Фонарь улица аптека кто написал


Ночь, улица, фонарь, аптека

Образовака Библиотека Александр Блок

Читать стих «Ночь, улица, фонарь, аптека» Блока Александра Александровича предлагается детям в 11 классе. Раньше его обычно на уроках литературы не используют во время изучения творчества поэта. Это связано с тем, что в стихотворении поднята серьезная тема – смысл жизни. Школьники в более раннем возрасте могут просто не понять или неверно истолковать произведение. В 11 классе же преподаватели подробно анализируют его на уроке, а затем задают учить его на дом.

Текст стихотворения Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека» был написан им в 32 года. Александр Александрович в это время был уже состоявшимся поэтом. Его многие знали, творчество его любили. У него было много поклонников. Блок прославился тогда, прежде всего, как символист. Все его прежние произведения были полны образных и красочных выражений. Начиная же с этого периода, поэт отказывается от символизма. Теперь он описывает не просто свои ощущения, а старается рассуждать на серьезные темы. Такой переход в творчестве многие исследователи связывают с двумя трагедиями, произошедшими в жизни Александра Александровича в 1909 году, а именно со смертью ребенка и отца. В своем стихе «Ночь, улица, фонарь, аптека» он рассуждает о том, для чего мы все живем. Он не находит ответа на этот вопрос. Произведение состоит всего из 8 строк, но все же из них мы ясно видим, что поэт настроен пессимистично. По его мнению, сколько бы времени ни прошло, ничего не поменяется. Так, он пишет, что даже после смерти человека, когда тот вернется на свет в образе кого-то другого, то он увидит то же, что и раньше: улицу, аптеку, фонарь, который тускло светит. Стихотворение имеет кольцевую композицию. Оно начинается и заканчивается одной и той же фразой.

На нашем сайте стих можно читать полностью в режиме «онлайн» или скачать на телефон, планшет и любой другой гаджет.

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века –

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь – начнешь опять сначала И повторится все, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Тест по стихотворению

obrazovaka.ru

Ответы@Mail.Ru: Подскажите. Какая Главная мысль в стихотворении Блока "Ночь, улица, фонарь, аптека"???

Стихотворение «Ночь, улица, фонарь, аптека… » было написано 10 октября 1912 года. Оно является одним из самых безнадёжных и трагических произведений Блока. Поэт глубоко переживал из-за отсутствия творческого начала, дисгармонии окружающей жизни, что побудило его назвать свой сборник «Страшный мир» . Стихотворение воспроизводит действительность. Образ мрачной улицы – это философская метафора трагичности жизни. Свет лишается своего ореола. Нет свободы движения, а только имитация. Даже смерть не может преодолеть унылого однообразия. Жизнь представляет собой череду повторяющихся событий, которые бессмысленны и скучны. Ощущение безысходности существования усиливает кольцевая композиция, те же слова расположены в другой последовательности. Первая строка заканчивается словом «аптека» . Ударение падает на второй слог, это называется «женское» ударение. Последняя строка заканчивается словом «фонарь» . Ударение «мужское» . Оно придаёт последнему предложению жестокость, резкость. Продолжение невозможно, время и пространство ограничено, а ощущение безысходности усиливается.

touch.otvet.mail.ru

Та самая аптека, улица, фонарь, о которых писал Блок в своем самом знаменитом стихотворении

Пишет блогер Вячеслав Алкопона:

Благодаря одной рекламе, покорившей телезрителей в середине нулевых годов, практически каждый житель нашей страны знает главные строчки двух четверостиший Блока:

Ночь, улица, фонарь, аптека,Бессмысленный и тусклый свет.Живи еще хоть четверть века —

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала,И повторится все, как встарь:Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Но мало кто знает, что в Петербурге и правда существует та самая аптека, на той самой улице, рядом с тем самым фонарем. Осталось сюда только прийти ночью...

