Джулия Пастрана — уродливая женщина с чистой душой.

Маленькую двухлетнюю девочку с обросшим лицом, местные жители обнаружили в одной из мексиканских пещер штата Синалоа в 1836 году. Личико малышки сплошь было покрыто густыми черными волосами. У нее был плоский нос без переносицы, а челюсти выдвигались далеко вперед, поскольку у нее было два ряда зубов.

 При копировании ссылка на сайт sekretmira.ru, обязательна.

Маленькое чудовище привезли показать губернатору Синалоа, и, возможно, потехи ради он оставил его у себя — так «оно» и росло на его домашней ферме в Кулиакане. Существо оказалось очень приятной в общении девочкой. Страшно, конечно, уродливая, но в своем уродстве весьма даже притягательная. Уже никто не думал, что она родилась от патологической связи человека с обезьяной (хотя никто и не доказал обратного), и народная молва стала считать ее выродком угасающего племени индейцев, в связи с чем она получила человеческое имя — Джулия Пастрана.

Ростом Джулия не вышла, но у нее были прелестная фигурка, красивые ручки, точеные ножки, совершенство которых подчеркивали тонкие лодыжки, невероятно ценившиеся в то время. Многих восхищало ее изящное остроумие, она была социально адаптирована и умела вести себя в любом обществе, говорила по-английски и по-испански, танцевала, пела, шила, готовила еду, стирала и гладила.

В 1854 году Джулия Пастрана была выброшена в большой мир. Каким образом это в точности происходило, свидетельства умалчивают, но она начала свою артистическую карьеру в Новом Орлеане, затем давала представления в Нью-Йорке, где к ней проявил интерес известный шоумен Финес Барнам, и она со своим менеджером Теодором Лентом отправилась в Европу.

Кто такой был этот Лент? Сеньор Сальтарино, легендарный хроникер циркового артистического мира XIX века, называл его «американским спекулянтом». Этим сказано все и ничего. Но поскольку в нашей истории Лент играет не последнюю роль, имеет смысл заглянуть в местечко Брюстер штата Нью-Йорк, чтобы познакомиться с ним поближе. В центре этого городка имеется отель, холл которого украшает статуя слона, поставленная здесь в честь первого цирка Америки. Льюис Б. Лент из Брюстера с начала прошлого века числится его отцом-основателем. Специфику американского цирка с самого момента его зарождения составляли не столько дрессировщики и акробаты, сколько знаменитые «шоу уродов».

Льюис Лент и его коллеги рассылали по всему миру агентов, выискивавших повсюду диковинных зверей и человеческих существ, которых Господь Бог создал в «невероятно скверном расположении духа». Быть может, сын Льюиса Теодор и был попервоначалу таким агентом, поймавшим в свои сети Господнюю причуду по имени Джулия Пастрана? Так или иначе, но в сопроводительных документах он называл себя не ее менеджером, а её «опекуном». Был ли он на самом деле ее ангелом-хранителем или дрессировщиком, история на сей счет особо не распространяется.

Где бы ни появлялась Джулия Пастрана, она везде имела сокрушительный успех. Лент представлял её на самом что ни на есть высоком уровне. Она танцевала в манере исключительно популярной в то время своей соотечественницы Пепиты и нежным меланхолическим голоском распевала народные мексиканские песенки. В особое восхищение зрителей приводили ее бакенбарды.

Она дозволяла обследовать себя медицинским светилам и сыграла немалую роль в дискуссии, где сшиблись лбами два крупнейших мыслителя — Уоллес и Дарвин. Ее имя было известно едва ли не во всем мире, и во многих журналах того времени появлялся ее уродливый портрет.

Вскоре Ленту Америки показалось мало, и он отправился со своей диковинной птицей Джулией Пастрана покорять Европу. Странную парочку наблюдали в Берлине, Мюнхене, Вене. Лент показывал Джулию в театрах, в паноптикумах, на выставках, а также на частных вечеринках.

В Вене Джулия случайно познакомилась с Фредерикой Госсманн. Этой молодой, но уже известной актрисе она рассказала, что родители продали ее Ленту и что живет она достойной сожаления жизнью без единого глотка свободы. Фредерика была взволнована, она нашла Джулию не только глубоко чувствующей и одаренной, но еще и по-детски наивной. Она заключила с Джулией дружеский союз. Было очень странно слушать ее рассуждения о жизни, рассказывал Сальтарино. Джулия знала мир лишь по книгам и по воспоминаниям детских лет. Свои девичьи годы она проводила почти что в монашеской изоляции, к которой приговорены многие люди с физическими уродствами. Усугублялись ее одиночество тем, что она не должна была часто появляться на публике, чтобы у той не притупилось любопытство и не «замылился глаз», а это значительно снизило бы цену «волосатой женщины» на рынке зрелищ. И все же, чувствуя, что за ее немыслимым уродством кто-то видит в ней человека с разумом и эмоциями, она могла со всей детской доверчивостью оттаять, распахнуть свою душу, в глубине которой скрывалось от посторонних глаз, с каким мужеством и тонким остроумием Джулия переносит свою жутковатую судьбу. В присутствии тех, кто был способен отвлечься от ее уродства, она была весела и непосредственна, и лишь легкое облачко грусти всегда стояло в ее черных глазах…

Ближе к середине века Лент с Джулией направились в Россию, где она имела огромный успех при дворе. Дела шли настолько хорошо, что они решили здесь остановиться и пожить какое-то время. Вскоре Лент попросил руки Джулии, и она ответила ему согласием.

