Декамерон кто написал


Декамерон, содержание книги, название, сюжет

другие значения

Название«Декамерон»
Название-оригиналIL Decamerone
ЖанрРоман
АвторДжованни Боккаччо
Язык оригиналаитальянский
Написан1348—1351

«Декамеро́н» (Il Decamerone, от δέκα «десять», ἡμέρα «день» — букв. «Десятиднев») — собрание ста новелл итальянского писателя Джованни Боккаччо, одна из самых знаменитых книг раннего итальянского Ренессанса, написанная приблизительно в 1352—1354 годы. Большинство новелл этой книги посвящено теме любви, начиная от её эротического и заканчивая трагическим аспектами.

Содержание книги

Название

Название книги «Декамерон» происходит от греческих слов δέκα — «десять» и ἡμέρα — «день», буквально переводясь как «Десятиднев». Оно создано автором по греческому образцу — на манер титула одного из трактатов святого Амвросия Медиоланского — Hexaemeron («Шестоднев»). В Шестодневах, создаваемых и другими средневековыми авторами, обычно рассказывалось о создании мира Богом за 6 дней. «Декамерон» тоже книга о сотворении мира. Но творится мир в «Декамероне» не Богом, а человеческим обществом, — правда, не за шесть, а за десять дней.

Также имела вульгарно-простонародное прозвище (подзаголовок) «Принц Галеотто» (Principe Galeotto, букв. «Сводник»), которое намекало на идейных противников Боккаччо, силившихся доказать, что «Декамерон» подрывает устои религии и морали. Галеото — это рыцарь короля Артура Галехот, который способствовал взаимоотношениям Джиневры и Ланцелота, и упоминается в «Божественной комедии» Данте. Её персонажи Франческа ди Римини и Паоло впервые целуются под воздействием чтения этого фрагмента легенды («Одни мы были, был беспечен каждый, Над книгой взоры встретились их сразу .. и книга стала нашим Гелеотом…», Ад, V.). Из Данте имя «Галеотто» вошло в итальянский язык как синоним сводника.

Сюжет

Схема этого произведения встречается у Бокаччо и раньше, в «Амето» (любовные рассказы семи нимф) и «Филоколо» (13 любовных вопросов). Структура сочинения двояка — используется «рамочная композиция» со вставными новеллами. Обрамляющие события книги происходят в XIV веке, во время эпидемии чумы 1348 года. Группа из 3 благородных юношей и 7 дам, встретившаяся в церкви Санта Мария Новелла, уезжают из охваченной заразой Флоренции на загородную виллу в 2 милях от города, чтобы там спастись от болезни. (Традиционно считается, что это Вилла Пальмьери во Фьезоле).

За городом они проводят свое время, рассказывая друг другу различные занимательные истории. Многие из них — не оригинальные сочинения Боккаччо, а переработанные им фольклорные, легендарные и классические мотивы — к примеру, из «Метаморфоз» Апулея, анекдоты, составлявшие значительную часть городского фольклора, и религиозно-нравоучительные «примеры», которыми уснащали проповеди прославленные служители церкви, французские фаблио и восточные сказки, устные рассказы современных ему флорентийцев. Боккаччо также черпал из итальянского сборника XIII века «Cento novelle antiche». Индийский сборник сказок «Панчатантра» повлиял на структуру и ряд новелл, а «Historia gentis Langobardorum» Павла Диакона — на способ описания чумы. (Сводную таблицу использованных им источников см. Список новелл Декамерона).

www.cultin.ru

"Декамерон": описание и анализ произведения из энцкилопедии

«Декамерон» («Il Decameron») — сборник новелл Джованни Боккаччо. Произведение написано в период с 1350 по 1353 гг., впервые издано в 1470 г. Существует рукописная копия («ватиканский канон»), датированная 10 октября 1427 г., содержащая 112 рисунков пером. Книгопечатание в Италии началось в 1465 г., и до появления первого издания «Декамерона» в печатне неаполитанца Проктора Терентиуса, существовало множество рукописных копий, содержащих разного рода добавления. «Декамерон» по-гречески «десятидневник». По замыслу автора 100 новелл «укладываются» в 10 дней; число дней соответствует числу рассказчиков — семерых девушек и троих юношей. Молодые люди спасаются от чумы (которая действительно свирепствовала во Флоренции в 1348 г.) на живописно расположенной вилле недалеко от Флоренции. Пестрое содержание разнородных новелл объединяет единство замысла, единство хронотопа, продуманная архитектоника.

«Декамерону» предшествует богатая литературная традиция организации разносюжетных повествований в единое целое. Боккаччо использовал целый набор схем и приемов, восходящих к средневековым трактатам по риторике (например, каждой новелле предпослано морально-дидактическое рассуждение), к фаблио, средневековым притчам (вкрапление неоспоримых моральных сентенций), трагедиям, переложениям французских рыцарских романов, сборникам рассказов флорентийских купцов, сказок, народных поэм. Вся совокупность литературных источников определяет жанровую специфику произведения. Повествование идет от горького и резкого порицания пороков до восторженного и изысканного прославления добродетели и благородства. Чреда сменяющих друг друга новелл складывается в грандиозную панораму «человеческой комедии», завершаясь сказочным эпилогом (это — аллегорический волшебный сад, где процветают благородные человеческие качества).

Чтобы придать плану повествования большую четкость и цельность, Боккаччо заключил его в рамочную конструкцию - прием, характерный для средневековой литературы.

Мрачный и выразительный рассказ об ужасах чумы, поразившей Флоренцию (во введении), создает эмоциональный фон, на котором ярче и выразительней выступают жизнерадостные персонажи (рассказчики), решившие не только спасти свою жизнь, но и провести страшные дни чумы с максимальным удовольствием: новеллы сборника — как «светлый оазис» в «кровавой пустыне» (это обрамление со временем превратилось в образ «пира во время чумы», давший название одноименной трагедии А.С. Пушкина). Введение также призвано выполнить роль «увертюры» или прелюдии к основному корпусу новелл: в начале следуют короткие и яркие рассказы (увиденные или подслушанные) о проделках и плутнях жадных до наживы, сметливых и остроумных пополанов (первый день), затем следуют длинные книжные рассуждения о подвигах благородных рыцарей (десятый день).

«Декамерон» Боккаччо называют великой «купеческой» эпопеей в новеллах-притчах. Центральный социальный фон — это купеческая среда, средоточие активной деятельности предприимчивых и удачливых буржуа. «Исторический» фон задается галереей удивительно живых портретов великих людей той эпохи. Перед нами проходят Танкред, Вильгельм II, оба германских Фридриха и Манфред, оба Карла и Роберт Анжуйский, Педро и Федериго Арагонские, Гвидо ди Монфорте и Джанни да Прочида, папа Александр III и король Шотландии, папа Бонифаций и король Иерусалимский, персонажи эпопей, героических поэм, исторических хроник, рыцарских романов. В целом складывается величественная картина эпохи, имевшая решающее значение для культурного и исторического развития Европы.

Проза «Декамерона» Боккаччо представляет собой чрезвычайно тонкую словесную ткань. В ней отразились каноны аристократической прозы того времени. Непосредственное влияние на стиль Боккаччо оказали Паоло да Перуджа и Диониджи да Борго Сан Сеполькро, самые авторитетные мастера изящного слога в пору неаполитанского «ученичества» автора. Также отмечены в «Декамероне» следы чтения автором Апулея, св. Августина, Боэция, Фульгенция, Беды Достопочтенного, Илария из Пуатье, Брунетто Латини, Данте. Боккаччо чередовал несколько стилистических планов, использовал необычное синтаксическое строение предложений, прием перевернутой языковой семантики (когда привычный смысл заменяется прямо противоположным). Отчетливо это прослеживается в первой новелле первого дня. Лицемерный Шапелето завоевывает доверие святого исповедника постепенно, умело создавая атмосферу глубокой душевной откровенности, извращая реальное соотношение вещей до такой степени, что благочестивый старец чувствует себя человеком жалким, чуть ли не грешником перед столь праведным и великодушным кающимся. Мошенник предается самобичеванию, как суровый аскет; в его речах церковные термины в сочетании с елейной интонацией начинают звучать двусмысленно.

Изображение мира, «как он есть», и мира «наизнанку» постоянно противопоставляется изображению мира, «каким он должен быть». При этом варьируется повествовательная манера: одна и та же или сходная история или аналогичная ситуация приобретают разную структуру и окраску в зависимости от того, с каким из двух планов человеческой жизни они соотносятся. Используется прием путаницы двойников (подхваченный и развитый Шекспиром) со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами. Показателен пример недоразумения между супругами и любовником в новелле десятой (восьмой день), где прямо на брачном ложе Софрония принимает влюбленного в нее пылкого юношу Тита и думает, что это ее муж Гисипп. Путаница двойников окрашена веселым лукавством, озорством.

К какому бы общественному слою ни принадлежали мужчины, действующие в «Декамероне», — все они воспринимают женщину и восхваляют ее как объект чувственной любви, как статую из живой плоти, как сочный лакомый плод, источник сил, пробуждающих в человеке доброе начало.

По замыслу Боккаччо, спокойный и гармоничный мир жизни в «благом уединении» на фьезоланской вилле, где молодые люди сразу же чувствуют необходимость установить определенные правила поведения и порядок контрастирует со всеобщим разложением флорентийского общества, снедаемого алчностью и себялюбием. Возникает образ идеального человечества, в котором благородство, взаимное согласие, любовь становятся высшим законом, так как они отвечают глубинным, естественным человеческим побуждениям. Находясь в идеальной атмосфере (как бы вне времени и пространства), рассказчики могут возвышенно рассуждать о сильных страстях и доблести независимо от конкретной сути изображаемых эпизодов и событий.

