких трудармейцев, сосланных на лесозаготовки.

7-35. Воспоминания о тюрьме и ссылке — Заяра Весёлая $Двадцатилетней студенткой автор книги была арестована по обвинению «дочь врага народа». А далее были Бутырка и Лубянка, пересылки с их тюрьмами, этапы и сибирские поселения. Ещё вчерашнюю студентку забирают в пекло, перед этим забравши её отца, а потом и мать.

Мы шагаем под конвоем — Исаак Фильштинский $Тюрьмы, срок, потом лагеря, бывший преподаватель института, осуждённый и освободившийся, описывает жизнь заключенных в своих рассказах. Склонный к наблюдению и психоанализу, впитавший все впечатления, раскрывает всю человеческую сущность в страшных условиях.

За решеткой и колючей проволкой — Генри-Ральф ЛевенштейнАвтор говорит о том, что нельзя забывать о десятилетиях сталинского террора, чтобы не дать ему повториться. Люди обязаны извлекать уроки из того, через что люди абсолютно невинные, прошли. Чтобы это помнили, автор пытается донести все эмоции и чувства заключённых.

Непридуманное — Лев Разгон $Материал книги был собран автором во время отсидки в тюрьмах и лагерях. Вся правда о его жизненных обстоятельствах, пребывании в ссылке, знакомстве с различнейшими людьми, по воле судьбы встреченными им. Все эпизоды, диалоги и персонажи вполне реальны.

Вагон — Василий Ажаев $Герой книги, Промыслов Митя, оказавшись не по своему желанию на Дальнем востоке, работает и живёт в лагерях, знакомится с людьми. Он, оказавшись в разных ситуациях, наблюдает, как испытывается на твёрдость и несгибаемость человеческий характер.

Сколько стоит человек — Евфросиния КерсновскаяЭта книга – школа жизни, прошедшая бывшей дворянкой, её автобиография и воспоминания. Как одну из «бывших», автора отправляют на лесоповал, в Сибирь. Не желая принимать смерть от голода, убегает. Её ловят, потом суд и расстрел, замененный на десять лет каторги.

Несколько моих жизней — Варлам Шаламов •Читатель неразрывно с автором пройдет по основным этапам его жизни. Кровавые репрессии, коллективизация и как следствие голодомор тридцатых, Колыма, побои, голод и холод, расстрелы, схватка с «блатными», фельдшерские курсы и работа в приёмном покое лазарета.

Одлян, или Воздух свободы — Леонид ГабышевВ первых главах произведения, ещё радостное детство внука крестьянина. А далее колония для несовершеннолетних, где вопреки всему герой обретёт душевную свободу. Там же он постигнет всю её суть и поймёт, что на воле этого у него не было. А наоборот была зона.

Хранить вечно. Книга 1 — Лев КопелевЯвляясь прототипом персонажа одного из произведений Солженицына, литературовед и правозащитник Копелев написал свою автобиографическую повесть. Рассказал, как его за сочувствие к врагу народа и буржуазную пропаганду сослали на десять лет в Гулагские лагеря.

Хранить вечно. Книга 2 — Лев КопелевАвтор рассказывает своей жизни, друзьях, приятелях, товарищах, родных, близких и просто знакомых. О том, с чем ему пришлось столкнуться, благодаря кому он смог выжить, кого потерял, а с кем его судьба разлучила. Размышляя о многом, автор и нам предлагает задуматься.

Путь — Ольга Львовна Адамова-Слиозберг •Пронзительные, ясные воспоминания, обычной интеллигентной женщины, попавшей в лагеря. Её мужа расстреляли, е ей пришлось пройти все круги ада. Отбыв срок на страшной каторге, вернулась в Москву, потом снова была отправлена в ссылку, выжила и не сломалась.

«Один день Ивана Денисовича» Александр Солженицын $Обыкновенный мужик, крестьянин, во время ВОВ попадает в немецкий плен. После побег и советский концлагерь. Нечеловеческие муки и одна только мысль – где добыть еду. Необходимость приспособиться и уживаться со всеми. Так проходит каждый день жизни.

Зекамерон ХХ века. Документальный роман — Кресс ВернонЧитателю предлагается увидеть самую точную и полную картину лагерей Колымы и Сибири военных годов. Писатель, европеец, по воле случая попавший в Гулаг, являясь независимым от советской идеологии, ощущает себя беспристрастным свидетелем и летописцем.

knigki-pro.ru

Что означает ГУЛАГ?

Лагерные развалины сохранились до сих пор

ГУЛАГ — аббревиатура, составленная из начальных букв названия советской организации «Главное управление лагерей и мест заключения», которая занималась содержанием под стражей людей, преступивших советский закон и осужденных за это.

Лагеря, где содержались преступники (уголовные и политические) существовали в Советской России с 1919 года, подчинялись ВЧК, находились в основном в Архангельской области и с 1921 года назывались СЛОН, расшифровка означает «Северные лагеря особого назначения». С ростом террора государства в отношении своих граждан, а так же увеличением задач по индустриализации страны, добровольно решать которые мало кто соглашался, в 1930 году было создано Главное управление исправительно-трудовых лагерей. В течение 26 лет своего существования в лагерях ГУЛАГа отсидело в общей сложности более восьми миллионов советских граждан, огромное количество которых были осуждены по политическим статьям без суда.

Заключенные ГУЛАГа принимали непосредственное участие в строительстве огромного числа промышленных предприятий, дорог, каналов, шахт, мостов, целых городов. Некоторые из них, наиболее известные

  • Беломорско-Балтийский канал
  • Канал имени Москвы
  • Волго-Донской канал
  • Норильский горно-металлургический комбинат
  • Нижнетагильский металлургический комбинат
  • Железнодорожные пути на севере СССР
  • Тоннель на остров Сахалин (не достроен)
  • Волжская ГЭС (расшифровка Гидроэлектростанция)
  • Цимлянская ГЭС
  • Жигулёвская ГЭС
  • Город Комсомольск-на-Амуре
  • Город Советская Гавань
  • Город Воркута
  • Город Ухта
  • Город Находка
  • Город Джезказган

Крупнейшие объединения ГУЛАГа

  • АЛЖИР (расшифровка: Акмолинский лагерь жён изменников Родины
  • Бамлаг
  • Берлаг
  • Безымянлаг
  • Белбалтлаг
  • Воркутлаг (Воркутинский ИТЛ)
  • Вятлаг
  • Дальлаг
  • Джезказганлаг
  • Джугджурлаг
  • Дмитровлаг (Волголаг)
  • Дубравлаг
  • Инталаг
  • Карагандинский ИТЛ (Карлаг)
  • Кизеллаг
  • Котласский ИТЛ
  • Краслаг
  • Локчимлаг
  • Норильсклаг (Норильский ИТЛ)
  • Озерлаг
  • Пермские лагеря (Усольлаг, Вишералаг, Чердыньлаг, Ныроблаг и др.), Печорлаг
  • Печжелдорлаг
  • Прорвлаг
  • Свирьлаг
  • СВИТЛ
  • Севжелдорлаг
  • Сиблаг
  • Соловецкий Лагерь Особого Назначения (СЛОН)
  • Таежлаг
  • Устьвымлаг
  • Ухтпечлаг
  • Ухтижемлаг
  • Хабарлаг

По данным Википедии в системе ГУЛАГа насчитывалось 429 лагерей, 425 колоний, 2000 спецкомендатур. Самым многолюдным был ГУЛАГ в 1950 году. В его учреждениях содержалось 2 миллиона 561 тысяча 351 человек, самым трагическим в истории ГУЛАГа был 1942 год, тогда погибли 352 560 человек, почти четверть всех заключённых. Впервые численность содержащихся в ГУЛАГе людей перевалила за миллион в 1939 году.