Почему ночью? Произведение Блока хоть и признано современниками вершиной его творческого искусства, но будем честны, в первую очередь было заказухой, направленной на предотвращение серии самоубийств, волной прокатившихся по дореволюционному Петербургу, и как сейчас топовые блогеры писали о «Синих китах», так тогда на выручку пришел Александр Александрович. Почему именно образ аптеки? Потому что в те годы первую помощь при несчастных случаях и неудавшихся попытках самоубийства оказывали именно там, а разве мог кто-то лучше описать боль, страдания и цикличность, чем вечно больной и мнительный Блок?

Многие ошибочно принимают за «ту самую» другую, не менее важную для поэта аптеку. Находилась она по адресу: улица Декабристов, 57, сразу по соседству с бывшим домом автора. Туда он постоянно ходил за своими лекарствами, и ее образ он описал в другом произведении, также посвященному проблемам самоубийств — «Пляски смерти»:

Пустая улица. Один огонь в окне.Еврей-аптекарь охает во сне.

А перед шкапом с надписью Venena,Хозяйственно согнув скрипучие колена,

Скелет, до глаз закутанный плащом,Чего-то ищет, скалясь черным ртом...

Нашел... Но ненароком чем-то звякнул,И череп повернул... Аптекарь крякнул,

Привстал — и на другой свалился бок...А гость меж тем — заветный пузырек

Сует из-под плаща двум женщинам безносымНа улице, под фонарем белесым.

Сейчас торопливый читатель крикнет: «Слава, хватит нам про другую аптеку писать! Хотим про ту!». Так вот, первого октября, после разгоревшейся семейной драмы Блок вышел прогуляться, когда он вышел из дома, ноги понесли его в другую сторону, не привычным маршрутом, а к Мариинскому. Там возле всемирно известного театра он и спас собравшегося топиться матроса, которого вытащил из канала и довел до ближайшей аптеки. Современники и очевидцы поговаривают, что этот случай подтолкнул поэта на сочинение своего произведения, а возможно, в тот момент ему в голову пришли и некоторые строки будущего хита.

В те годы это была новая, еще пахнущая деревом аптека Ново-Мариинская, расположенная в доме под номером двадцать семь на Офицерской улице (ныне Декабристов), вот она то и стала главным героем бессмертного произведения. Согласно «Российскому медицинскому списку», она была открыта в 1910 году, и ее владельцем был Яков Мандельштам, предвижу ваш вопрос, но вроде не родственник, а вот «ледяная рябь канала» относится к расположенному рядом Крюкову каналу. Прошло больше века, хозяин у этой аптеки сменился, а вот дом остался, да и аптека в нем есть, и вот почему-то хочется голосом Крамарова крикнуть: «А вон оно — дерево». Хотя вернее будет так: «а вот и он — фонарь!».

Хотел бы уже закончить пост, но надо обязательно упомянуть и другие строки, опять посвященные той самой аптеке. Заветную память потомкам оставила Анна Ахматова, написав произведение, которое впоследствии стало своеобразным поэтическим памятником Александру Блоку и воспетому им фармацевтическому заведению:

Он прав — опять фонарь, аптека,Нева, безмолвие, гранит...Как памятник началу века,Там этот человек стоит —Когда он Пушкинскому Дому,Прощаясь, помахал рукойИ принял смертную истому

Как незаслуженный покой.

Фотографии и текст — Источник

Тенерифе для семейного отдыхаФото дня

Фотографу Дафне Бен Нун удалось сделать удивительный кадр: обезьяна держит своего малыша, словно в мультфильме «Король Лев». Зимбабве.

travelask.ru

Аптека, улица, фонарь

Самвел Григорян об истории известного стихотворения

Двадцать лет назад на родине великого Рембрандта, в голландском городе Лейдене, был дан старт уникальному культурному проекту. Его инициаторы задались целью превратить прогулку по старинному университетскому городу в пролистывание сборника бессмертных стихотворений. Первыми поэтическими творениями, запечатлёнными на стенах домов, стали безотчётное пророчество Марины Цветаевой («Моим стихам, написанным так рано…»), размышления тридцатого сонета Шекспира и безысходное совершенство блоковского шедевра «Ночь, улица, фонарь, аптека…». 