Пережив свою эпоху, «Декамерон» Боккаччо начал триумфальное шествие по странам Европы и всего мира. Его известность достигла Востока, славянских, арабских стран, Индии, Японии, Китая, Северной и Южной Америки. Не было ни одного великого писателя или драматурга, который бы не испытал влияния этого произведения. Вся история европейской повествовательной литературы окрашена воздействием Боккаччо: начиная от Чосера и Маргариты Наваррской, Ариосто, Аретино, новеллистов итальянского Возрождения (известно, что Петрарка часто и внимательно читал «Декамерон»), Лафонтена до Пушкина, Мандзони, Мопассана, Д’ Аннунцио, Лоуренса. Отголоски чтения прославленного сборника находят у Сантильяны, Жиля Висенте, Лопе де Руэды и Лопе де Веги, Мольера, Мюссе, Шекспира, Теннисона, Лессинга, Гольдони.

Существуют две экранные версии: английская Хью Фрегонезе (1952 г.) и итальянская П.П. Пазолини (1970 г.).

История русского «Декамерона» насчитывает примерно двести лет, если за начало ее принимать первый русский перевод непосредственно с итальянского языка знаменитой десятой новеллы десятого дня, сделанный К.Д. Батюшковым (хотя фактически творение Боккаччо стало известно в России гораздо раньше). Некоторые сюжетные схемы «Декамерона» имели широкое распространение. Отдельные мотивы прослеживаются в фольклорном наследии, в сказках, опубликованных А.Н. Афанасьевым, в повестях XIX века. Настоящим открытием для широкого читателя явился первый полный перевод всех ста новелл, сделанный в 1880-х гг. Александром Веселовским. Точный и добросовестный, этот перевод надолго определил последующие прочтения «Декамерона». В разное время литературный памятник переводили М.А. Кузмин и М.Л. Лозинский (опубликован в 1927 г.), Н.М. Любимов (1970 г.). Русская экранная версия «Декамерона» увидела свет в 1984 г.

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

classlit.ru

Книга Декамерон читать онлайн бесплатно, автор Джованни Боккаччо на Fictionbook

Скачать на ЛитРес

…и поймете, сколь святы, могучи

и каким благом исполнены силы любви,

которую многие осуждают и поносят

крайне несправедливо, сами не зная, что говорят.

Джованни Боккаччо. «Декамерон»

История зачастую бывает несправедлива. За «Декамероном» прочно закрепилась репутация неприличной книги. Но справедливо ли это? Эротика в «Декамероне» присутствует, однако она не идет ни в какое сравнение с грандиозными эротическими метафорами предшествовавших «Декамерону» средневековых комических поэтов. Между тем гораздо более рискованные сонеты Рустико ди Филиппо и Чекко Анджольери современников Боккаччо нисколько не шокировали. Не смущали их и сексуальные откровенности некоторых новелл благонравнейшего Франко Саккетти, именно по причине этой откровенности на русский язык пока что не переведенные. А вот «Декамерон» возмущал даже первых читателей. Боккаччо приходилось оправдываться. В «Заключении автора» к «Декамерону» он писал: «Может быть, иные из вас скажут, что, сочиняя эти новеллы, я допустил слишком большую свободу, например, заставив женщин иногда рассказывать и очень часто выслушивать вещи, которые честным женщинам неприлично ни сказывать, ни выслушивать. Это я отрицаю, ибо нет столь неприличного рассказа, который, если передать его в подобающих выражениях, не был бы под стать всякому; и мне кажется, я исполнил это как следует». Тут обо всем сказано правильно. Самомнением Боккаччо не отличался. «Декамерон» – одна из самых великих и самых поэтичных книг в мировой литературе. В итальянской культуре Боккаччо стоит подле Петрарки и Данте. Потомки называли их «тремя флорентийскими венцами» и не без некоторого основания считали время, в которое они творили, золотым веком итальянской словесности.

Боккаччо часто и много писал о любви. Однако не о той, которая привела обожаемого им Данте к лицезрению Бога и даже не о той, сладостными муками которой упивался его добрый приятель Петрарка. Замечательный историк итальянской литературы Франческо де Санктис как-то сказал: «Открывая „Декамерон“ впервые, едва прочитав первую новеллу, пораженный как громом с ясного неба, восклицаешь вместе с Петраркой: „Как я попал сюда и когда?“ Это уже не эволюционное изменение, а катастрофа, революция…»

Революция, у самого начала которой стоит «Декамерон», вовсе не отменила Средние века. Культура Возрождения долгое время не просто соседствовала с культурой средневековой, а тесно переплеталась с ней. Великая книга Боккаччо построена из средневекового материала, и населяют ее по преимуществу средневековые люди. Одна из самых «неприличных» новелл «Декамерона» (день третий, новелла десятая) не более, нежели изящно реализованная метафора, которая была в ходу и у современников Боккаччо, и у его далеких предшественников. Но средневековые фабулы в «Декамероне» радикально переосмыслены. Средневековая культура более программно аскетична и ориентирована на потусторонние, трансцендентные ценности. Величайший поэт Средневековья Данте Алигьери решал мучающие человечество проблемы, путешествуя по загробному миру. Ради открытия путей человека к Богу Средние века готовы были жертвовать земной природой человека и учили его не столько жить, сколько умирать.

Первый из рассказчиков общества «Декамерона» начинает свою новеллу словами: «Милые дамы! За какое бы дело ни принимался человек, ему предстоит начинать его во чудесное и святое имя Того, кто был Создателем всего сущего». Однако сам Боккаччо открыл «Декамерон» словами: «Umana cosa и…», «Человеку свойственно…» Петрарка и Боккаччо стали первыми гуманистами эпохи Возрождения. Гуманисты, как правило, не были безбожниками, но средневековый аскетизм ими отвергался. Они учили человека сознавать свое величие и наслаждаться красотой созданного Богом земного мира. Суть духовной революции, осуществленной Возрождением, состояла не в реабилитации плоти, а, как говорил Бенедетто Кроче, в переходе от мысли трансцендентной к мысли имманентной. Но для того чтобы осуществить этот культурообразующий переход, требовалось время.

Подобно «Божественной комедии» Данте, «Декамерон» был создан на середине жизненного пути его автора. Джованни Боккаччо любил давать своим произведениям эллинизированные заглавия. Вероятно, прав замечательный итальянский ученый Витторе Бранка, предположивший, что Боккаччо назвал свою главную книгу «Декамерон», вспомнив о «Гексамероне» св. Амвросия. В древнерусской литературе такие книги тоже существовали. Их называли «Шестодневами». Чаще всего они бывали полемичны. Рассказывалось в них о сотворении Богом мира за шесть дней. «Декамерон» тоже книга о сотворении мира. Но творится мир в «Декамероне» не Богом, а человеческим обществом, – правда, не за шесть, а за десять дней. Полемика в «Декамероне» тоже ведется, но направлена она не против религии и попов, как в стародавние времена хотелось думать некоторым советским критикам, а главным образом против господствующих во времена Боккаччо представлений о человеке, его природе, его правах и обязанностях. Но больше всего в «Декамероне» Боккаччо спорит с тем, кто обвинял его книгу в непристойности.

«Декамерон» иногда называли обрамленной книгой. Это не совсем точно. Да, в «Декамероне» имеется «Введение» и «Заключение автора». Книга обрамлена авторским художественным сознанием. Но этим, по сути дела, роль так называемой рамы и ограничивается. Новеллы в «Декамероне» рассказывают десять каждодневно меняющихся рассказчиков. Автор в их рассказы не вмешивается, но и от рассказанного ими не отрекается. Некоторые из рассказчиков носят имена героев его прежних книг: Филоколо, Филострато, Фьямметта. Этим подчеркивается единомыслие автора и рассказчиков. Новелл в «Декамероне» сто. К ним добавлена притча, рассказанная уже самим автором, дабы пристыдить его ханжествующих недоброжелателей.

Мощный толчок к созданию «Декамерона» дала чума. Она пришла с Востока. В 1348 году чума ворвалась во Флоренцию, а затем прокатилась по всей Европе, захлестнув даже островную Англию. В Средние века «черная смерть» была явлением обычным, однако эпидемия 1348 года поразила даже ко всему привыкших итальянских и французских летописцев. Это было колоссальное общественное бедствие. Во Флоренции «черная смерть» унесла две трети населения. У Боккаччо умерли отец и дочь, у Петрарки – Лаура. В чуме видели проявление Божьего гнева и снова, как на рубеже X и XI веков, обезумевшие от страха люди ждали конца света. Всех охватила паника. Даже Петрарка призывал в это время к религиозному покаянию.

Боккаччо, несмотря на свойственную ему эмоциональность и внутреннюю неуравновешенность, оказался гораздо спокойнее. Панике он не поддался, хотя в 1348 году находился во Флоренции и видел «черную смерть» собственными глазами. Об этом прямо сказано в «Декамероне», и это хорошо чувствуется в реалистичности боккаччиевского описания зачумленного города. Оно предшествует новеллам первого дня.