В систему ГУЛАГа входили колонии для несовершеннолетних, куда отправляли с 12 лет

В 1956 году Главное управление лагерей и мест заключения было переименовано в Главное управление исправительно-трудовых колоний, а в 1959 — в Главное управление мест заключения.

«Архипелаг ГУЛАГ»

Исследование А. Солженицына, посвященное системе содержания и наказания заключенных в СССР. Написано тайно в 1958-1968 годах. Впервые опубликовано во Франции в 1973 году. «Архипелаг ГУЛАГ» бесконечно цитировался в передачах на Советский Союз радиостанций «Голос Америки», «Свобода», «Свободная Европа», «Немецкая волна», благодаря чему советские люди были более менее осведомлены о сталинском терроре. В СССР книга была открыто издана в 1990 году.

chtooznachaet.ru

Глава семнадцатая ГУЛАГ так ГУЛАГ!

Глава семнадцатая

ГУЛАГ так ГУЛАГ!

А сейчас автор уведомляет читателя, что, по здравом размышлении, он изменяет подход к освещению в этой книге темы ГУЛАГа. Вначале я не был склонен очень уж анализировать её, давно набившую мне оскомину, зато излюбленную обществом «Мемориал». Однако по ходу повествования мне пришлось возвращаться к этой теме не раз. И вот теперь я окончательно решил: «Гулять так гулять!», «ГУЛАГ так ГУЛАГ!». И поэтому снова коснусь репрессий 1937–1938 годов, но – уже в иной постановке.

И вначале напомню, что период с середины до почти конца 30-х годов оказался периодом, когда новая Россия стала фактом и год от года набирала внутри страны мощь и влияние, но когда ещё сильной и влиятельной внутри страны была старая Россия.

Старая в широком смысле слова! Я имею здесь в виду то, что ко второй половине 30-х годов в СССР накопилось немало отжившего, связанного как с дореволюционной, так и с послереволюционной (!) жизнью. Стране мешали не только не примирившиеся с новым «бывшие» классического образца. Стране мешали и несогласные со Сталиным в силу политической скудости ума (при огромном самомнении) или просто разложившиеся старые партийцы, а также часть новой партийной и государственной элиты послереволюционного происхождения. Две последние категории к середине 30-х годов стали даже опаснее классических «бывших» с княжескими родословными.

Потомки этого старого и нового «старья» и создали позднее миф о ГУЛАГе, где на один процент правды приходится десяток процентов лжи.

В качестве же своего рода «заставки» к излагаемому ниже я приведу историю командира роты запаса А.Ф. Андреева из села Здоровец Ливенского района Центрально-Чернозёмной области.

Зимой 1931 года он написал заявление на имя секретаря Центрального Комитета ВКП(б) тов. Сталина, начав его так:

«1 октября 1918 года я добровольно поступил на службу в ряды Красной Армии, где находился до 1923 года. Все это время был на фронтах, занимая командные должности до командира полка включительно, ранен…»

Вернувшись домой в село, Андреев стал активным селькором, и его неуступчивость встала многим чинушам костью поперёк горла. В 1930 году его «вычистили» из колхоза и хотели лишить избирательных прав, причём Андреев сообщал, что «в избиркоме в это время был белогвардейский офицер Кожухов Иван Иванович». А потом Андреева и вообще арестовали и посадили за решётку.

Описав свои мытарства, комроты запаса заканчивал:

«…Все заявления затушеваны, а прокурор даже предупредил меня, чтоб я со своими заявлениями не беспокоил. Я водил в бой с белогвардейцами роты, батальоны и полки не для того, чтобы теперь через этих же белогвардейцев сидеть под арестом… Обращаясь к Вам, тов. Сталин, прошу обратить внимание на мое заявление и оказать содействие выйти из создавшегося положения. Революционная законность должна победить, виновники в моем беспричинном аресте должны быть наказаны. Материал на меня находится в Ливенском ГПУ – всё мною изложенное я подтверждаю документальными данными, которые у меня имеются».

На этом заявлении Сталин написал: «Тов. Ягоде. Просьба немедля двинуть кого-либо из Ваших людей (совершенно надежного) и по-большевистски – честно, быстро и беспристрастно разобрать дело и «невзирая на лица». 2.II–31. Сталин».

Как видим, простой человек, уже сидя в камере провинциального отдела ОГПУ, мог невозбранно, не униженным тоном просителя, а как к равному обратиться к Сталину и добиться справедливости.

И этот принцип строго соблюдался все последующие годы. Но когда начались широкомасштабные репрессии 1937–1938 годов, стол Сталина почему-то не оказался завален письмами, подобными андреевскому. Хотя «наверх» писали не без успеха и тогда… Показательный, но далеко не единственный пример здесь – будущий маршал Рокоссовский.

Так не потому ли в те годы не хлынул в Кремль поток писем, что большинство репрессированных знало за собой реальную, а не «выбитую» в НКВД вину? Ныне, правда, приходится читать в публикациях «демократов» о том, что письма-де шли сотнями тысяч, но «не доходили» до Сталина. При всём при том в «демократических» публикациях документов почему-то по сей день не приведено хотя бы два-три таких «нерассмотренных» письма, «осевших» в «подвалах НКВД».

Но это так – присказка!

Быль же была таковой…

В августе 1936 года в Москве начался первый Московский процесс по делу «антисоветского террористического центра» Зиновьева и Каменева.

В январе 1937 года прошёл процесс по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра», где среди обвиняемых были Муралов, Пятаков, Радек (двух первых приговорили к расстрелу, третьего – к заключению).

На лето 1937 года пришёлся процесс Тухачевского по делу о военном заговоре в РККА, а на март 1938 года – процесс «право-троцкистского» блока Бухарина.

Одновременно шла серьёзная чистка в Наркомате иностранных дел. Послов вызывали в Москву, и многих расстреливали. На процессе Бухарина судили заместителя наркома иностранных дел Крестинского…

Не обошли репрессии и Коминтерн.