Восемь строк, непревзойдённо отразивших состояние отчаяния и полной опустошённости. Это произведение Александра Блока отозвалось эхом через предсказанную четверть века после его гибели – в поэзии Анны Ахматовой: «Он прав – опять фонарь, аптека…».Но какая бы беспросветная отрешенность ни исходила от нарисованной Блоком ночной картины, тусклый свет фонаря излучает не только ощущение бессмысленности существования, но и завораживающую магию. Под её воздействием в Серебряном веке русской поэзии образы стихотворения «Ночь, улица, фонарь, аптека…» были названы вершиной блоковского искусства. Она же породила интерес к обстоятельствам рождения шедевра великого поэта. Одной из сторон интереса читателей и исследователей является стремление узнать, о какой аптеке идёт речь, и почему присутствует  именно этот образ.

«Страшный мир»

Восьмистишие «Ночь, улица, фонарь, аптека…» написано в октябре 1912 года и является частью поэтического цикла «Пляски смерти». Само его название, казалось бы, оформляет мрачной виньеткой и без того невесёлые строки. Цикл озаглавлен так в напоминание об известной со времён Средневековья аллегорической теме о бренности человеческого бытия. Поэт прочувствовал и воплотил её в «страшном мире» города, где «чем ночь белее, тем чернее злоба».

Александр Блок хорошо знал и любил Петербург. Многими бессмертными строками, засевшими в нашей памяти, мы обязаны его одиноким блужданиям по разным уголкам родного города.  Наблюдения и чувства почти сразу же рождали стихи, а затем целые циклы, созданные уникальной поэтической кистью – талантом, сделавшим Блока первым именем Серебряного века.

Настроения, породившие шедевр «Ночь, улица, фонарь, аптека…», нередко посещали поэта. К началу четвёртого десятка лет своей жизни он погружается в «Страшный мир» - таково название большого поэтического цикла, частью которого и являются пять стихотворений «Плясок смерти». Ужасы жизни «полного дрожи» и боли столичного города неуклонно вели автора к выражению темы смерти. Изливая свою реакцию в виде стихотворений и записей дневника, он становился своего рода поэтическим репортёром столичной жизни.

«Эпидемия самоубийств»

В марте 1912 года, когда по Санкт-Петербургу прокатилась «эпидемия самоубийств», корреспондент газеты «Русское слово» обратился к Блоку за комментарием. Ответ поэта так и не был опубликован, однако он  считал, что «самоубийств было бы меньше, если бы люди научились лучше читать небесные знаки».

С начала 1912 года события семейной и окружающей жизни будто бы сговорились утопить поэта в мрачной тоске. В январе у него обострилась давняя болезнь, и мнительного Блока настолько съедала тревога, что ему поначалу даже было трудно вести дневник. Более года он находился под наблюдением врача.

Переживая не оставляющие его страхи, поэт, тем не менее, нашёл способ не утонуть в них окончательно. Спасением стало творчество. В марте – по заказу мецената Михаила Терещенко – Блок садится писать романтическую драму «Роза и крест». Рыцарственные образы, мысленное перемещение в Лангедок и Бретань, отвлекали его от текущих волнений. Стремясь изменить что-то в своей жизни и вырваться из мрака, Александр Блок с супругой в июле переезжают в новую квартиру на улице Офицерской, 57 (ныне ул. Декабристов).  В том же доме, двумя этажами ниже, жила его мать.

Но приходит осень, и мрачные настроения вновь обступают поэта. Месяц, в котором родился шедевр «Ночь, улица, фонарь, аптека…», начался показательно: 1-го октября, оставшись без общества супруги, отправившейся в одиночестве смотреть выставку, и не попав к матери, Блок в полном отчаянии «поплёлся кругом квартала». В городе продолжалась волна самоубийств, и в этот поздний час Блок стал невольным участником одного из её эпизодов. Молодой матрос, собираясь топиться, повис на парапете набережной Мойки. Блок вытянул его за руку. Матрос охал и «проклинал какую-то «стерву», а Блоку участие в его спасении «чуть-чуть помогло». Однако вскоре на смену тревогам о здоровье пришла другая причина острых переживаний – кризис в отношениях с супругой Любовью Дмитриевной, урождённой Менделеевой.