Злые языки тут же прокомментировали, что он сделал это исключительно из коммерческих соображений. Но, так или иначе, Джулия забеременела и в положенный срок родила сына. Повитуха показала его отцу с большим сомнением. Ребенок был весь покрыт волосами и умер через 36 часов. Убитая горем Джулия не вставала с родильной постели. Ее навещали друзья и знакомые из высшего света, но она не знала, что они, как на обычном представлении, должны были заплатить за вход. Вскоре после смерти ребенка умерла и она — в 1860 году, 26 лет от роду.

Джулия Пастрана - уродливая женщина с чистой душой.

Следом за тем безутешного супруга посетил врач, предложивший Ленту 500 фунтов, если тот даст забальзамировать тела его жены и сына. Это, естественно, произошло, но зрелище забальзамированных жены и сына столь потрясло Лента, что он решил выкупить свою семью назад, что стоило, само собой, дороже — уже 800 фунтов. Интерес публики к новому аттракциону был столь велик, что Лент вскоре выставил семью на круглосуточное обозрение. Спустя несколько недель непрерывных гастролей выставочный материал «поплыл» и Лент договорился с московским профессором Соколовым мумифицировать тела, что тот вскоре и сделал.

 

 

Один из бывших друзей Джулии, Сальтарино писал о Ленте: «Он возил в стеклянном ящике своих жену и ребенка по всему свету… Пишущий эти строки испытал странное чувство, проходя мимо стеклянного гроба с бездыханным телом той, кого он хорошо знал при жизни. Мумия стояла в красном шелковом платье, с жуткой мертвой улыбкой на лице. Ее ребенок был выставлен рядом на подставке, будто попугай, а снаружи посетителей венского Пратера поливал дождь, вокруг тента метался рыдающий ветер, и я ощутил глубокое, глубочайшее сочувствие к этому телу, которое не могло больше испытывать ни радости, ни печали, ни покинутости, ни сочувствия. В тот момент я вспомнил, как однажды она со странным смешком мне сказала: «Лент любит меня ради меня самой…»
…Выступивший в 1926 году по радио с историей о Джулии Пастране историк ярмарок Альфред Лейманн неожиданно получил письмо от некоего господина, который заявлял, что он родом из семейства другой волосатой дамы, звавшейся Зенорой Пастраной. Письмо это ошеломило исследователя, и он отправился «по следу». И что же выяснилось? После смерти Джулии, ушей Лента достиг слух, что в Карлсбаде проживает другая волосатая девица по имени Мария Бартельс. Ее отец, богатый экспедитор, всегда держал дочь взаперти, но это не было для Лента препятствием. Однажды, когда несчастная девушка прогуливалась по саду, к ногам ее упал мешочек со сладостями. Она с любопытством подняла глаза и увидела сидящего верхом на ограде Лента. Так состоялось их знакомство. Не хочет ли она посмотреть мир? Ах, конечно же, хочет, но…
С господином Бартельсом Лент очень скоро пришел к финансовому соглашению, когда сказал, что хочет на Марии жениться. В свою очередь отец воспользовался возможностью сбагрить несчастное создание куда подальше. Родительское благословение не заставило себя ждать. И хотя Лент торжественно поклялся «папе», разглядевшему-таки в глазах зятя алчный предпринимательский блеск, никогда и ни при каких обстоятельствах не выставлять дочь напоказ в публичных местах, со дня свадьбы тот запретил своей новой жене бриться и произносить хоть слово по-немецки. К тому же он велел ей отныне именоваться Зенорой Пастраной. После тихо проведенного у тестя медового месяца Лент отбыл с Марией в Англию, где заставил ее учиться скакать на неоседланных лошадях.
Все последующие годы Лент с новой живой волосатой женой и мертвой волосатой женой колесил по Европе. Так в 1880 году Фифи Госсманн, ставшая к тому времени очень известной актрисой, увидела свою подругу Джулию выставленной в стеклянном ящике в венском Пратере.

Затем пошли слухи, что Лент с Зенорой Пастраной намеревается открыть в Санкт-Петербурге музей восковых фигур. Он и в самом деле вновь объявился в России, но вскоре сошел с ума. Он умер в 1884 году в Санкт-Петербурге в больнице для умалишенных.

Что произошло потом с телами? Они были проданы паноптикуму в Вене, потом их след затерялся, но не навсегда.

Джулия Пастрана «вынырнула» вновь в 1969 году в Норвегии. Норвежский шоумен выставил ее на международной ярмарке и обещал далее совершить турне по Америке. Но разразился скандал. Джулию запретили выставлять на всеобщее обозрение.

Вскоре мумию Джулии затребовало правительство Мексики с целью захоронения. В 2012 году Джулия була переправлена в Мексику и захоронена в городке неподалеку от которого и была найдена.

Имя Джулии Пастраны вошло во множество энциклопедий и справочников, медики по сей день спорят о том, какое заболевание внутренних органов спровоцировало ее невероятную волосатость и звероподобный облик. Считается, что Джулия страдала врожденным гипертрихозом, но этим едва ли можно объяснить загадку ее появления на свет. Для нас же гораздо важнее психологический аспект феномена Джулии Пастраны, которая, подобно многим своим «коллегам по несчастью», вынуждена была вести поистине героическую жизнь, борясь с тем унижением, которому подвергла ее природа и которому ежечасно, ежеминутно подвергали ее безжалостные в своем любопытстве люди. В своей книге «Человек, который смеется» Виктор Гюго сказал об «эксплуатации счастливыми несчастных», что она порождена тем утробным интересом, который испытывает человечество к аномальным выпадениям из числа себе подобных. Ведь раз имеется интерес, значит, имеется и «индустрия уродств», на которой делают хорошие деньги предприимчивые граждане.

 При копировании ссылка на сайт sekretmira.ru, обязательна.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>