Причины чисток и репрессий среди советской элиты второй половины тридцатых годов не укладываются в какую-то одну общую схему. Только очень недобросовестный или очень неосведомлённый человек может рассматривать их как нечто цельное. И уж нет объяснения более далёкого от верного, чем видеть за ними борьбу Сталина за власть.

Сталин здесь действительно боролся, но – не за «кресло», а за будущее страны, за державу народа.

Что же до якобы «кровожадности» Сталина, то вот как видели судьбу Бухарина и Рыкова, арестованных в феврале 1937 года в ходе пленума ЦК, члены комиссии ЦК. В неё, образованную под председательством Микояна, вошло тридцать шесть человек, в том числе – все члены Политбюро, Н.К. Крупская, М.И. Ульянова, Н.С. Хрущёв, С.М. Будённый…

Итак…

Нарком внутренних дел Ежов: исключить из партии, предать обоих суду Военного трибунала и расстрелять. Его поддержали – уже после выступления Сталина, кстати, – Мануильский, Косарев, Шверник и Якир.

Постышев – исключить и судить, но – «без применения расстрела».

Сталин же, который выступал четвёртым, предложил обоих исключить из партии, «суду не предавать, а направить дело в НКВД». Остальные члены комиссии поддержали Сталина.

Думаю, не случайно позднее сами арестованные и расстрелянные Косарев и Якир были вот уж действительно кровожадны. Им расследование преступной (тут уж читателю придётся поверить мне на слово) деятельности Бухарина и Рыкова в НКВД было ни к чему.

И даже поверхностный анализ показывает, что в истории, например, с «московскими процессами» переплетаются сразу несколько разнородных явлений, порой враждебных друг другу даже на одной скамье подсудимых.

Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Путну и Примакова судило Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР во главе с председателем Военной коллегии Верховного суда Ульрихом. Пятерых из семи членов присутствия – Алксниса, Блюхера, Белова, Дыбенко, Каширина – через год тоже расстреляли. Кто-то был авантюристом, кто-то – троцкистом, кто-то вульгарно «зажрался», спился и переродился, а кто-то погиб и безвинно.

Но последних было меньшинство.

Впрочем, безвинно – не беспричинно. Клеветой политические авантюристы устраняли тех, кто мешал тем же авантюристам, троцкистам или…

Или – умело скрывающим свою суть прямым врагам Советской власти…

Ещё резче проявилась эта черта чисток внутри органов госбезопасности. Примитивное объяснение Троцкого, троцкистов и других противников Сталина – убирают, мол, неудобных свидетелей, не заставило себе ждать. Но дело было не в этом. И даже не в том, что Ежов в процессе чисток резко уменьшил процент чекистов-евреев. Сама чекистская среда, как и среда вообще политическая и военная, была политически и психологически многослойной.

Сегодня стали доступными, хотя и в малотиражных (от 1 до 3 тысяч экземпляров) сборниках документов, такие данные, которые не оставляют сомнений в картине ряда широких не только антисталинских, но и, в точном смысле этого слова, антигосударственных заговоров, сформировавшихся по разным причинам в период с конца 20-х по вторую половину 30-х годов.

Только в одних сборниках Международного фонда «Демократия» из серии «Лубянка. Сталин», охватывающих период с 1922 по 1953 год, опубликовано суммарно более 1700 (тысячи семисот) различных документов, изучение которых опровергает «демократические» же инсинуации против Сталина, включая обвинение в санкционировании массового применения пыток и мер физического воздействия в ОГПУ – НКВД. Хотя меры физического воздействия – как исключительное средство для получения сведений от месяцами не сознающихся и явно виновных – в 1937 году были допущены.

Но для этого, как правило, требовались особые указания… И, много рассусоливая о массовых санкционированных «пытках» в НКВД, «демократические» «историки» приводят единичные конкретные документы о санкционировании мер физического воздействия по отношению, например, к Уншлихту, Белову и ряду других высокопоставленных арестованных. Но очень уж тогда острая сложилась ситуация – приходилось убеждаться в предательстве многих надёжных, казалось бы, людей.

Я не собираюсь чрезмерно утомлять читателя этой – надеюсь, достаточно простой для чтения и восприятия, – книги многочисленными выдержками из архивных бумаг, но кое-что приведу.

Вот, скажем, заявление от 13 апреля 1939 года одного из бывших руководителей ОГПУ и НКВД времён Ягоды и Ежова – Михаила Фриновского, личности колоритной и незаурядной, на имя народного комиссара внутренних дел СССР Берии, вскоре попавшее на стол и к Сталину.

Оно начинается так:

«ЗАЯВЛЕНИЕ

Следствием мне предъявлено обвинение в антисоветской заговорщицкой работе. Долго боролась во мне мысль необходимости сознаться в своей преступной деятельности в период, когда я был на свободе, но жалкое состояние труса взяло верх. Имея возможность обо всем рассказать Вам и руководителям партии, членом которой я недостойно был последние годы, обманывая партию, – я этого не сделал. Только после ареста после предъявления обвинения и беседы лично с Вами я стал на путь раскаяния и обещаю рассказать следствию всю правду до конца, как о своей преступно-вражеской работе, так и о лицах, являющихся соучастниками и руководителями этой преступной вражеской работы.

Стал я преступником из-за слепого доверия авторитетам своих руководителей ЯГОДЫ, ЕВДОКИМОВА и ЕЖОВА, а став преступником, я вместе с ними творил гнусное контрреволюционное дело против партии…»

И далее идут подробные, конкретные не столько даже показания, сколько воспоминания с изложением различных ситуаций и разговоров, с упоминанием многих фамилий… Эти «воспоминания» даже в печатном варианте занимают более 16 страниц типографского формата 70(1001/16. Причём в конце Фриновский обещает рассказать «с исчерпывающей полнотой» ещё многое из того, что ему известно…

Такое не продиктуешь и не выбьешь «пытками»… Такое может написать лишь запутавшийся, очень виновный, но осознавший бессмысленность запирательств человек, много повоевавший за народное дело, много для страны потрудившийся, но с какого-то момента переоценивший свои и своих единомышленников возможности обойтись без руководства Сталина, а взять «руль» управления страной самим…

Или вот показания от 1 июня 1937 года бывшего Маршала Советского Союза Михаила Тухачевского, раздел II «План поражения»… Начало таково:

«Центр антисоветского военно-троцкистского заговора тщательно изучал материалы и источники, могущие ответить на вопрос: каковы оперативные планы Гитлера, имеющие целью обеспечение господства германского фашизма в Европе?…»

Затем следует подробный анализ, на который способен не следователь НКВД, а лишь один из высших военачальников и штабников, каким Тухачевский в РККА и был… И это тоже не показания в чистом виде, а военно-политический разбор, в ходе которого Тухачевский увлекается и начинает полемизировать со своими же «подельниками» и пишет, например:

«Уборевич указывает на то, что вредительством являются операции вторжения, если они имеют разрыв во времени с окончанием сосредоточения главных сил. Это неправильное, ошибочное заключение…

Что касается указаний Уборевича на то, что им разрабатывался вредительский план овладения Барановичским укрепленным районом конницей, поддержанной лишь слабо вооруженными механизированными бригадами, без всякого участия пехоты, то это служит лишь примером того, как проводилось вредительство в оперативном плане, но никак не служит доказательством вредности операций вторжения…»

Этот военно-стратегический анализ занимает почти 14 страниц печатного текста в книге типографского формата 60(901/16.