Драма «Прекрасной Дамы»

Избранница великого поэта, которую он идеализировал в образе «Прекрасной Дамы», была чрезвычайно щедро одарена его душевной нежностью и катастрофически обделена его мужской любовью. Причины, по которым Александр Александрович пренебрегал Любовью Дмитриевной как женщиной, предпочитая встречи «на стороне», изложены в её книге воспоминаний и угадываются в записях его дневника. Результатом такого поведения поэта были, с одной стороны, различные женские образы его творений (от вдохновляющих героинь «Снежной маски» и «Незнакомки» до униженных женщин «страшного мира»), с другой – ответная неверность супруги.

Осенью 1912 года отношения Любови Дмитриевны с Константином Кузьминым-Караваевым находились в самом разгаре, и Блок испытывал «бесконечную и унизительную тоску». Почти всё время супруга проводила со своим возлюбленным, а поэту оставалось только «шататься» по городу, встречая многочисленные картины «страшного мира». 8-го октября Кузьмин-Караваев уезжает в армию, «Люба провожает его» (спустя месяц она поедет к нему в Житомир). Однако отъезд возлюбленного Любови Дмитриевны не принес Блоку облегчения. В течение месяца он наблюдал, как она тоскует в разлуке с любимым, нетерпеливо ждёт писем, снимается «только для Кузьмина-Караваева» у фотографа («перед этим была у парикмахера»). 9-го октября, на следующий день после отъезда возлюбленного, Любовь Дмитриевна «ужасно капризна» и «ходит с китайским кольцом «на счастье». 10-го октября, в день рождения восьмистишия «Ночь, улица, фонарь, аптека…», дневниковая запись поэта начинается с фразы «Люба продолжает относиться ко мне дурно».  Несмотря на то, что короткие встречи Блока «на стороне» продолжались и в этот период (запись дневника от 12 октября: «вечером – удивительные чёрные глаза и минута влюблённости»), он был не из тех, кто оставался равнодушен к романам своей спутницы жизни и сохранял дружелюбие к близким ей мужчинам. Ревность особенно обострялась в дни «дурного отношения» к нему Любови Дмитриевны, как это было 10-го октября. «Страшные миры» - внешний («мёртвый лик города») и внутренний (ад его души) - смыкались вокруг него.   

Рождение шедевра

Но поэт не сбежал от действительности, предпочтя встретить её с открытым забралом - недаром он чтил рыцарский идеал. В произведениях того периода Блок прочувствовал, осмыслил и выразил самые тяжёлые явления человеческого бытия и собственного мира. Он жил в «предлагаемых обстоятельствах», и коль скоро окружающие события так явственно актуализировали темы отчаяния, безнадёжности, смерти, поэт – как искусный мастер сцены – вжился в требуемый образ, став персонажем, который «погибает для жизни и оживает для погибели».

Однако отождествлять героя с его создателем неверно. Сам Блок – хоть и впадающий порой в отчаяние, но жаждущий жизни – не только не стремится к роковому концу, а, наоборот, спасает других, решившихся на самоубийство, и находит в этом облегчение. Он находится на пике своего таланта и выводит на бумаге бессмертные сроки о безысходности:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века –

Всё будет так. Исхода нет.

Умрешь – начнешь опять сначала,

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Таково мироощущение безличного персонажа восьмистишия. «Безличного» – потому что непонятно, жив он или мёртв, ибо первая строфа выражает бессмыслицу жизни, а вторая, как будто отражаясь от первой в воде канала – бессмыслицу смерти. Такая композиционная симметрия формирует удивительную гармонию стихотворения, замыкая течение строк в один беспросветный круг.