До Боккаччо чуму описывали Фукидид, Лукреций, Тит Ливий, Овидий, Сенека-трагик, Лукан, Макробий и Павел Диакон в «Истории лангобардов». Со многими из этих описаний Боккаччо был знаком. Они оказали на него определенное влияние. Прочитанное не просто отложилось в торжественной приподнятости первых страниц «Декамерона», но и позволило Боккаччо по-новому увидеть современную ему общественную жизнь. Риторики в «Декамероне» довольно много, и роль у нее самая разная. В данном случае риторика помогла Боккаччо преодолеть внутреннее смятение перед лицом огромного и еще не отошедшего в прошлое общенародного бедствия, а также дала ему ту емкую поэтическую форму, которая при всей ее литературной условности позволила произвести художественный анализ общественного состояния зачумленной Флоренции как естественноисторического явления, вне господствующих в XIV веке идеологических схем, – спокойно, беспристрастно, правдиво, с почти научной строгостью и объективностью, составляющей одну из главных особенностей творческого метода этого произведения. Однако объективность автора «Декамерона» вовсе не бесстрастие ученого. Боккаччо изобразил флорентийскую чуму 1348 года не как историк, а как первый великий прозаик Нового времени. Чума – это не только пролог к рассказам «Декамерона», но и в известном смысле их эстетическое обоснование. Художественные связи здесь настолько бросаются в глаза, что многие историки и теоретики литературы, ослепленные столь, казалось бы, однозначной очевидностью, а также лукаво провоцируемые Боккаччо, смело именовали «Декамерон» пиром во время чумы. На шутливые провокации Боккаччо поддался не только Виктор Шкловский, но даже М.М. Бахтин. «Чума, обрамляющая „Декамерон“, – утверждал он, – должна создать искомые условия для откровенности и неофициальности речи и образов… Кроме того, чума, как сгущенный образ смерти, – необходимый ингредиент всей системы образов „Декамерона“, где обновляющий материально-телесный низ играет ведущую роль. „Декамерон“ – итальянское завершение карнавального, гротескного реализма, но в его более бедных и мелких формах».

Последнее уточнение примечательно. Оно разрушает концепцию. Художественные – языковые и стилевые – формы «Декамерона» не бедные и не мелкие. В выстроенный Бахтиным карнавальный ряд они не помещаются. Вряд ли всегда так уж необходимо приписывать материально-телесному низу ведущую роль в том великом обновлении европейской культуры, с которым связана замечательная книга Джованни Боккаччо.

О пирах во время чумы в прологе к «Декамерону» рассказывается. Но даже в прологе они не главное. Главное в нем художественный и вместе с тем почти что социологический анализ средневекового общества, оказавшегося во власти чумы. Описывая результаты триумфа «черной смерти», автор пролога пишет: «При таком удрученном и бедственном состоянии нашего города почтенный авторитет как Божеских, так и человеческих законов почти упал и исчез, потому что их служители и исполнители, как и другие, либо умерли, либо хворали, либо у них осталось так мало служилого люда, что они не могли отправлять никакой обязанности; почему всякому позволено было делать все, что заблагорассудится».

Однако это вовсе не означало торжества свободы. Чума развязала в средневековой Флоренции не пиршественные вольности карнавала, а разнузданность самой дикой анархии. Описывая чумные вакханалии, автор не упускает случая отметить, что их пьяный разгул нередко заканчивается попранием права частной собственности и установлением в зачумленном городе своего рода примитивного коммунизма. Казалось бы, анархия поломала все. Нарисованная в прологе картина безрадостна и бесперспективна. Выхода, по-видимому, не было.

Но именно социальная безвыходность вызывает к жизни общество «Декамерона». Первый шаг к нему был сделан в церкви. В книге Боккаччо об этом сказано так: «…во вторник утром в досточтимом храме Санта Мария Новелла, когда там почти никого не было, семь молодых дам, одетых, как было прилично по временам, в печальные одежды, простояв божественную службу, сошлись вместе; все они были связаны друг с другом дружбой или соседством, либо родством; ни одна не перешла двадцативосьмилетнего возраста, и ни одной не было меньше восемнадцати лет; все разумные и родовитые, красивые, добрых нравов и сдержанно-приветливые» (I, Вступление).

Через некоторое время в той же церкви Санта Мария Новелла к семи дамам присоединились «трое молодых людей, из которых самому юному было, однако, не менее двадцати пяти лет и в которых ни бедствия времени, ни утраты друзей и родных, ни боязнь за самих себя не только не погасили, но и не охладили любовного пламени. Из них одного звали Памфило, второго – Филострато, третьего – Дионео; все они были веселые и образованные люди, а теперь искали, как высшего утешения в такой общей смуте, повидать своих дам, которые, случайно, нашлись в числе упомянутых семи, тогда как из остальных иные оказались в родстве с некоторыми из юношей».

Собравшаяся в церкви Санта Мария Новелла компания необычна и привилегированна. Ее привилегию составляет не социальное или имущественное положение, а не попранная чумой человечность. Террор, охвативший средневековое флорентийское общество, оказался бессильным задушить в зашедших в церковь молодых людях чувство любви и родственные привязанности. Предположить, что «добронравные» дамы и «образованные» молодые люди могли бы быть вовлечены в вакханалии так называемых пиров во время чумы просто-напросто невозможно. Этого не допускает характеризующая их лексика.

Церковь, в которой собралась молодая и в высшей мере добропорядочная компания, тоже не совсем обычная. Несмотря на свирепствующую вокруг чуму, в церкви царит благостный покой, и ничто не указывает, что кто-нибудь или что-нибудь могло бы помешать молодым дамам благочинно отстоять божественную службу. На изображенную в прологе церковь Санта Мария Новелла распространяются привилегии зарождающегося в ней общества «Декамерона». Она оказывается как бы вне зачумленной Флоренции и располагается на том идеальном пространстве, на котором протекает жизнь этого привилегированного общества. Предлагая своим приятельницам и приятелям покинуть Флоренцию и отправиться в загородные поместья, «каких у каждой из нас множество», старшая из дам рисует картину прекрасной и вместе с тем – что для нового сознания рассказчицы весьма характерно – окультуренной природы: «Там слышно пение птичек, виднеются зеленеющие холмы и долины, поля, на которых жатва волнуется, что море, тысячи пород деревьев и небо, более открытое, которое хотя и гневается на нас, тем не менее не скрывает от нас своей вечной красы».

Последние слова Пампинеи заставляют нас думать, что вечная краса неба (выражение почти что пушкинское) как-то плохо вяжется с Божьим гневом, который, обрушившись на Флоренцию, привел к общественной катастрофе. Тут возникает какое-то противоречие. Оно еще больше усиливается при сравнении загородной благодати, на лоно которой Пампинея приглашает своих товарок, с картиной, нарисованной автором пролога, повествующим о бедствиях, постигших сельское окружение охваченного эпидемией города. Похоже, Пампинея не знает, куда она зовет молодую компанию и на что ее обрекает. С точки зрения автора пролога, ее предложение по меньшей мере бессмысленно. Попытки спастись от чумы, покинув Флоренцию, не единожды предпринимались, но все они бывали заведомо обречены на неудачу: «…не заботясь ни о чем, кроме себя, множество мужчин и женщин покинули родной город, свои дома и жилья, родственников и имущества и направились за город, в чужие или свои поместья, как будто гнев Божий, каравший неправедных людей этой чумой, не взыщет их, где бы они ни были…» Если Бог действительно решил покарать человека, тому, разумеется, укрыться от Божьего гнева негде.

Однако Пампинея приглашает своих друзей отправиться в загородные имения вовсе не потому, что она считает их большими праведниками, чем всех прочих флорентийцев, а только оттого, что на взаимоотношения между человеческой жизнью и Богом она смотрит не совсем так, как смотрит на них во многом еще по-средневековому мыслящий автор пролога.

Глубинный, магистральный сюжет «Декамерона» составляет превращение молодой компании флорентийцев в принципиально новое, внутренне гармоничное, гуманистическое общество. Выйдя за пределы средневекового города, возглавляемая Пампинеей молодая компания не утративших природной человечности флорентийцев немедленно восстанавливает «почетный авторитет как божеских, так и человеческих законов» и именно поэтому создает общество, обладающее не только четкой социальной иерархией, полностью разрушенной в зачумленной Флоренции, но и определенной формой государственного устройства. И вовсе не оттого, что молодые люди – убежденные государственники. В данном случае ими движет не политическая амбициозность, а то чувство меры, которое оказалось полностью утраченным в оставленной ими средневековой Флоренции, но которое станет в дальнейшем одной из существенных характеристик и художественной, и политической мысли европейского Возрождения.

Общество, созданное в «Декамероне», – это своего рода президентская республика, ибо управляется она ежедневно сменяющимися королями. Короли эти – особенные. После того как первой королевой общества «Декамерона» была единогласно избрана Пампинея, «Филомена, часто слышавшая в разговорах, как почетны листья лавра и сколько чести они доставляют достойно увенчанным ими, быстро подбежала к лавровому дереву и, сорвав несколько веток, сделала прекрасный, красивый венок и возложила его на Пампинею. С тех пор, пока держалось их общество, венок был для всякого другого знаком королевской власти и старшинства».