А вот начало письма командарма 1 ранга Ионы Якира на имя наркома внутренних дел Ежова от 10 июня 1937 года – накануне заседания Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, приговорившего Якира к расстрелу:

«Если сочтете возможным и нужным, прошу передать в ЦК и НКО.

Я всё сказал. Мне кажется, я снова со своей любимой страной, с родной Красной армией. Мне кажется, я снова тот честный, преданный партии боец, каким я был около 17 лет, и поэтому я смею поставить ряд вопросов перед вами, ряд последних мыслей и предложений…»

Это что – выбито?

Ведь человек уже одной ногой стоит психологически в могиле. Он подводит итог жизни, потому что знает – уже вот-вот итог его жизни подведут другие. А уходить из неё уж полностью замаранным не хочется. Хочется хоть немного отмыться.

Суть последнего письма Якира именно в этом.

Далее идут – на 7 страницах печатного текста в книге типографского формата 60 ? 90 1/16 – квалифицированные, компетентные оценки недостатков РККА и предложения по их устранению, по развитию войск, которые никто в НКВД продиктовать Якиру не мог, даже если очень постарался бы…

При этом Якир признаётся:

«Не то всё пишется, что обязательно нужно бы. Получается всё у меня не так, неконкретно, неорганизованно в этой последней записке. Трудно работать, но я попробую продолжать еще. Пишешь, и всё время возвращается мысль: как ты попал в лагерь врагов, как ты пошёл против своей страны, как ты оказался по ту сторону баррикад…»

Думаю, этого достаточно для того, чтобы понять: Якир был виновен!

Если ввести «демократические» якобы документальные и точные документальные данные о тех двух-трёх годах в суперкомпьютер, то непротиворечивой версии событий выстроить не удастся. Ну как совместить, скажем, то, что троцкисты обвиняли Сталина в «сговоре с Гитлером», а на московских процессах обвиняемым инкриминировалось сотрудничество с германской разведкой?

Герои гражданской войны, удостоенные Почётного революционного оружия, становились «к стенке», а бывшие царские офицеры Шапошников, Говоров, Карбышев, граф Игнатьев жили, здравствовали, носили звания генералов Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

Кто-то скажет: раболепствовали, потому, мол, и выжили. Но они, во-первых, были людьми не той закваски и вели себя сдержанно и достойно. А во-вторых, среди расстрелянных хватало действительно славивших Сталина во всю силу командных лёгких.

Или вот: Антонова-Овсеенко, арестовавшего Временное правительство, репрессируют, а эсер Абрам Гоц и меньшевик Лев Дейч спокойно доживают свой век на покое, как и ряд бывших министров Временного правительства, оставшихся в СССР.

Члены первого Советского правительства осваивают тюремные нары, а бывший меньшевик и бывший министр труда «Самарской учредилки» Иван Майский спокойно трудится советским полпредом в Лондоне. И никто не вызывает его в Москву на расстрел – как это произошло со многими из его коллег с безукоризненным революционным прошлым.

Генерал-майор Елисеев в двадцатых годах командовал береговой обороной Морских сил Балтийского моря. Участник революции, он в 1937 году – уже на Тихоокеанском флоте – был оклеветан, арестован, осуждён. Но через два года его освободили, восстановили в партии и в звании и назначили командиром базы Ханко. Причём с его судьбой оказалась схожа судьба как минимум сотен командиров РККА и РККФ.

Авиаконструктора Туполева арестовали (к слову, за дело), и он со своим ближайшим окружением разрабатывал новые конструкции самолётов в стенах закрытого КБ, подчинённого НКВД. Объяснение сегодня отыскивают в том, что Сталин-де считал: в атмосфере страха за свои жизни инженеры будут лучше работать.

Но авиаконструкторы Яковлев, Ильюшин, Микоян, заместитель Туполева Архангельский ни в какие ГУЛАГи не попадали. Архангельский как был заместителем Туполева до вынужденной «посадки» шефа, так им и остался после ареста Туполева.

Что же касается советских танков, артиллерии, стрелкового оружия, то практически все их конструкторы если и отправлялись в лагеря, то в воинские учебные – для полевых испытаний своих конструкций. Обходилось без ГУЛАГа.

Почему?

Казалось бы, политически не раз испытанные кадровые разведчики из Разведуправления РККА и дипломаты из Наркоминдела становились «невозвращенцами».

А политически нейтральные советские инженеры, учёные, специалисты уезжали из СССР в деловые и научные командировки и приезжали обратно в СССР.

В чём была разница?

Из советских портов каждый день уходили за границу суда с советскими экипажами, и массового бегства с них в иностранных портах не наблюдалось.

Что ж так?

Как ни странно, из всех существующих версий событий 1937 года самая непротиворечивая (хотя и далеко не полная) – это версия официальная. То есть такая: троцкистская и антисталинская оппозиция в конце концов выродилась в нечто прямо враждебное интересам социализма в СССР, была разоблачена, и её пришлось выжечь калёным железом.

В выражении «калёным железом» суть выражена точно. К такому сильнодействующему средству прибегают тогда, когда организм поражён язвами смертельной опасности, а времени на терапию или тонкую хирургию нет. Выжигание язв болезненно именно потому, что вместе с больными клетками выжигают и оказавшиеся рядом с ними клетки здоровые.

Но тут уж ничего не поделаешь: или выжечь – и выжить.

Или смалодушествовать – и погибнуть.

Впрочем, масштабы репрессий «верхов» не были такими значительными, как это лживо утверждали вначале хрущёвцы и ныне утверждают ельциноиды. Маршал Жуков уже в послесталинские времена простодушно признался однажды, что в то, мол, время он и не знал, насколько обширными были репрессии.

Что ж, Люксембург, конечно, великая держава, но тот, кто едет через неё из Франции в Германию, Люксембурга почему-то не замечает. Вот так и с репрессиями – например, в РККА. Их масштаб не был всеобъемлющим и катастрофическим, почему Жуков о них тогда и не знал. А характер их был таков, что в перспективе скорее повышал командный уровень в войсках и их боеспособность. Ныне рассекреченные и публикуемые самими «демократами» документы 1937–1938 годов показывают удручающую картину состояния РККА, до которого армию довели «гениальные» тухачевские с якирами, уборевичами и блюхерами.

«Ельциноидный» историк Генерального штаба генерал Юрий Горьков в своей книге 1993 года «Кремль. Ставка. Генштаб» заявляет: «То, что Сталин и его подручные сделали с армией, сравнимо только с крупной военной катастрофой».