Образ аптеки

Раскрывая тему безысходности, Блок не мог обойти стороной происходящее вокруг, а именно «эпидемию самоубийств». Академик Дмитрий Лихачёв напоминал в своих комментариях к стихотворению «Ночь, улица, фонарь, аптека…», что в дореволюционные годы первая помощь при несчастных случаях – в том числе, и людям, покушавшимся на собственную жизнь – обычно оказывалась в аптеках.

Он указывал ещё на одно обстоятельство. В следующем стихотворении цикла «Пляски смерти» («Пустая улица. Один огонь в окне…»), написанном в том же октябре 1912 года, вновь фигурирует аптека (c охающим во сне аптекарем), а в ней скелет, согнувший скрипучие колени перед шкафом с надписью «Venena». Таким образом, Лихачёв подводил читателя к мысли, что аптека вызывала в представлении Блока ассоциации со случаями самоубийств, и именно в этой связи она присутствует среди образов «Плясок…».

Мнение Лихачёва не исключает и другой трактовки образа аптеки. На мнительного Блока, страдающего от обострения болезни и проходящего длительный курс лечения, всё, что связано с медицинскими заведениями, лекарствами, могло навевать грусть и мысли вроде memento mori. Ближайшей к квартире поэта на ул. Офицерской, 57 была аптека Арона Винникова (Офицерская, 51). Когда Блок уходил от семейных неурядиц «шататься» в сторону Новой Голландии, то неминуемо проходил мимо неё.

Поиски прототипа

Корней Чуковский, который дружил с Блоком, считал, что именно учреждение аптекарского помощника Винникова явилось прототипом аптеки «Плясок смерти». Дмитрий Лихачёв с этой версией был не согласен. В детстве он посещал литературный кружок, который вёл друг Блока Евгений Иванов. Со слов руководителя кружка Лихачёв рассказывал, что Блок любил гулять по Петербургской стороне, даже после того как переехал на Офицерскую. Поэт был конкретен в своём творчестве, и в стихотворении «Ночь, улица, фонарь, аптека…» имел в виду вполне определённую «мрачную захолустную» аптеку, расположенную на углу Большой Зелениной улицы, перед деревянным мостом через Малую Невку на Крестовский остров. Место это по ночам было особенно пустынно, не охранялось городовыми и притягивало собиравшихся топиться, а в угловой аптеке оказывали помощь тем, кого удавалось вытащить из воды. Тусклое керосиновое свечение стоявшего у въезда на мост фонаря и цветные огни «Аптеки самоубийц» (определение Лихачёва) повторялись в зеркале Малой Невки. Лихачёв находил параллели между опрокинутым отражением аптеки, фонаря, улицы в воде и симметричным отображением образов в строфах восьмистишия.

Третью версию прототипа предложил профессор ММА им. И.М. Сеченова Владислав Карташов, который указал на Ново-Мариинскую аптеку по адресу Офицерская, 27. Она открылась незадолго до того, как на этой улице поселились Александр Блок с супругой. Её владельцем являлся аптекарский помощник Яков Мандельштам, а управляющим – провизор Лейб Бобров. Аптека Мандельштама располагалась по соседству с Мариинским театром, у набережной Крюкова канала, который отделял её от бывшей городской тюрьмы - Литовского замка.

Каждая из трёх версий имеет сильные и слабые стороны. Например, Лихачёв возражал Чуковскому, резонно указывая на то, что «богатая» аптека Винникова, расположенная на ярко освещённой улице, не вяжется с безысходной темой стихотворения. Другое дело – глухие «достоевские» места Петербургской стороны, где у моста через Малую Невку притулилась лихачёвская «Аптека самоубийц». То, что рассказывал о ней Евгений Иванов, казалось бы, однозначно свидетельствует в пользу неё как прототипа аптеки блоковского шедевра.