Незадолго до написания «Декамерона» в покинутом папами и пришедшем в полный упадок Риме произошло событие, имевшее огромное всеевропейское значение. К. Маркс занес его в свои «Хронологические выписки»: «В апреле 1341 года Петрарка был коронован в Капитолии в Риме как король всех образованных людей и поэтов: в присутствии большой толпы народа сенатор республики увенчал его лавровым венком». Петрарка вошел в Капитолий в королевской мантии, которую ему специально для этого случая подарил со своего плеча король Роберт Анжуйский. Впервые в истории Европы поэту было сказано: «Ты царь…» С тех пор поэзия, литература, искусство надолго становятся в Европе силой, с которой вынуждены считаться даже самые кровавые самодержцы.

Филомена, венчая Пампинею на президентство лаврами, конечно же, помнила о капитолийском триумфе Петрарки. Общество «Декамерона» – не просто президентская республика: это республика поэтов, музыкантов и литераторов, хорошо разбирающихся как в средневековой, так и в античной литературе, великолепно владеющих словом и слагающих канцоны, в художественном отношении уступающие разве что стихам Данте и Петрарки. Прав человека республика «Декамерона» не ущемляет. Согласно ее конституции, «каждый может доставить себе удовольствие, какое ему более по нраву».

Жизнь общества «Декамерона» проходит на благоустроенных виллах и в благоуханных садах, в полном согласии с той окультуренной человеком природой, которую потом, когда в Европу опять вернется Феокрит, станут звать идиллической. Почти все новеллы «Декамерона» рассказываются под веселый аккомпанемент соловьиных трелей. Пампинея друзей своих не обманула. В начале третьего дня читаем: «Вид этого сада, прекрасное расположение его, растения и фонтан с исходившими из него ручейками – все это так понравилось всем дамам и трем юношам, что они принялись утверждать, что если бы можно было устроить рай на земле, они не знают, какой бы иной образ ему дать, как не форму этого сада…»

В дантовский «земной рай» Боккаччо верил, возможно, не слишком крепко. Но о рае на земле он все-таки мечтал.

Начиная с XV века исследователи и просто почитатели творчества Джованни Боккаччо упорно пытались установить, в каком именно месте были рассказаны записанные в «Декамероне» новеллы. Ни к какому определенному выводу они так и не пришли. И это более чем понятно. Географического местоположения декамероновская республика поэтов не имеет. «Декамерон», вероятно, можно было бы назвать первой европейской утопией, если бы не одно немаловажное обстоятельство. В отличие от всех прочих европейских социальных утопий общественный проект Пампинеи был блистательно осуществлен. Та идиллическая природа, в гармонии с которой живет общество рассказчиков «Декамерона», только потому так резко отличается от сельских окраин зачумленной Флоренции, что, выйдя за пределы города, Пампинея и ее жизнерадостные друзья переместились не в пространстве, а во времени. Они, так сказать, приподнялись над средневековой Тосканой и попали в принципиально новую эру, в так называемую эпоху Возрождения, которая, конечно же, была идеальна, но которая вместе с тем оказалась исторически абсолютно реальной, ибо до сегодняшнего дня остаются жизненно реальными созданные ею величайшие духовные, художественные и культурные ценности.

О переходе веселой компании молодых флорентийцев, собравшихся в церкви Санта Мария Новелла, на принципиально новую временную, а главное, историко-культурную плоскость свидетельствует прежде всего религиозная мысль создаваемого ими общества. Общество «Декамерона», как и подобает всякому нормальному человеческому обществу, начинает свою жизнь с того, что вспоминает о Боге и определяет к нему свое отношение. Отношение человека к Богу было в ту пору главной проблемой времени. Приступая к рассказам «Декамерона», Памфило говорит: «Потому и я, на которого первого выпала очередь открыть наши беседы, хочу рассказать об одном из чудных Его начинаний, дабы, услышав о Нем, наша надежда на Него утвердилась, как на незыблемой почве, и Его имя восхвалено было во все наши дни».

Памфило, однако, относится к трансцендентному Богу совсем не так, как относился к Нему странствующий по загробному миру Данте. За, казалось бы, традиционно благочестивым зачином следует по-революционному новаторская и едва ли не лучшая в «Декамероне» новелла (I, 1), в которой появляется герой Возрождения, человек-артист, изображаемый, правда, чисто негативно. Это знаменитая новелла о мерзопакостном нотариусе Сан-Чаппеллетто, клятвопреступнике, воре, убийце, шулере, содомите, который, однако, благодаря артистически построенной предсмертной исповеди оказался после смерти причисленным к лику святых. «Прозвали его и зовут San Ciappelletto, – говорит Памфило, – и утверждают, что Господь ради него много чудес проявил и еще ежедневно проявляет тем, кто с благоговением прибегает к нему».

Памфило выражается осторожно: «утверждают». Сам он свидетелем чудес не был. В его рассказе о том, как доверчиво принял «деревенский люд» сообщение благочестивого исповедника о святости отъявленного негодяя, проглядывает усмешка человека, интеллектуально и духовно стоящего выше суеверной деревенщины. Однако ни то ни другое, разумеется, ни в какой мере не свидетельствует о каком-либо протовольтерьянском скептицизме. Памфило не скептик. Однако в отличие от создателя «Божественной комедии» он не верит в возможность для человека при жизни перешагнуть порог посюстороннего мира, войти в мир трансцендентных абсолютов и, воочию узрев Бога, приобщиться к непреложным решениям его суда. Столь характерное для средневекового сознания желание заглянуть на «тот свет» в обществе «Декамерона» высмеивается – порой добродушно, а иногда почти пародийно. Тем не менее это никак не умаляет искренности веры рассказчиков в Бога. Меняется их понимание взаимоотношений между Богом и человеком, смысла человеческой жизни, а также сути и задач литературы, что, разумеется, существенно влияет на поэтику и методы новеллистического повествования. Сознавая принципиальную невозможность «проникнуть смертным оком в тайны Божественных помыслов», Памфило рассказывает новеллу о сэре Чаппеллетто так, чтобы в ней, как он говорит, было все «ясно с точки зрения человеческого понимания». На смену средневековому аллегоризму приходит эстетический рационализм, способный обернуться если не агностицизмом, то, во всяком случае, сознательной установкой на реалистическую достоверность рассказа. Завершая свою историю о великом грешнике, Памфило говорит: «Я не отрицаю возможности, что он сподобился блаженства перед лицом Господа, потому что, хотя его жизнь и была преступной и порочной, он мог под конец принести такое покаяние, что, может быть, Господь смиловался над ним и принял его в Царствие Свое. Но для нас это тайна; рассуждая же о том, что нам видимо, я утверждаю, что ему скорее бы быть осужденным и в когтях диявола, чем в раю».

Однако это свое утверждение Памфило не выдает за истину в последней инстанции, и его «может быть» не ставит под сомнение высшие, последние тайны. Все в руках Божьих. Вот почему чудеса, творимые на могиле грешного нотариуса, или – как, видимо, склонен считать Памфило – то, что почитается чудесами невежественной бургундской чернью, вызывает у Памфило не скептическую усмешку, а на редкость благочестивые выводы. Счесть восхваление Бога, громко прозвучавшее в заключении первой же новеллы «Декамерона», хитрой уловкой, призванной усыпить бдительность церковных властей, значило бы ничего не понять ни в великой книге Джованни Боккаччо, ни в той эпохе, которую она блистательно начала.

Впрочем, Боккаччо, видимо, не слишком доверял нашей сообразительности, и потому проблема отношения общества «Декамерона» к Богу еще раз решается им в следующей новелле о несколько парадоксальном обращении в христианство еврея Авраама, человека умного и к тому же «большого знатока иудейского закона». Только после этого основная проблема времени представляется обществу исчерпанной. Приступая к третьей новелле «Декамерона», Филомена говорит: «…так как о Боге и об истине нашей веры уже было прекрасно говорено, и не покажется неприличным, если мы снизойдем теперь к человеческим событиям и действиям». Вслед за этим рассказывается новелла о том, как «еврей Мельхиседек рассказом о трех перстнях устранил большую опасность, уготованную ему Саладином».

В Средние века, да и в значительно более поздние времена, притча о тех кольцах считалась рассказом проблемно религиозным. Лессинг использовал ее для доказательства желательности веротерпимости. Ту же самую цель ставил, по-видимому, неизвестный нам автор средневекового «Новеллино». В обществе «Декамерона» вопрос о веротерпимости давным-давно разрешен, и даже антисемитизм ему неведом. Филомена рассказывает старую и хорошо всем известную притчу о трех кольцах вовсе не для того, чтобы доказать, будто заповеди Моисея ничем не хуже заповедей Магомета, а для выявления высокой гуманности ее главных героев. После того как Саладин увидел, как умно Мельхиседек избежал уготованной ему западни, он отказался от мысли учинить над евреем «насилие, прикрашенное неким видом разумности». Саладину хорошо известно, что ростовщик Мельхиседек «был скуп». Но гуманность по логике общества «Декамерона» возрождает в человеке его исконную человечность. «Еврей с готовностью услужил Саладину такой суммой, какая требовалась, а Саладин впоследствии возвратил ее сполна, да кроме того дал ему великие дары и всегда держал с ним дружбу».

Такое разрешение конфликта для книги Боккаччо в высшей мере характерно. В ней человеческий ум всегда побеждает глупость, косность и предрассудки. Но когда, как в третьей новелле, сталкиваются умные люди, торжествует еще и благородство (cortesia), и щедрость, широта души (liberalita) – две, с точки зрения Боккаччо, высшие добродетели, которыми он наделяет своих самых любимых героев.