Но это – просто чепуха! Катастрофой было бы оставление тухачевских на их командных постах. Достаточно сказать, что Уборевич (начальник вооружений РККА в 1930–1931 годах) и Тухачевский (начальник вооружений РККА в 1931–1936 годах) наплодили избыток устаревающих лёгких танков, однако не позаботились о радиосвязи для них, почему немцы с их радиосвязью так легко и переигрывали наших танкистов в начале войны.

Не было раций и на заказанных Уборевичем и Тухачевским промышленности истребителях, хотя Сталин давал указания об их радиофикации ещё в первой половине 30-х годов.

И ведь не только Уборевич, Тухачевский, Халепский, Якир были виноваты в подобной военно-технической политике. Ей не противились и другие военачальники рангом пониже. И почти все почему-то – из тех, кого расстреляли в 1937–1938 годах.

По уставам, разработанным «творческим гением» этого генералитета, в первом эшелоне дивизии из 17 000 (семнадцати тысяч) человек наступало всего 640 (шестьсот сорок) человек. В это трудно поверить, но это – данные из доклада начальника Генерального штаба генерала армии Кирилла Мерецкова на совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года.

Вот ещё пример… Уже после раскрытия и ликвидации заговора Тухачевского, с 21 по 27 ноября 1937 года в Москве проходило расширенное заседание Военного совета при наркоме обороны СССР Ворошилове. На нём рассматривались итоги боевой подготовки за 1937 год, задачи на 1938 год и меры, предпринимаемые в РККА по очистке её рядов от заговорщиков и вредителей.

Среди выступавших был и командующий Закавказским военным округом 44-летний комкор Николай Куйбышев – родной младший брат Валериана Куйбышева, к тому времени уже умершего. Николай Куйбышев был назначен на ЗакВО в 1937 году, в том же году его избрали депутатом Верховного Совета СССР.

И вот на заседании Военного совета он докладывал о том, что боевую подготовку войск округа надо оценивать как неудовлетворительную и…

Впрочем, я лучше приведу прямые извлечения из стенограммы заседания:

«Куйбышев. … Подготовка стрелковых войск и войсковых штабов неудовлетворительна.

Ворошилов. Почему?

Куйбышев. Я дальше скажу, товарищ народный комиссар, почему получились такие результаты и как мы это изживаем.

Ворошилов. Изживаем, изживаем. Теперь уже поздно изживать. Вы должны были изжить это в процессе работы (к тому времени Куйбышев командовал округом около полугода. – С.К.).

Куйбышев… Основная причина того, что мы не изжили всех этих недостатков, заключается в том, что у нас округ был обескровлен очень сильно…

Голос с места. Куда же девались командиры?

Куйбышев... Переведены в ведомство НКВД без занятия определённых должностей…»

Язвительный ответ Куйбышева был вряд ли уместен, как и его ссылки на то, что у него тремя дивизиями, в том числе Армянской, командуют капитаны, причём командир Армянской дивизии до этого «даже батальоном не командовал»… Ещё в начале июня 1937 года Куйбышев был начальником военной группы Комитета партийного контроля ЦК, принимал активное участие в заседании Военного совета при наркоме обороны СССР 1–4 июня после раскрытия заговора Тухачевского и с пристрастием (свидетельство – стенограмма) допрашивал кое-кого из тех, кто вскоре после этого заседания тоже был арестован. Так что Куйбышев, во-первых, знал ситуацию, а во-вторых, при желании мог бы найти в кадрах РККА и более подготовленных армян в звании более высоком, чем «капитан»… Например – подполковника Баграмяна, закончившего в 1934 году Военную академию им. Фрунзе, в период 1936–1938 годов – слушателя Академии Генерального штаба, а в 1934–1936 годах – начальника штаба 5-й кавалерийской дивизии Киевского военного округа, будущего маршала…

Читаем стенограмму далее:

Куйбышев. Вторая причина – очковтирательство. Я со всей ответственностью заявляю, что в округе очковтирательство существовало как система во всех видах подготовки. Проверка состояния стрелковой подготовки показала, что отбирались лучшие люди. Для артиллерийской стрельбы – одни и те же командиры, которые стреляют из года в год на смотровых стрельбах…

Егоров. Это всегда (?! – С.К.) было позорным явлением.

Куйбышев. Третья причина – крайне пониженная требовательность комсостава всех степеней (выделение моё. – С.К.) как к себе, так и к своим подчинённым… Как правило, на тактических занятиях перебежка условная, самоокапывание условное, маскировка условная… (смех).

Егоров. А кормят тоже условно?

Куйбышев. Кормят не условно…»

До Куйбышева ЗакВО командовал командарм 2 ранга Михаил Левандовский. С июня 1937 года он был назначен командующим Приморской группой ОКДВА – Особой Краснознамённой Дальневосточной армией, 23 февраля 1938 года арестован и 29 июля 1938 года расстрелян.

И расстрелян, как видим, за дело.

Хрущёвцы его реабилитировали – 28 апреля 1956 года.

Но за что?

За разложение войск?

Что же до Куйбышева, то из его же собственных слов следовало, что основные причины слабой подготовки ЗакВО – не аресты, а многолетнее преступное пренебрежение или сознательное вредительство тех, кого арестовали.

Но и это не всё! Присмотримся к самому Куйбышеву. Для начала сообщу вот что….

На том же заседании Военного совета в ноябре 1937 года выступал комкор М.А. Антонюк – командующий Сибирским военным округом с июня 1937 года. Он заменил командарма 2 ранга Дыбенко, который, в свою очередь, заменил комкора Гайлита, командовавшего СибВО с декабря 1933 года.

Обратимся вновь к стенограмме:

«Антонюк. В Сибирском военном округе, как и в других округах, враги народа, шпионы, вредители крепко приложили свою руку, чтобы подорвать боеспособность войск. Нет ни одной отрасли работы, товарищ народный комиссар, где бы не было вредительства. Чем глубже копнёшь, тем больше находишь…

Я считаю, что части для ведения сложного общевойскового боя по-настоящему не обучены, взаимодействие родов войск… продолжает оставаться на низком уровне.

Слабо сколочены штабы…

Округ совершенно отстал и не проводил в прошлом боевых стрельб… По-настоящему вести стрельбы с полузакрытых, закрытых позиций, пулемётными взводами, пулемётными батареями наши командиры не умеют…

Упрощенчество в огневой подготовке налицо… Командный состав на сегодня не овладел по-настоящему стрелковым оружием, в особенности ручным пулемётом, …неудовлетворительно стреляет из револьвера ТТ…»

Замечу, что «ТТ», то есть «Тульский Токарева» – это пистолет, а не револьвер, и не знать этого комкору Антонюку было зазорно. Но продолжим цитирование, предоставив слово члену Военного совета СибВО дивизионному комиссару Н.А. Юнгу:

«Юнг. Контрреволюционная деятельность… в войсках Сибирского военного округа… приняла очень широкие размеры. 70 % уволенных из армии оказались врагами народа, и они были сразу же арестованы (уволено было 352 человека, из них арестовано 249. – С.К.).