Канал, аптека

Однако, не всё так просто. Во-первых, к 10-му октября (дате написания стихотворения) Блок уже третий месяц, как покинул Петербургскую сторону и проживал на Офицерской. Во-вторых, если принять конкретность поэтической топографии Блока как аксиому, то рядом с искомой аптекой должен находиться канал, а Малая Невка таковым не является. Дмитрий Лихачёв признавался, что не может объяснить это несовпадение; лишь предполагает, что «канал в данном случае больше соответствовал его [Блока] обобщённому видению Петербурга». Таким образом, Лихачёв противоречил своему же источнику Евгению Иванову, который утверждал, что «Блок был всегда конкретен в своей поэзии».

А вот в других версиях каналы по соседству фигурируют. Аптека Мандельштама находилась в непосредственной близости набережной Крюкова канала; аптека Винникова – подчёркивает Чуковский – «невдалеке от канала Пряжки». Правда, в замечании Корнея Ивановича имеется изъян: учреждение Винникова располагалось дальше от Пряжки (по ул. Офицерской), чем дом Блока, поэтому оно не вписывалось в маршрут ночных «шатаний» в ту сторону.

Аптека Мандельштама и Крюков канал представляются более вероятной версией. Скорее всего, мимо них 1-го октября лежал маршрут Блока к набережной Мойки, где он и спас собиравшегося топиться матроса. Именно этот эпизод городской «эпидемии самоубийств», в котором поэт – в разгар бесконечной семейной драмы - принял личное участие, мог стать непосредственным толчком к написанию восьмистишия «Ночь, улица, фонарь, аптека…».

Нельзя не заметить, что предложенные версии – особенно вторая и третья – дополняют друг друга, а Мойка, в которой топился матрос, не является каналом. Это позволяет предположить, что Блок всё же не был столь конкретен в своей поэзии, как полагал Евгений Иванов. Аптека– это скорее собирательный образ, в котором соединились «черты» двух (по меньшей мере) петербургских аптек: у Крюкова канала и у моста на Крестовский остров.

Блок-жизнелюб

Некоторые оппоненты Блока, приняв безличного персонажа восьмистишия «Ночь, улица, фонарь, аптека…» за самого автора, решили, что это произведение выражает его реальное мировоззрение. В частности, поэт-акмеист Георгий Адамович ошибочно полагал, что намерением Блока было «внушить людям, что аптека есть только грандиозный символ бессмыслия жизни, а не нужное им учреждение, что этот мир, разнообразный и прекрасный, есть всего лишь огромная тюрьма».

Странно слышать такие слова в адрес автора жизнеутверждающего стихотворения «О, я хочу безумно жить…» и строк «Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! И приветствую звоном щита!». У Блока, как у любого человека, позитивные эмоции соседствовали и чередовались с негативными. В Даже само стихотворение «Ночь, улица, фонарь аптека…» оставляет двоякое впечатление: невероятная лиричность и совершенное поэтическое мастерство, соткавшиеся в ужасную прозаическую картину.

Хотелось бы обратить внимание на то, что Блок не ожесточается в «страшном мире», не теряет человеческий облик. Любовь Дмитриевну, переживающую на его глазах роман с Кузьминым-Караваевым, он в дневнике непрестанно называет милой, без кавычек и иронии. Матрос, которого он спас, проклинает свою «стерву», и Блок передаёт это слово, но благородно заключает его в кавычки.  

Ещё одним возражением Адамовичу является следующая цитата Корнея Чуковского: «Блок патологически аккуратный человек. Это совершенно не вяжется с той поэзией безумия и гибели, которая ему так удаётся. Любит каждую вещь обвернуть бумажечкой, перевязать верёвочкой; страшно ему нравятся футлярчики, коробочки. Самая растрёпанная книга, побывавшая у него в руках, становится чище, приглаженнее. Я ему это сказал, и теперь мы знающе переглядываемся, когда он проявляет свою манию опрятности. Всё, что он слышит, он норовит зафиксировать в записной книжке – вынимает её раз двадцать во время заседания, записывает (что?что?) – и, аккуратно сложив и чуть не дунув на неё, неторопливо кладёт в специально предназначенный карман».

www.katrenstyle.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>