Принято считать, что основы нового миропонимания общества «Декамерона» закладываются в трех первых новеллах. Это не совсем так: четвертая новелла первого дня тоже основополагающая и программная. В ней рассказывается: «Один монах, впав в грех, достойный тяжкой кары, искусно уличив своего аббата в таком же поступке, избегает наказания». Новелла эта, разумеется, эротическая. Боккаччо был первым европейским писателем, который широко и очень объективно изобразил огромную и естественную роль эроса в жизни нормального человека. Это было большим художественным открытием Нового времени и приуменьшать его было бы нелепым ханжеством.

И если в целом общество «Декамерона» не жалует монахов, то вместе с тем оно относится к ним гораздо терпимее и снисходительнее, нежели авторы средневековых фаблио или проповедники, связанные с городскими ересями. И это, в частности, потому, что представление о грехе против плоти претерпевает у Боккаччо радикальное изменение. Грехом писатель считает уже не плотский грех, а вынужденное целомудрие. Это, по мнению общества «Декамерона», одно из величайших зол, какое только может выпасть на долю человека. Поэтому, когда монаху или монахине удается его избежать, общество «Декамерона» не усматривает в этом ничего зазорного. В таких случаях рассказчики смеются, но в их веселом смехе звучит скорее сочувствие к человеческой природе монаха, чем гневный укор или ригористическое негодование. Именно таков смех четвертой новеллы первого дня, в которой согрешивший монах избегает наказания, на деле доказав своему аббату, что ничто человеческое тому не чуждо. Аналогична и вторая новелла девятого дня.

В четвертой новелле первого дня говорится не о любви, но о «сексе». Впрочем, любви чисто платонической в «Декамероне», кажется, не бывает. О любви в обществе «Декамерона» говорят часто, и изображается она по-разному. Примечательна также программная для Боккаччо первая новелла пятого дня. В ней сказано, что у именитого жителя Кипра Аристиппа был сын, доставлявший ему большие огорчения. «Его настоящее имя было Галезо, но так как ни усилиями учителя, ни ласками и побоями отца, ни чьей-либо другой какой сноровкой невозможно было вбить ему в голову ни азбуки, ни нравов, и он отличался грубым и неблагозвучным голосом и манерами, более приличными скоту, чем человеку, то все звали его как бы на смех Чимоне, что на их языке значило то же, что у нас скотина». В конце концов Аристипп приказал сыну «отправиться в деревню и жить там с его рабочими». Но вот однажды Чимоне «увидел спавшую на зеленой поляне красавицу в столь прозрачной одежде, что она почти не скрывала ее белого тела. Он с величайшим восхищением принялся смотреть на нее. И он почувствовал, что в его грубой душе, куда не входило до тех пор, несмотря на тысячи наставлений, никакое впечатление облагороженных ощущений, просыпается мысль, подсказывающая его грубому и материальному уму, что то – прекраснейшее создание, которое когда-либо видел смертный». Телесность обнаженной женщины Боккаччо намеренно подчеркивается. Однако прекрасное женское тело не вызывает у Чимоне похоти, а пробуждает в нем чувство, которое, видимо, должен испытывать всякий нормальный мужчина, созерцающий «Спящую Венеру» Джорджоне: Чимоне «внезапно стал из пахаря судьей красоты». Красота преображает Чимоне, который «…к величайшему изумлению всех, в короткое время не только обучился грамоте, но и стал наидостойнейшим среди философствующих. Затем, и все по причине любви, не только изменил свой грубый деревенский голос в изящный и приличный горожанину, но и стал знатоком пения и музыки, опытнейшим и отважным в верховой езде и в военном деле, как в морском, так и в сухопутном».

Подлинная влюбленность изображается в обществе «Декамерона» как необыкновенно красивое чувство. Вот, к примеру, как рисуется любовь простого конюха к королеве. «…И хотя он жил без всякой надежды когда-либо понравиться ей, он все-таки гордился, что направил высоко свою мысль, и как человек, всецело горевший любовным пламенем, более чем кто-либо из его товарищей, с тщанием делал все, что, по его мнению, должно было понравиться королеве» (III, 2).

fictionbook.ru

«Декамерон»

В 1348 г. Флоренцию «посетила губительная чума», погибло сто тысяч человек. Распались родственные и дружеские связи, слуги отказались служить господам, мёртвых не хоронили, а сваливали в ямы, вырытые на церковных кладбищах.

Когда город почти опустел, в храме Санта Мария Новелла после божественной литургии встретились семь молодых женщин, «связанные между собой дружбой, соседством, родством», «рассудительные, родовитые, красивые, благонравные, пленительные в своей скромности». Не сообщая, во избежание кривотолков, их истинных имён, автор называет их Пампинеей, Фьяметтой, Филоменой, Эмилией, Лауреттой, Нейфилой и Элиссой — в соответствии с их душевными качествами.

Пампинея предлагает «благопристойным образом удалиться в загородные имения и заполнить досуг всякого рода развлечениями». Покинув город, где люди в ожидании своего смертного часа предались похоти и разврату, они оградят себя от неприятных переживаний, и сами будут вести себя нравственно и достойно. Во Флоренции их ничто не держит: все их близкие погибли.

Дамы одобряют мысль Пампинеи, и Филомена предлагает пригласить с собою мужчин, ибо женщине трудно жить своим умом, и советы мужчины ей крайне необходимы. Во время этого разговора в церковь входят трое молодых людей — Панфило, Филострато и Дионео. В числе оказавшихся в церкви дам есть и их возлюбленные, остальные состоят с ними в родстве. Пампинея тут же предлагает пригласить именно их.

Молодые люди рады приглашению. Условившись обо всем, девушки и юноши в сопровождении служанок и слуг на следующее же утро оставляют город. Они прибывают в живописную местность, где стоит прекрасный дворец, и располагаются там. Дионео, самый весёлый и остроумный, предлагает развлекаться как кому угодно. Его поддерживает Пампинея, которая предлагает, чтобы кто-то был у них за главного и думал об устройстве их жизни и увеселениях. А чтобы каждый познал и заботы, и радости, связанные с главенством, и чтобы никому не было завидно, следует возлагать это почётное бремя по очереди на каждого. Первого «повелителя» они изберут все вместе, а последующих каждый раз перед вечерней будет назначать тот, кто в этот день был повелителем. Все единодушно избирают Пампинею, и Филомена возлагает ей на голову лавровый венок, который на протяжении последующих дней служит знаком «главенства и королевской власти».

После изысканно сервированного завтрака все принимаются петь, танцевать и играть на музыкальных инструментах, а затем ложатся отдохнуть. Проснувшись, все собираются в тенистом уголке сада, и Пампинея предлагает посвятить время рассказам, «ибо один рассказчик способен занять всех слушателей», позволяя в первый день рассказывать «о том, что каждому больше по душе». Дионео испрашивает для себя права каждый раз рассказывать историю последним, не подчиняясь теме дня, чтобы позабавить общество, уставшее от излишнего умствования, и это право получает.

День первый

При царствовании Пампинеи, где рассказываются истории на любые темы

Новелла первая

Сэр Чепарелло по прозвищу Шаппелетто, негодяй при жизни, обманщик, лжесвидетель, убийца, оказывается в другом городе при смерти. Он обманывает лживой исповедью благочестивого монаха и умирает. Для того, чтобы избавить от лишних хлопот и дурной молвы двух ростовщиков, хозяев дома, в котором он остановился, Шаппелетто в предсмертной исповеди рассказывает о себе, как о святом, никогда в жизни не грешившем. Исповедовавший его старец охотно верит ему, а после смерти Шаппелетто отцы церкви причисляют его к святым; в дальнейшем Святой Шаппелетто пользуется почётом и уважением, ему молятся и к мощам его ходят паломники.

Новелла вторая

Еврей Авраам, вследствие увещаний Джианнотто ди Чивиньи, отправляется к римскому двору и, увидев там развращённость служителей церкви, возвращается в Париж, где и становится христианином, считая, что если и при таком разврате глав церкви вера католическая распространяется и крепнет, значит, в ней подлинно есть Святой Дух.

Новелла третья

Саладин, великий арабский полководец и правитель, нуждаясь в деньгах на ведение новой войны, приходит к ростовщику, еврею Мельхиседеку и задаёт ему вопрос о том, чья вера лучше, христианская, иудейская или ислам. Ростовщик понимает, что, каким бы не был ответ, Саладдин окажется недоволен, убьёт его и заберёт деньги. Чтобы избежать этого, он рассказывает полководцу историю о своём отце, который сделал три одинаковых кольца и тайно дал по кольцу каждому из своих трёх сыновей, перед этим объявив, что такое кольцо только одно и достанется оно тому, кого выберет он сам, а обладатель кольца получит и наследство. По смерти отца выяснилось, что кольца три, и братья до сих пор спорят, кто же из них законный наследник. Саладдин понимает тайный смысл истории (кольца символизируют вероисповедования), начинает уважать ростовщика и уходит без золота, но в дружбе с Мельхиседеком.

Новелла четвёртая

Один монах, «греша» вместе с некой девицей, оказывается обнаруженным аббатом, который в свою очередь не выдерживает и через некоторое время сам наслаждается девицей. Монах же обличает в этом аббата, тем самым избегает наказания.

Новелла пятая

Маркиза Монферратская, вдова, которую посещает страстно влюблённый в неё французский король, кормит того одними курами, после чего говорит, что, хотя в их стране и петухов у куриц нет, однако эти курицы ничем не отличаются от каких-нибудь других. Король понимает намёк и умеряет свой пыл.