Колчаковцев (то есть служивших у Колчака. – С.К.), товарищ народный комиссар, в кадрах у нас имеется несколько сот человек. Мы подходили к ним персонально, но нужно доложить Вам, что среди них значительная часть завербована врагами. Это вскрывается каждый день…

За какую область ни возьмёшься, всюду безобразия… Продовольственные запасы НЗ (неприкосновенного запаса. – С.К.) заражены амбарными вредителями… не скомплектовано имущество. Например, …штанов 80, сапог 100, шинелей 50…

…В авиации имеется очень много беспорядков… тылы авиабригад находятся в разрушенном состоянии… Машины по 3–4 – 5 лет стоят под открытым небом, гниют, материальная часть портится…»

Антонюк и Юнг обвиняли – и, конечно, справедливо – бывшего командующего округом Гайлита. Он был арестован 15 августа 1937 года и расстрелян 1 августа 1938 года. Его хрущёвцы тоже реабилитировали – 28 ноября 1956 года.

Но кого сменил в декабре 1933 года комкор Гайлит?

Да вот то-то и оно, что сменил он комкора Н.В. Куйбышева, который командовал СибВО с 1928 по 1933 год (по некоторым источникам, включая БСЭ – даже до 1936 года, но это – вряд ли).

И если бы предшественник Гайлита готовил войска как надо, то за неполных четыре года Сибирский военный округ не пришёл бы в плачевное состояние. Ведь автопарки авиабригад начали гнить ещё при Куйбышеве. И мог ведь Куйбышев, хотя бы после того, как стал первой военной фигурой в КПК, поинтересоваться – как там мой старый округ живёт, которым я командовал пять лет?

К тому же Куйбышев не мог не бывать периодически в Сибири в служебных командировках. И ещё одно… Если бы он, командуя СибВО, приобрёл там репутацию истинного «отца-командира», то ведь кто-то из его старого округа мог бы и сам в Москву приехать к бывшему командующему – со своими тревогами за ситуацию в округе.

Однако и Куйбышев был замешан в шашнях заговорщиков, и 2 февраля 1938 года его арестовали, а 1 августа 1938 года расстреляли.

Жаль, конечно… Но жаль не потому, что погиб безвинный – Куйбышев был виновен. Жаль, что «красные маршалы», вышедшие из гражданской войны, не поняли, что им надо готовиться уступать дорогу новым поколениям, и пошли по дороге заговоров против якобы ничего не смыслящего в военных и прочих делах Сталина.

Приведённые выше отрывки из стенограммы заседания ВС в ноябре 1937 года (вместе со стенограммами заседания ВС 1–4 июня 1937 года они занимают объём около семисот страниц типографского текста) – лишь капля в том озерце информации («моря» всё ещё плещутся в архивных «берегах»), которая сегодня рассекречена. Но и эти стенограммы были впервые опубликованы лишь в 2006 и 2008 годах тиражом каждая в… 1000 (тысячу) экземпляров.

Из них, в частности, и становится ясным, что РККА образца 1937 года «стараниями» тухачевских представляла из себя грустное зрелище, хотя стараниями Сталина у России уже имелся экономический и кадровый потенциал, который позволял быстро довести армию до вполне современной кондиции. Такая работа велась все 1938, 1939, 1940 годы и первую половину 1941 года.

Увы, даже к началу войны последствия командования тухачевских, гайлитов, левандовских и прочих оказались изжиты не до конца.

Как не до конца, к слову, удалось ликвидировать и все корни заговора Тухачевского – Якира – Уборевича. Провалы первых дней войны были запрограммированы настолько странным поведением части высшего генералитета в последний предвоенный период и особенно в последнюю предвоенную неделю, что это поведение в ряде случаев сложно квалифицировать иначе как прямо предательское…

Хватало своих «тухачевских» и в управлении экономикой. И если бы репрессии среди управленцев были для неё губительными, то откуда, спрашивается, взялись бы впечатляющие успехи советской экономики в период с 1938-го и до начала войны? А они ведь были налицо!

Что же до масштабов, то в РККА репрессировали – далеко не всех расстреляв – менее десяти процентов тогдашнего командного состава.

Часть, к слову, просто уволили из армии и флота. И 31 июля 1937 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло особое постановление, которым «обкомы, крайкомы и ЦК нацпартий» обязывались «обеспечить размещение на работу по предприятиям и учреждениям хозяйственных наркоматов лиц комначсостава, уволенных из РККА, в том числе и уволенных, как исключенных из партии по политическим мотивам».

О подобных деталях того периода историки-«демократы» если и сообщают, то лишь в малотиражных специализированных изданиях. Между прочим, немалая часть репрессированных лишь называлась командирами. Так, братья-«историки» Рой и Жорес Медведевы представляются публике сынами «безвинно» погибшего боевого командира РККА бригадного комиссара Александра Медведева. Однако их папа был всего лишь преподавателем философии в военной академии, почему и носил ромбы.

Исключая меньшинство тех, кто пал действительно безвинной жертвой не только антигосударственных, но и фактически антисталинских провокаций врагов России, репрессии 1937–1938 годов убирали заевшихся и некомпетентных, обленившихся и деградировавших, амбициозных, но малосведущих.

А молодые и энергичные советские специалисты, пришедшие на их место, были взяты ведь на руководящие посты не с улицы. Инженеры и красные командиры – воспитанники эпохи Сталина, они уже прошли хорошую профессиональную школу, учась не столько у тухачевских, сколько у самой бурной эпохи, у самой жизни.

Говорят, что молодость – это недостаток, но он быстро проходит с годами. Что ж, такой недостаток, как недостаток опыта, тоже проходит с годами.

И при желании – тоже достаточно быстро.

Особенно – в СССР Сталина.

Впрочем, вернёмся к ГУЛАГу…

Мне придётся сказать о репрессиях и ещё кое-что, поскольку попытка представить их как «людоедский» произвол Сталина – это, как я уже говорил, чуть ли не последнее, что остаётся в запасе у «демократов» против эпохи Сталина.

Неизбежность будущего конфликта в руководстве ВКП(б) можно было увидеть уже при знакомстве с одним из основополагающих документов троцкизма – «Платформой большевиков-ленинцев (оппозиции) к XV съезду ВКП(б)». У «Платформы» имелся и подзаголовок: «Кризис партии и пути его преодоления».

Авторами были обозначены 13 членов ЦК и ЦКК. Причём обращала на себя внимание не только характерная цифра «13», но и странный порядок подписания «Платформы» – не по старшинству и не по алфавиту: Муралов, Евдокимов, Раковский, Пятаков, Смилга, Зиновьев, Троцкий, Каменев, Петерсон, Бакаев, Соловьев, Лиздин, Авдеев.

Я не специалист по каббале, но что-то каббалистическое тут ощущается.

XV съезд партии… Это с его трибуны уходил под свист зала после своего провокационного выступления убеждённый троцкист Христиан Раковский. И это на нём оппозиция дала свой самый отчаянный бой Сталину. В её состав входило немало блестящих партийных интеллектуалов, поэтому просчёты и даже пороки партийного аппарата, где был уже силён Сталин, оппозиция подметила верно.

Но в увлечённом своём замахе против Сталина оппозиция сама себя разоблачала. И за её речами видна была невесёлая перспектива для СССР в том случае, если оппозиция взяла бы верх.

О профессиональных партийных работниках «Платформа» говорила так: «Фактически власть этого слоя громадна. Именно этот слой «управленцев» требует «деловой работы» – и всегда против дискуссий».

Платформа требовала:

«Расширить сеть партийных дискуссионных клубов; взять твердый курс на орабочение партийного аппарата в целом. Рабочие от станка должны составить решающее большинство всего партаппарата, который вовсе не должен целиком состоять из оплачиваемых лиц. Можно и должно значительную часть партработы вести бесплатно, возлагая её на членов партии после производственной или иной работы. Одной из мер регулярного освежения партаппарата должна явиться систематическая отправка части товарищей из аппарата на производство или на низовую работу»…

На бумаге выглядело это броско, и многим могло понравиться. Однако на деле это привело бы к полной утрате государственного управления.

Среди лидеров оппозиции почти не было людей с рабочими мозолями. Если они их где и натирали, так на языках. Даже при самом смелом воображении невозможно было представить Троцкого или Раковского (любившего щеголять в «бабочке») отходящими «от станка» после рабочего дня, чтобы тут же направиться на пленум ЦК.

Вряд ли они понимали, какую пороли чушь! Сегодня управлять паровозом, а завтра сразу же пересесть за стол секретаря горкома и решать проблемы большого города или хотя бы маленького посёлка. А потом, только-только освоив эту непростую науку, опять отправляться на паровоз…

Да и о «низовой работе» троцкисты говорить-то говорили, а не терпели её начисто. И в порядке личного, так сказать, примера ни один из 13 авторов «Платформы» в глушь или к станку не отправился.

Более того!

Знаменитая Елена Стасова из знаменитого русского рода Стасовых рассказала в своих воспоминаниях занятную историю. В марте 1920 года возникла необходимость перед IX съездом партии немного обновить состав ЦК. Стасова и Евдокимов (не упоминавшийся выше чекист Ефим Георгиевич Евдокимов, а видный участник троцкистско-зиновьевского блока Григорий Еремеевич Евдокимов, подписавший и Платформу 13-ти) сказали, что их можно из ЦК вывести. «Но тут, – сообщает Стасова, – получился такой курьёз: когда подвели итоги голосования, то оказалось, что я проголосовала за свой вывод, а Евдокимов – за своё сохранение в составе ЦК».

Однако все интриги различных «оппозиций» первой половины двадцатых годов в первой половине тридцатых выглядели юношескими шалостями. Дела закручивались всё круче.

Уже 25 октября 1930 года в Постановлении Политбюро (вопрос № 13, п. 2/7, пп. в) было сказано: «Обязать т. Сталина немедленно прекратить хождение по городу пешком».

В сентябре 1932 года Молотов был в Кузбассе. Возвращались с очередной шахты, машина шла по крутой насыпи. Вдруг она свернула с дороги, покатилась под уклон, перевернулась и остановилась на краю оврага. Из машины сопровождения бежали к месту аварии чекисты, но Молотов сам пытался выбраться из салона, а рядом стоял бледный шофёр и плакал. Валентина Арнольда, члена местной троцкистской организации, в последний момент подвели нервы и он начал тормозить. Молотова ему было не жаль, но себя он пожалел.

В Москве троцкистские боевики следили за перемещениями Клима Ворошилова, однако машина «первого красного офицера» шла всегда так быстро, что покушение пришлось отменить.

В мае 1934 года террорист Богдан уже прикидывал дистанцию стрельбы в зале заседаний конференции, где за столом президиума сидел Сталин, но до Сталина было далековато.

К тому же нервы у троцкиста Богдана оказались не крепче, чем у троцкиста Арнольда. Стрелять он не решился, зато назавтра его застрелил на собственной квартире Бакаев – бывший председатель ЧК в Ленинграде и один из «ближних» Троцкого. В гражданскую Бакаева однажды по приказу Льва Давидовича чуть не расстреляли, а теперь он сам расстреливал тех, кто колебался в выборе между Сталиным и Троцким.

Колеблющихся тогда хватало. Но если для Троцкого любой такой «выбирающий» был потенциальным союзником, то для Сталина он был потенциальным предателем, человеком опасным не для Сталина, а для дела Сталина, которое давно стало делом России.

Троцкий рассчитывал на перебежчиков.

Сталин не смог бы опираться на них ни при каких условиях.

Если же вернуться к теме военного заговора, то надо заметить, что Тухачевский тоже решал, кого ему выбрать – Троцкого или Тухачевского?

Своей быстрой карьерой Тухачевский был обязан вначале окружению Троцкого, а потом – и лично Председателю Ревввоенсовета Республики Троцкому. В польскую войну Тухачевский рвался на Варшаву в полном соответствии с концепциями своего политического «шефа».

Это были дела прошлые.

А что же было в настоящем?

В 1929 году Троцкого выслали из СССР, а в 1930 году в Берлине на немецком языке вышла его книга «Mein Leben» («Моя жизнь»). Если учесть, что в Германии тогда была популярна книга «Mein Kampf», то некие ассоциации возникают.

Касаясь в книге польской войны, Троцкий возводил напраслину на Ленина, а на Сталина – само собой! Он обвинял Ленина в стремлении безудержно наступать на поляков. Троцкий не был бы Троцким, если бы не выгораживал здесь себя, но темы гражданской войны Лев Давидович коснулся в целом скупо. Он явно не хотел показывать, к кому из красных полководцев он относится лояльно, а к кому – нет. Похвалил лишь Эфраима Склянского, к тому времени утонувшего во время командировки в США.

Промолчал Троцкий и о Тухачевском. Расчёт здесь был, конечно, с дальним прицелом, однако на Тухачевского рассчитывал не только Троцкий, но, как уже было сказано, и сам Тухачевский. И вокруг «яркой» личности бывшего КомандЗапа давно группировался ряд его давних военных коллег.

И подбор их был вполне определённым…

Дворянин Михаил Тухачевский в гражданскую командует 8-й армией. Еврей Иона Якир – член её Роеввенсовета.