Новелла шестая

Один человек, уплатив за свои прегрешения инквизиции, получил прощение и звание крестоносца. Он был направлен в церковь, слушать и проникаться верой, но вернувшись, он сообщил инквизитору, что его развеселила одна мысль: если дающим на земле, отданное на небесах воздастся десятикратно, то монахи должны там после смерти захлёбываться той похлёбкой, которую они, как излишек, при жизни отдают беднякам.

Новелла седьмая

Странствующий музыкант и поэт Бергамино оказывается на празднике у мессира Кане Дела Скала. Не дождавшись награды и подарка от мессира, он рассказывает тому историю о бедном, но знаменитом стихотворце Примасе, оказавшемся на обеде у аббата Клюньи, который всегда славился своей щедростью и приглашал за свой стол толпы бедняков и вообще всех желающих. Однако аббата стала мучить жадность, и он велел не подавать Примасу кушанья, а тот в это время жевал припасённый хлеб. Когда Примас стал доедать последний кусок припасённого хлеба, аббат внезапно образумился, удивился внезапной жадности, и с радостью угостил гостя. Таким образом Бергамино укорил Кане Дела Скала, который, поняв мораль, щедро одарил хитрого музыканта.

Новелла восьмая

Богатый, но скупой мессир Эрмино де Гримальди однажды просит художника нарисовать при росписи стен что-нибудь невиданное. Тот говорит, что напишет то, что Эрмино точно никогда не видел — «Благородство». Эрмино раскаивается в своей скупости и начинает проявлять щедрость.

Новелла девятая

Гасконская дама, оказавшись оскорблённой на Кипре, приходит к королю, славящемуся своей бездеятельностью и слабостью, и просит не отомстить за неё, но просто научить также как он, переносить все оскорбления и обиды. Тот понимает её укор и меняется.

Новелла десятая

Престарелый, но уважаемый и мудрый маэстро Альберто из Болоньи влюблён в одну женщину, но та пытается пристыдить его при своих подругах. Маэстро говорит, что видел, как женщины едят лук, хотя он абсолютно невкусен и неприятен, так почему бы и ему не надеяться, что вместо молодых людей женщина изберёт его, пусть неспособного отдаваться страсти, но любящего всем сердцем.

День второй

Под руководством Филомены, где рассуждают о тех, кто после разных превратностей и сверх всякого ожидания достиг благополучной цели

Новелла первая

В Тревизо из Флоренции приезжают три лицедея: Стекки, Мартеллино и Маркезе, и им хочется поглядеть на мощи святого Арриго. Чтобы пробиться через толпу, Мартеллино притворяется калекой и делает вид, что излечен мощами святого Арриго. Когда его обман обнаружен, его хватают и бьют. Тогда Маркезе, чтобы спасти друга, объявляет стражникам, что тот будто бы срезал у него кошелёк. Мартеллино хотят повесить, но его друзья рассказывают о шутке с кошельком властям, те смеются и освобождают Мартеллино.

Новелла вторая

Ринальдо д’Асти, будучи ограблен попутчиками, является в Кастель Гвильельмо, где «находит приют» у одной вдовы. Получив от неё вознаграждение за это, он оказывается в городе, узнаёт, что грабители его схвачены, получает своё добро назад и счастливо возвращается домой.

Новелла третья

Трое братьев, безрассудно растратив своё состояние, полученное в наследство от богача-отца, обеднели. Их племянник Алессандро, возвращаясь домой в отчаянии, знакомится по пути с аббатом и узнаёт в нем дочь английского короля, которая выходит за него замуж, а он, возместив дядьям все их убытки, возвращает их в прежнее положение.

Новелла четвёртая

Ландольфо Руффоло, обеднев из-за неудачной торговли, становится корсаром. Атакованный генуэзцами, он терпит крушение в море, спасается на ящике, полном драгоценностей, находит приют у одной женщины в Корфу и возвращается домой богатым человеком.

Новелла пятая

Андреуччио из Перуджии, прибыв в Неаполь для покупки лошадей, оказывается завлечён гетерой в свой дом, где та забирает его кошелёк с деньгами. Андреуччио пытается отобрать кошелёк, но проваливается в отхожее место, после чего его прогоняют. Он встречает двух преступников, которые предлагают взять его в дело, но сперва он должен отмыться от нечистот, и Андреуччио ныряет в колодец. Поднимаясь из него, он пугает городскую стражу. Вместе с грабителями он попадает в склеп похороненного недавно первосвященника, но вероломные подельники запирают его там. Он переодевается в мертвеца и одевает бывшее на трупе рубиновое кольцо. Новые мародёры пугаются, когда «мертвец» двигается, а Андреуччио выбирается из оставшейся открытой гробницы и уходит с рубиновым кольцом.

Новелла шестая

Муж мадонны Беритолы впадает в немилость. Она со своими двумя сыновьями попадает после кораблекрушения на один остров. Её сыновей похищают проплывающие мимо пираты, она живёт в пещере с двумя ланями, как животное. Беритолу спасает корабль с друзьями семьи, и она отправляется в Луниджьяну, где один из ее сыновей попадает в услужение к властителю страны, а влюбившись и согрешив с дочкой властителя, оказывается в темнице. Сицилия восстаёт против короля Карла, семью мадонны Беритолы снова начинают уважать. Сын, узнанный матерью, женится на дочери своего господина, его брат найден, и оба возвращаются в прежнее высокое положение.

Новелла седьмая

Султан Вавилонии отдаёт свою дочь, Алатиэль, замуж за могущественного короля. После разных случайностей и бедствий она в течение четырёх лет по очереди попадает в разных краях в «руки» к девяти мужчинам, которые убивают друг друга и похищают друг у друга Алатиэль из-за её чудной красоты. Наконец, возвращённая отцу его старым другом греком Антигоном девственницей, она отправляется, как и прежде намеревалась, к королю дель Гарбо, за которого и выходит замуж.

Новелла восьмая

Граф Анверский, ложно обвинённый в попрании чести жены одного правителя, отправляется в изгнание, оставив двух своих детей в разных местностях Англии. Вернувшись неузнанным, он находит их в хорошем положении, идёт конюхом в войско французского короля и, оправданный после предсмертной исповеди жены правителя, которая призналась, что оболгала его, возвращается в прежнее состояние.

Новелла девятая

Бернабо, богатый купец, спорит с Амброджиоло, что его жена не изменит ему никогда. Амброджиоло, спрятавшись в коробе, оказывается в доме Бернабо, где разглядывает его спящую жену. Он рассказывает Бернабо о некой примете на теле его жены, купец проигрывает много денег, а также теряет своё достоинство и велит убить свою невинную жену. Та, пощажённая слугой, который должен был прикончить её, спасается и в мужском обличье служит у султана, достигая благодаря своей мудрости высокого поста и уважения. Она призывает Бернабо и Амброджиоло, принудив последнего признаться в обмане, что тот и делает. Бернабо раскаивается, а его жена открывается ему и, взяв у султана награду за свою службу и распрощавшись с ним, уезжает со своим мужем.

Новелла десятая

Паганино из Монако похищает жену мессира Риччьярдо да Кинзика, который, узнав, где она, отправляется за ней и, войдя в дружбу с Паганино, просит отдать ее ему. Паганино соглашается, если на то будет воля жены мессира Риччьярдо, но она не желает вернуться, и после смерти мессира Риччьярдо становится женой Паганино.

День третий

Под председательством Неифилы, где рассуждают о тех, кто благодаря своему умению добыл что-либо им сильно желаемое либо возвратил утраченное

Новелла первая

Молодой Мазетто из Лампореккио, прикинувшись немым и недалёким малым, поступает садовником в обитель монахинь, после чего, сначала одна, а следом и все остальные монахини по очереди предаются страсти вместе с Мазетто. Через некоторое время он выбивается из сил, не способный постоянно ублажать такое количество женщин, открывает всем, что он совсем не нем, и уходит из обители.

Новелла вторая

Конюх, возжелав жену своего повелителя, короля Агилульфа, переодевается в него и спит с королевой, о чем король тайно узнает и, разыскав конюха среди других, остригает ему волосы, дабы на следующий день опознать виновного. Остриженный конюх остригает всех других и таким способом выпутывается из беды, а король дивится хитрости преступника.

Новелла третья

Одна дама, полюбив юношу, чьим другом был священник, исповедуется этому священнику, раз за разом жалуясь на то, что тот юноша, якобы, постоянно домогается её любви. Священник немедленно вызывает к себе своего друга и порицает его, юноша же понимает хитрость дамы. Когда она описывает на очередной исповеди, какими способами юноша будто бы пытался пролезть к ней в дом, он узнаёт от возмущённого священника об этих путях и, воспользовавшись ими, хорошо проводит время вместе с хитроумной дамой.

Новелла четвёртая

Дон Феличе рассказывает богомольному, но недалёкому брату Пуччьо о том, что достигнуть освобождения от грехов можно, привязав себя во дворе и молясь целую ночь, что брат Пуччьо и исполняет. Дон Феличе же тем временем развлекается с женой брата Пуччьо.

Новелла пятая

Риччьярдо Зима дарит свою лучшую лошадь мессиру Франческо Верджеллези и за это, с его согласия, говорит с его женой, мессер Франческо же наказывает жене ни говорить ни слова Риччьярдо. Пока она молчит, Риччьярдо отвечает вместо неё на свои же вопросы, предлагая способы, с помощью которых он и жена мессера Франческо смогут встречаться. Так всё и происходит.