Двадцатые годы…

Якир – лучший друг еврея Гамарника, ставшего политическим руководителем Красной Армии. В этот круг входят активный троцкист Смилга – правая рука Тухачевского на польском Западном фронте, активные троцкисты из военных: комкоры Виталий Примаков и Витовт Путна. И здесь же – Фельдман, Уборевич, Гарькавый, заместители Якира Блюхер, Дубовой, Каширин и десятки других блестящих или числящих себя таковыми командармов, комкоров, комдивов.

К Троцкому примыкают и два бывших начальника Политуправления РККА Антонов-Овсеенко и Бубнов. Начальник ВВС Алкснис – старый друг открытого предателя Бармина, который из нашего афинского полпредства уже вот-вот уйдёт на хлеба американских спецслужб.

В конце двадцатых годов Якир уезжает на учёбу в германскую Академию Генерального штаба. После её окончания старый маршал Гинденбург, президент веймарской Германии, вручает ему основной военный труд Шлиффена «Канны» с надписью: «Господину Якиру – одному из талантливых военачальников современности». Это – откровенный моральный подкуп, поскольку Якир не был крупной военной фигурой даже в ходе гражданской войны.

Среди тех, кто близко контактирует с рейхсвером, – Корк, Уборевич, Фишман.

Тухачевский же ходит в личных друзьях самого главы рейхсвера генерала фон Секта и знает многих других генералов рейхсвера.

А они знают его.

Знает Тухачевского и Троцкий. А Тухачевский знает Троцкого. Льву Давидовичу нужен новый революционный пожар, но это – новые походы под водительством заматеревших в потреблении плодов славы гражданской войны и застоявшихся в «стойлах» командно-штабных учений подчинённых Тухачевского, Якира, Уборевича, Блюхера.

И вот уже бывший подполковник Первой мировой войны, а ныне маршал Егоров и бывший поручик Первой мировой войны, а ныне маршал Тухачевский доверительно беседуют о том, что Сталин-де «в военном деле не смыслит». Зато Тухачевский всё более утверждается в уверенности, что он хорошо смыслит и в военных делах, и в политике, и может играть в СССР без Сталина не «вторую» – при Троцком, а «первую скрипку».

Учтём и такую цифру: за двадцатые и первую половину тридцатых годов из армии уволено пять тысяч бывших оппозиционеров. Читай – троцкистов.

В партийном аппарате, в советских учреждениях, в промышленности троцкистов в середине тридцатых было ещё больше. Троцкист в то время – это уже автоматически в первую очередь противник политического курса Сталина и лишь во вторую – участник государственной и производственной работы. И уже поэтому троцкизм всё более становится средством саботажа и прямого вредительства.

Итак, с одной стороны, амбициозность «красных наполеонов», с другой – р-р-революционность красных интернационалистов с местечковым прошлым. Плюс – просто карьерные авантюристы.

Смесь весьма взрывоопасная.

И это – не «химера НКВД», а реальность. Так же как реальность – публичные заявления Троцкого: «Недовольство военных диктатом Сталина ставит на повестку дня их возможное выступление».

И Троцкий же открыто призывает коммунистов в СССР к государственному перевороту.

Итак, самозваных претендентов на высшую власть в огромной стране имелось, по сути, два.

Тухачевский был тайно не прочь сыграть роль или военного диктатора, или «сабли Троцкого».

Троцкий своих вождистских претензий не таил.

Любой из вариантов означал гибель страны, но был ли хоть один из них реален? Страна уже стала такой, что не дала бы себя погубить. В час кризиса она пошла бы за Сталиным, и поэтому троцкистско-тухачевские планы были авантюрой, заранее обречённой на провал.

За исключением, правда, одного варианта развития событий – физического устранения Сталина в самом начале переворота.

Вот тут крах СССР был бы неизбежен, потому что не то что равноценной, но хоть на что-то годной замены Сталину Россия не имела.

А крах СССР означал бы в тридцатые годы и крах великой России, что подтверждает разрастающаяся трагедия России после развала СССР врагами России в 1991 году.

С годами возникла легенда о Кирове как альтернативе Сталину. Однако так могли думать лишь наивные люди, плохо понимающие самые основы механизма возникновения и существования высшего политического лидера. Любитель красивых женщин, Киров был такой же фигурой второго ряда, как и Орджоникидзе, Дзержинский, Фрунзе, Рыков, Куйбышев, Бухарин, Каменев, Рудзутак, Пятаков, Томский и многие другие.

И крупный политический масштаб Кирова полностью сказался в том, что он не мыслил себя как замену Сталину. Это было не угодничество, а ясное понимание своих возможностей. Кирова потому и устранили в декабре 1934 года, что он был опорой Сталина в Ленинграде, ранее «зиновьевском», то есть – троцкистском. Но Киров не считал себя способным нести бремя высшего руководства Россией. Киров мог быть и был лишь сознательным и деятельным соратником Сталина, и не более того.

Давно сказано: «Много званых, да мало избранных»…

У России же был тогда лишь один избранный – Сталин.

Тем не менее даже ко второй половине тридцатых годов противники Сталина в СССР чувствовали себя весьма вольготно. Будущий глава «Красной капеллы», резидентуры Разведывательного управления РККА, еврей Леопольд Треппер после окончания университета имени Мархлевского в 1935 году был направлен на работу в редакцию ежедневной еврейской газеты «Дер Эмес» («Правда»). По сути, это было издание «Правды» на идише, хотя там публиковались и оригинальные материалы.

Главным редактором «Дер Эмес» был Моше Литваков. И он абсолютно не скрывал от молодого сотрудника ехидного и даже издевательского отношения к Сталину. Фактически главный редактор активно воспитывал (и, к слову, воспитал) из Треппера оппозиционера-троцкиста.

Накануне Октябрьской годовщины 1935 года Литваков заказал статью в юбилейный номер Карлу Радеку. Просьбу Радек выполнил быстро, но вот что услышал он от Литвакова после знакомства последнего со статьёй:

– Никогда мы не опубликуем в нашей газете подобное дерьмо!

– В чём дело?

– Это же сплошное восхваление Сталина…

Затем Литваков прибавил:

– Послушайте, Радек! Я в последний раз заказал вам статью. Вы сильно ошибаетесь, полагая, будто ради вашей подписи я готов печатать что попало. Ваша статья не стоит ломаного гроша.

То есть «просталинская» статья не прошла в еврейском органе ЦК ВКП(б) даже в 1935 году!

А вот описание с натуры Днепропетровска 1935 года, сделанное одним из участников Всесоюзной физико-химической конференции Сергеем Фришем:

«Неприятное впечатление произвело торжественное общее собрание, на котором выступил секретарь обкома партии Хатаевич. Это был еврей небольшого роста, широкоплечий, с очень грубыми чертами лица. Местное начальство, рангом пониже, окружало его с подобострастным и угодническим видом. Все, встав, начали аплодировать. Кто-то крикнул: «Наш великий Хатаевич! Ура!» Сцена выглядела совершенно карикатурно. Через год или два я прочел в газете, что его расстреляли…»

Следующая глава

biography.wikireading.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>