Новелла шестая

Риччьярдо Минутоло любит жену Филиппелло Фигинольфи. Узнав, что она ревнива, он рассказывает ей, что Филиппелло назначил свидание в бане его жене и добивается того, что сама дама отправляется туда и, думая, что была с мужем, проводит ночь с Риччьярдо, после чего последний признаётся, кто он.

Новелла седьмая

Тедальдо, рассорившись со своей любовницей, уезжает из Флоренции. Спустя некоторое время он возвращается туда под видом паломника и сообщает ей, что из-за её холодности прежний возлюбленный её, Тедальдо, покончил с собой, чем добивается от неё раскаяния. Затем он спасает жизнь ее мужа, обвинённого в убийстве его самого, примиряет мужа любовницы со своими братьями и разумно благоденствует с его женою. Позже выясняется, что убитым оказался один иностранец, очень похожий на Тедальдо.

Новелла восьмая

Ферондо, отведав некоего порошка, подсыпанного ему аббатом, засыпает и становиться похожим на мертвеца. Его хоронят. Извлечённый из могилы аббатом, он попадает в тюрьму и его уверяют, что он в чистилище. Аббат же в это время забавляется с женой Ферондо. «Воскреснув», Ферондо воспитывает сына, рождённого от аббата его женой.

Новелла девятая

Джилетта из Нарбонны, дочь известного лекаря, излечивает французского короля от фистулы и просит себе в мужья Бельтрамо Россильонского, который, женившись на ней против своей воли и негодуя на это, отправляется во Флоренцию. Там он ухаживает за одной девушкой, но вместо неё с ним спит Джилетта и рожает от него двух сыновей. Впоследствии он, узнав сыновей и оценив ум и любовь Джилетты, обращается с нею, как с законной женою.

Новелла десятая

Алибек, дочь богатого мусульманина, по прихоти своей становится пустынницей-отшельницей. Другие монахи боятся, что соблазн их сломит, и они передают её на попеченье Рустико, который известен своей чистотой и силой веры. Рустико занимается любовью с Алибек, говоря, что таким образом он «загоняет своего дьявола в ад Алибек». Последней это начинает со временем нравиться. Она, видя, что Рустико из-за своего отшельнического поста уже не способен ублажать её, возвращается в город, где становится женой Неербала. Она рассказывает о своих приключениях городским дамам, после чего и рождается фраза скабрёзного характера «загонять дьявола в ад».

День четвёртый

Под председательством Филострато, где рассуждают о тех, чья любовь имела несчастный исход

Новелла первая

Танкред, принц Салернский, убивает любовника дочери и посылает ей в золотом кубке его сердце. Полив его отравленной водою, она выпивает ее и умирает.

Новелла вторая

Монах Альберт уверяет Лизетту, что в неё влюблён ангел, и, вселяясь в тело Альберта, ангел желает близости с мадонной Лизеттой. Так им удаётся соединиться несколько раз, пока тщеславная Лизетта не выбалтывает подругам свой секрет. Родственники Лизетты хотят поймать «ангела», а он бросается из окна ее дома и находит убежище в доме одного бедняка, который на следующий день ведёт его, переодетого дикарём, на площадь, где его узнают, а братия хватает и заключает его в темницу.

Новелла третья

Трое молодых людей любят трёх сестёр, с которыми убегают на Крит, где живут счастливо недолгий срок. Старшая сестра вскоре из ревности убивает своего любовника. Вторая сестра, отдавшись герцогу Крита, спасает первую от смерти, но любовник убивает её и бежит с первой сестрой. В этом убийстве обвинён третий любовник с третьей сестрой. Будучи схвачены, они берут на себя вину, но, боясь смерти, подкупают остатками денег стражу, бегут, обедневшие, в Родос, где умирают в нищете.

Новелла четвёртая

Статный и прекрасный принц Джербино влюбляется, услышав описания красоты дочери тунисского короля, она же таким же образом влюблена в Джербино. Дав честное слово своему деду не нападать на корабль, на котором дочь тунисского короля везут её законному жениху, он нарушает слово и нападает. Те, кто были на корабле, убивают девушку, Джербино же убивает их всех из мести. После этого его казнят как ослушавшегося приказа своего деда.

Новелла пятая

Братья Изабетты убивают ее любовника. Он является ей во сне и указывает, где похоронен. Тайком выкопав его голову, она кладёт ее в горшок с базиликом и ежедневно подолгу плачет над нею. Братья отнимают у неё горшок с растением, после чего Изабетта умирает от горя. После её смерти остаётся канцона: «Что то был за нехристь злой//Что мой цветок похитил…».

Новелла шестая

Андреола любит Габриотто. Она рассказывает ему виденный ею кошмарный сон, он ей — свой, и внезапно умирает в ее объятиях от сердечного приступа. Когда она со своей служанкой несёт Габриотто к его дому, стража забирает их, и Андреола рассказывает, как было дело. Девушке хотят учинить насилие, она противится этому. Об этом слышит отец Андреолы и освобождает ее, всё ещё невинную. Она, не желая более жить в миру, идёт в монахини.

Новелла седьмая

Влюблённые Симона и Пасквино встречаются в саду. Пасквино трёт зубы шалфеем и умирает. Арестованная Симона, желая показать судье, как погиб Пасквино, трёт себе зубы листком того же шалфея и тоже умирает. Оказывается, что в том саду рос не шалфей, а какое-то ядовитое растение.

Новелла восьмая

Джироламо любит Сальвестру. Побуждаемый просьбами матери, он отправляется в Париж. Вернувшись, он находит ее замужем, тайно проникает в ее дом и просит Сальвестру полежать немного рядом, после чего умирает. Джироламо хоронят, а его любимая приходит и, рыдая, умирает рядом с его телом; их хоронят вместе.

Новелла девятая

Мессир Гвильельмо Россильоне даёт своей жене вкусить сердце мессира Гвильельмо Гвардастаньо, убитого им и любимого ею. Узнав об этом, она бросается с высокого окна, умирает, и её хоронят вместе с её возлюбленным.

Новелла десятая

Любовник жены одного врача случайно выпивает сонное зелье, приготовленное этим врачом для одного из больных. Жена врача думает, что её любимый умер, и её служанка кладёт спящего в ящик, который тащат вместе с телом к себе двое ростовщиков. Очнувшись, любовник, ничего не понимает и бушует, но оказывается схвачен как вор. Служанка дамы рассказывает властям, что это она положила спящего в ящик, похищенный ростовщиками. Благодаря этому он избегает виселицы, а ростовщики за похищение ящика присуждены к денежной пене

День пятый

Под председательством Фьямметты, где рассказывают о том, как после разных печальных и несчастных происшествий влюблённым улыбается счастье

Новелла первая

Чимоне, подобный прежде зверю, необразованный и некрасивый, увидев спящую Ефигению, становится мудрым и прекрасным. Он похищает свою милую Ефигению и увозит её к морю, но после этого оказывается заточен в Родосе. Лизимах освобождает его, они похищают Ефигению и Кассандру, возлюбленную Лизимаха, с их брачного торжества, и бегут с ними на Крит, женятся на них, и все вместе возвращаются домой.

Новелла вторая

Костанца любит Мартуччио Гомито. Услышав о его смерти, она в отчаянии садится одна в лодку, которую ветер относит к Сузе. Найдя его живым в Тунисе, она открывается ему, а он, став приближённым к королю за данные во время войны советы, женится на ней и вместе с ней возвращается на Липари богатым человеком.

Новелла третья

Пьетро Боккамацца бежит с Аньолеллой из родного дома, но по дороге встречает разбойников. Девушка убегает в лес, где на неё натыкается её старая знакомая и приводит в свой замок. Пьетро же спасается из рук разбойников и после нескольких приключений попадает в замок, где находится Аньолелла. Он женится на ней, и они вместе возвращаются в Рим.

Новелла четвёртая

Дочь Лицио да Вальбона, ссылаясь на жару, спит на балконе своей комнаты, чтобы «слушать пение птиц». К ней по стене забирается её возлюбленный Риччьярдо Манарди. Утомлённые ночными забавами, молодые люди засыпают обнявшись. В этом положении их и застаёт утром Лицио да Вальбона, который вместе со своей женой уговаривает Риччьярдо жениться на своей дочке, и тот не отказывается.

Новелла пятая

Гвидотто из Кремоны поручает свою приёмную дочь заботам Джьякомино из Павии и умирает. В Фаэнце в неё влюбляются Джьянноле ди Северино и Мингино ди Минголе. Они вступают друг с другом в распрю и пытаются в одну ночь, подкупив слуг, похитить девушку. Однако открывается правда о родителях девушки. Она оказывается сестрой Джьянноле, и девушку отдают замуж за Мингино.

Новелла шестая

Джьянни из Прочиды пробирается в королевские покои, так как его любимая оказывается отдана королю Федериго. Король застаёт пару и приказывает сжечь обоих любовников, но Руджьери дель Ориа узнаёт во влюблённых, под которыми должен быть разведён костёр, отпрысков знатных семей, и король отпускает их, не решаясь казнить.

Новелла седьмая

Теодоро, похищенный много лет назад сын знатного человека, живёт слугой в доме мессира Америго и влюбляется в его дочь, Виоланту. Она забеременела от Теодоро, и узнавший о родах дочери Америго велит повесить слугу, но находящийся неподалёку отец Теодоро узнаёт сына и освобождает его.

Новелла восьмая

Настаджио дельи Онести, влюблённый в девушку из семейства Траверсари, расточает свои богатства, не получая взаимности. Он отправляется в Кьясси, где видит, как один всадник преследует девушку, убивает ее и два пса ее пожирают, потом девушка воскресает и бежит снова. Всадник говорит, что его в своё время мучила эта девушка, не отвечая взаимностью, он же от горя умер, а теперь его прежняя возлюбленная вынуждена мучиться подобным образом столько лет, сколько месяцев она мучила любившего её всадника. Настаджио приглашает своих родных и свою милую на обед. Она видит, как терзают ту девушку, и, опасаясь подобной же участи, выходит замуж за Настаджио. После этой истории все девушки в том городе стали сговорчивей.

Новелла девятая

Федериго дельи Альбериги любит монну Джьованну, но не любим ею. Он расточает на ухаживание все своё состояние, и у него остаётся всего один сокол, которого просит заболевший сын монны Джьованны. Этого сокола, за неимением ничего иного, Федериго подаёт на обед своей возлюбленной, пришедшей к нему со своей просьбой. Узнав об этом, она изменяет свои чувства к Федериго, а после того, как сын её умирает, богатое наследство переходит к ней и её возлюбленному.

Новелла десятая

Пьетро ди Винчьоло, грешащий содомией, идёт ужинать вне дома. Его жена, недовольная тем, что муж не выполняет супружеские обязанности, приглашает к себе молодого человека. Когда Пьетро возвращается, его жена прячет любовника под корзину из-под цыплят. Пьетро рассказывает, что в доме Эрколано, с которым он ужинал, нашли молодого человека, спрятанного там его женою. Жена Пьетро порицает жену Эрколано. На беду, осёл наступает на пальцы молодого человека, и он криком выдаёт себя. Пьетро бежит туда, видит его и узнает об обмане жены, с которой под конец, по своей низости, мирится, и втроём они проводят ночь. Молодой же человек, возвращаясь домой утром, думает, кем же он был минувшей ночью, женщиной или мужчиной.

День шестой

Под председательством Елизы, где говорится о тех, кто, будучи задет каким-нибудь острым словом, отплатил за это, либо скорым ответом и находчивостью избежал урона, опасности или обиды

Новелла первая

Некий дворянин обещает мадонне Орёте рассказать такую новеллу, что ей покажется, будто она едет на коне, но рассказывает ее неумело, заикаясь и сбиваясь, и та метко сравнивает его повествование со спотыкающейся кобылой, прося спустить её с седла. Рассказчик принимает укор.

Новелла вторая

Пекарь Чисти постоянно угощает благородного мессира Джерри дорогим вином. Вскоре тот посылает слугу к Чисти за вином, чтобы угостить своих гостей, но Чисти, увидев огромную бутыль, говорит, что слугу послали, видимо, не к нему. Мессир Джерри понимает нескромность своей просьбы и приходит сам вместе с гостями прямо к Чисти, где пекарь с удовольствием угощает их.

Новелла третья

Флорентийский епископ, заметив среди людей мадонну Пону, молодую и бойкую девушку, недавно вышедшую замуж, интересуется, совладает ли с ней муж. Та, вспомнив историю, в которой один из подчинённых епископа переспал с женой одного горожанина, заплатив ему за это фальшивыми монетами, отвечает, что не важно, совладает ли муж или нет, но главное, что монеты-то будут настоящими. Епископ устыжён.

Новелла четвёртая

Кикибио, повар Куррадо, отдав одну из ног зажаренного журавля своей любимой, оправдывается перед Куррадо тем, что журавли всегда стоят на одной лапе. Куррадо на следующий день подъезжает к журавлям и кричит, те взлетают и видны две их ноги. Повар же говорит, что и зажаренному журавлю тоже надо было крикнуть, тогда бы и вторая нога стала видна.

Новелла пятая

Великий художник мессир Форезе да Пабата и мудрый мессир Джьотто, живописец, обладающие уродливой внешностью, возвращаясь из Муджелло шутят друг над другом. Джьотто говорит, что никто из прохожих не догадался бы по виду мессира Форезе, какие красивые картины тот пишет. Мессир Форезе говорит, что никто бы не догадался, что Джьотто знает хотя бы самые азы грамматики. Оба понимают, что уж не им друг над другом шутить.

Новелла шестая

Микеле Скальда выигрывает спор о том, чей же род самый благородный. Он говорит, что древнейшим родом является род Барончи, прославившийся своими наследственными физическими изъянами, так как этот род Господь, видимо, создавал, когда только тренировался лепить людей, отсюда и столько ошибок.

Новелла седьмая

Мадонна Филиппа, оказавшись уличённой в измене, за что ей полагалось по закону суровое наказание, объясняет, что муж не удовлетворял её желание, и потому она образующийся «излишек» отдавала нуждающемуся в нём человеку. Речь мадонны восхитила судью, и жестокий закон был смягчён.

Новелла восьмая

Чёска, считая себя красивей всех людей на свете, порицает других людей и говорит, что ей неприятно смотреть на мерзость. Тогда Фреско, её дядя, советует Чёске не смотреться в зеркало.

Новелла девятая

Над многомудрым Гвидо Кавальканти пытаются пошутить горожане. Застав его на кладбище, они слышат, что в их доме он, Гвидо, готов спокойно выслушивать их слова. Затем Гвидо уходит, горожане же понимают, что Гвидо сравнил их в их невежестве и глупости с мертвецами, чей дом — кладбище.

Новелла десятая

Брат Чиполла (или Лука), приехавший в очередной раз собирать пожертвования крестьян для своего ордена, обещает показать прихожанам священную реликвию — перо архангела Гавриила. Два шутника, воспользовавшись тем, что слуга Луки, Гуччьо, неряха и бездельник, приставал к уродливой служанке, украли «реликвию», оказавшуюся пером попугая, и заменили перо углями. Обнаруживший во время проповеди вместо пера угли, Лука, рассказав длинную историю своих странствий в поисках реликвий, говорит, что перепутал реликвии, захватив вместо пера Гавриила угли, на которых был сожжён один из великомучеников. Прихожане верят Луке и дают щедрые пожертвования; шутники же начинают уважать Луку и возвращают ему перо.

День седьмой

Под председательством Дионео, где рассуждают о шутках, которые из-за любви либо для своего спасения жены проделывали над своими мужьями, было ли то им известно, или нет

Новелла первая

Джьянни Логтеринги слышит ночью стук в дверь и будит жену. Она уверяет его, что это привидение, хотя на самом деле это её любовник подаёт сигнал, так как он пришёл на свидание из-за неправильно повёрнутой козьей головы у ворот дома Джьянни — условного знака. Джьянни вместе с женой произносят над «призраком» заговорную молитву, в которой жена завуалировано объясняет любовнику, что дома муж, но зато любовник может полакомиться оставленной в саду снедью. Стук прекращается.

Новелла вторая

При возвращении мужа домой, Перонелла прячет своего любовника в винную бочку. Муж запродал ее, а жена говорит, что уже продала ее человеку, влезшему в бочку, чтобы осмотреть, крепка ли она. Тот вылезает из бочки и, велев мужу ещё выскоблить ее, скрывается.

Новелла третья

Брат Ринальдо спит со своей кумой. Муж кумы застаёт его в одной комнате с нею, а она уверяет мужа, что монах заговаривал глисты у своего крестника. Перед этим брата Ринальдо успевает предупредить его товарищ, развлекающийся в это время со служанкой.

Новелла четвёртая

Однажды ночью Тофано запирается дома от жены, ушедшей к любовнику. Когда, несмотря на ее просьбы, ее не впускают, она притворяется, будто бросилась в колодец, бросив туда большой камень. Перепуганный Тофано выбегает из дома и спешит к колодцу, а жена тем временем входит в дом, запирается и не пускает Тофано обратно, представляя его соседям пьяницей, пришедшим среди ночи домой и ломящимся внутрь.

Новелла пятая

Ревнивец, переодевшись священником, исповедует свою жену. Она его уверяет, что любит священника, приходящего к ней каждую ночь. Пока ревнивец тайком сторожит у двери, жена велит любовнику пройти к ней по крыше и проводит с ним время, укоряя потом мужа в ревности и обмане.

Новелла шестая

К мадонне Изабелле, когда у неё был Леонетто, приходит мессир Ламбертуччьо, любивший её, но ею не любимый. Узнав, что поблизости муж, мадонна Изабелла велит Леонетто бежать, а мессиру Ламбертуччьо гнаться за ним с ножом. Она объясняет мужу, что попыталась приютить спасавшегося от мессера Ламбертуччьо молодого человека, на которого первый по непонятной причине обозлился.

Новелла седьмая

Лодовико признаётся мадонне Беатриче в любви и прячется в её спальне. Мадонна Беатриче, одев своего мужа Эгано в платье, посылает его в сад, чтобы он попробовал поймать домогающегося её Лодовико. Тот же, тем временем, спит с мадонной Беатриче, а после выходит и колотит одетого в женское платье мессира Эгано, говоря, что он, Лодовико, не выдержит наглых домоганий его жены к нему.

Новелла восьмая

Некто начинает ревновать свою жену. Она привязывает себе нитку к пальцу, чтобы узнать, когда придёт ее любовник. Муж однажды натыкается на нитку и разгадывает хитрость жен

www.allsoch.ru


Смотрите также

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>